Прошел уже месяц с момента эскалации военного противостояния вокруг Ирана, в котором ключевую роль играют США и Израиль. Однако, несмотря на масштаб задействованных ресурсов, интенсивность ударов и информационное сопровождение, говорить о достижении заявленных стратегических целей Вашингтона не приходится. Ни военного перелома, ни политической капитуляции Тегерана, ни разрушения его ключевых инфраструктурных и институциональных основ за этот период не произошло.
Более того, в последние дни все отчетливее проявляется новая риторика со стороны США, в которой все чаще звучат призывы к переговорам. Фактически Вашингтон демонстрирует готовность к деэскалации, апеллируя к необходимости дипломатического урегулирования. Это выглядит особенно парадоксально на фоне прежних заявлений Дональда Трампа, который практически с первых дней конфликта утверждал, что Иран «побежден» и находится в уязвимом положении. Возникает закономерный вопрос: если противник действительно разгромлен, то зачем инициировать переговорный процесс?
Подобное противоречие может свидетельствовать о нескольких сценариях. Первый — попытка США выйти из конфликта, минимизировав репутационные издержки и перераспределив основную ответственность на Израиль как регионального актора. В этом случае переговоры становятся инструментом «контролируемого отхода», позволяющего сохранить лицо на международной арене.
Второй сценарий представляется более вероятным и стратегически выверенным: речь может идти о тактической паузе. В условиях, когда первоначальный удар не привел к ожидаемому результату, Вашингтон может стремиться выиграть время — перегруппировать силы, адаптировать стратегию и подготовить новую фазу давления. История американской внешней политики знает немало примеров, когда временное снижение активности предшествовало более масштабным и точечным действиям.
При этом следует учитывать, что ставки в данном конфликте исключительно высоки: США фактически избрали стратегию «ва-банк» и сохраняют уверенность в ее успешной реализации. В Вашингтоне исходят из того, что военное ослабление Ирана приведет к перераспределению регионального баланса сил в пользу США при сохранении их полного контроля над ситуацией, что, в свою очередь, минимизирует вероятность появления сопоставимого центра силы в ближайшие десятилетия. В этих условиях «простой выход из игры» для США представляется практически невозможным без существенных имиджевых и стратегических потерь. Обратной дороги нет – только вперед. А есть ли куда «вперед» - вот теперь главный вопрос.
Заявления Трампа относительно проведения наземной операции в отношении Ирана в значительной степени отражает не столько наличие у США широкого спектра эффективных инструментов давления, сколько, напротив, их ограниченность в текущих условиях. Усиление акцента на силовом сценарии свидетельствует о том, что все применимые формы воздействия против Тегерана либо уже достигли предела своей результативности и тем самым не обеспечили ожидаемого стратегического эффекта. В этом контексте апелляция к военной силе выступает как попытка компенсировать дефицит иных рычагов влияния и продемонстрировать готовность к эскалации.
При этом, как известно, сам по себе сценарий наземной операции сопряжен с существенными издержками и рисками, включая необходимость значительной мобилизации ресурсов, высокую вероятность затяжного конфликта и непредсказуемость последствий для всего региона.
Со стороны Ирана разговоры о наземной операции воспринимаются не иначе, как дополнительный стимул к консолидации и наращиванию ответных мер. Тегеран традиционно демонстрирует готовность к асимметричному ответу, расширение военно-технических возможностей и активизацию региональных союзников. Уже на минувших выходных стало известно, что йеменские хуситы из группировки «Ансар Аллах» готовы нанести свой удар по Израилю и США и тем самым сделать жизнь американцев в регионе сложнее.
Акцент Трампа на наземной операции следует рассматривать не как признак стратегической уверенности, а скорее как индикатор сужения пространства для альтернативных решений, а именно как признак слабости. Ему больше ничего другого не остается делать, как идти в рукопашную и доказывать, что он победитель. При этом будучи «победителем» он хочет вести переговоры с «побежденным», что уже является абсурдом, да и вообще о какой победе США может идти речь, когда уже месяц он ничего так и не смог получить? Таким образом, текущая ситуация отражает переход конфликта в более сложную и многоуровневую фазу, решение которого не видно даже в среднесрочной перспективе.
Фархад Ибрагимов