При соприкосновении с эпохой Александра Великого и его соратников-диадохов (а также их детей — так называемых эпигонов), разорвавших после смерти молодого царя его империю на части, первое, что бросается в глаза — до неприличия зашкаливающее количество интриг и бесконечные убийства, убийства, убийства. Как в кровавом калейдоскопе, со скоростью ускоренной съёмки появляются, мелькают и исчезают лики бесчисленного количества исторических персонажей, при этом постоянно убивают — они, их. Но главный герой данной статьи, о котором поговорим далее, даже на столь хищном фоне умудрился выделиться непостижимой жестокостью и вероломностью, удивив весьма и весьма искушённый древний мир...
Речь о Птолемее Керавне, сыне правителя эллинистического Египта Птолемея I Сотера. Казалось бы, ему неимоверно повезло родиться старшим эпигоном в семье одного из главных соратников и друзей самого Александра Великого (поговаривали, что они и вовсе могли быть братьями, ибо Сотер мог быть незаконнорождённым сыном македонского царя Филиппа II). Причём из всех наследников великого завоевателя Птолемей Сотер был одним из самых умных и удачливых. Достаточно сказать, что он единственный из диадохов Александра, кто умер в собственной постели от старости!
Это он хитро завладеет мумией Александра, которую словно Ленина выставит в мавзолее Александрии Египетской, где она пролежит более 600 лет. Он с умом и честью пройдёт через десятилетия войн диадохов, не только не потеряв, но и приумножив свои владения. Он проложит путь 300-летней эллинистической династии Птолемеев, киногенично оборвавшейся под натиском Рима самоубийством её последней царицы — Клеопатры. Поэтому, повторюсь, стать от рождения эпигоном столь крупного диадоха – это, знаете ли, жизненная удача просто неимоверная...
Казалось бы, что ещё нужно для счастья? Живи себе в удовольствие и готовься занять трон после отца. Но всё оказалось не так-то и просто.
Дело в том, что Птолемей Сотер по излюбленной тогда привычке имел множество детей от разных жён, некоторые из которых были не столько любимыми, сколько политически выгодными. Например, сам Птолемей Керавн родился через 4 года после смерти Александра Великого от второй жены Сотера Эвридики. В свою очередь, последняя была дочерью регента македонской империи могущественного Антипатра. Думаю, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, почему на том историческом отрезке Сотер, пока ещё номинально руководивший одной из провинций этой империи (царями в своих вотчинах диадохи объявят себя позже), поспешил жениться на ней.
Но после смерти Антипатра в том же 319 г. до н.э. на волне новых войн диадохов Птолемей быстро охладел к жене, закрутив роман с её племянницей Береникой. В своё время она прибыла в Египет со свадебным эскортом македонской делегации Эвридики, но на каком-то этапе смогла стать любовницей могущественного правителя Египта. Историки спорят о том, когда же Птолемей бросил Эвридику с четырьмя детьми (помимо Керавна в браке появился ещё один сын Мелеагр и двое дочерей) и женился на Беренике. Большинство и вовсе склоняется к тому, что у него просто стало две жены, а Береника, как бы это выразиться, со временем заняла место "самой любимой" в гареме. Как бы то ни было, с ней Птолемей наплодит ещё троих детей и проживёт в искренней любви до самой своей смерти...
Всё бы ничего, но на фоне непомерного разрастания многочисленного потомства Сотера, его двор превратится в рассадник подлых интриг конкурирующих семейных ветвей. Очевидно, что сам могущественный диадох на определённом этапе увлечения Береникой начнёт охладевать к детям от брака по расчёту с Эвридикой, особенно после рождения в 308 г. до н.э. ещё одного и самого младшего сына – тоже Птолемея. Именно его в обход старших единокровных братьев (Керавна и Мелеагра) Сотер в 285 г. до н.э. сделает своим соправителем. После смерти могущественного отца в 282 г. до н.э. тот и станет новым правителем Египта под именем Птолемея II Филадельфа.
С его вошествием на трон престарелая дочь Антипатра Эвридика с сыновьями покинут Египет и отправятся в вотчину другого диадоха Александра Великого – Лисимаха. Почему же Лисимах, получивший при распределении имперских земель после смерти Александра самую неспокойную провинцию – Фракию, согласился приютить нелюбимую родню другого, конкурирующего диадоха?
Дело в том, что его сын-эпигон, Агафокл, был женат на младшей дочери Сотера и Эвридики Лисандре (то есть родной сестре Керавна). К тому же Агафокл, как и Керавн, был рождён от одной из дочерей давно почившего македонского регента Антипатра (то есть они вдобавок были кузенами по матерям). При всём при этом сам престарелый Лисимах, бывший когда-то личным телохранителем Александра, убившим в клетке льва (царь хотел его как-то казнить, но, увидев смелость, удивился и помиловал), тоже был женат на одной из дочерей Сотера — Арсинои, родившейся уже в браке с Береникой. Таким образом, семьи диадохов Лисимаха и Птолемея Сотера густо переплелись и породнились.
Но вот беда, оказавшись при дворе Лисимаха молодой Птолемей Керавн сразу же попал в гущу новых интриг. Они в окружении каждого диадоха были как под копирку. В данном случае друг против друга интриговали две единокровные сестры по Птолемею Сотеру – Арсиноя (жена диадоха Лисимаха) и Лисандра (жена его сына-эпигона Агафокла). Прибытие Керавна, родного брата последней и единокровного – первой, очевидно, усугубило конфликт при дворе Лисимаха. В общем, не будем слишком глубоко погружаться в события (они известны лишь обрывочно по летописям античных историков), но на старость лет Лисимах под влиянием молодой Арсинои стал очень подозрителен, что сказалось на отношении с более взрослыми детьми от предыдущих браков. В отличии от Птолемея Сотера он не стеснялся их убивать.
Началось с дочери диадоха Эвридики, точнее, с её молодого мужа — сына покойного правителя Македонии Кассандра (к слову, отпрыска Антипатра и родного брата предыдущей жены Лисимаха, от которой и была Эвридика). После смерти Кассандра тот с братом ввиду несовершеннолетия оказались под регенством его вдовы и своей матери, единокровной сестры Александра Великого Фессалоники. Но будущий зять Лисимаха приревновал мать к брату, посчитав, что ему в своём регенстве она благоволит больше. Убив в порыве одной из ссор Фессалонику, он сбежал во владения Лисимаха, где и женился на дочери диадоха Эвридике, став его зятем. Поначалу Лисимаха не смутил тот факт, что он, будучи диадохом великого Александра, укрывает убийцу его сестры. Ведь он надеялся вписаться за новоявленного зятя и вступить в борьбу за "бесхозную" Македонию (брат же зятя, в свою очередь, после убийства матери обратился за помощью к легендарному полководцу Пирру). Отчасти это получилось, но, реализовав свои планы, Лисимах стал тяготиться зятем. После одной из ссор престарелый диадох приказал казнить его, что привело в шок дочь Лисимаха Эвридику. Он не стал терпеть её критику и под влиянием молодой жены Арсинои отправил и дочь от предыдущего брака в тюрьму, где она погибла.
Дальше-больше, по мере старения Лисимаха, а параллельно – взросления трёх его малолетних детей от последнего брака с птолемеевской Арсиноей, последняя стала подумывать о том, как бы отрезать остальным потомкам Лисимаха дорогу к трону. Ведь только детей от предыдущих браков у того было 12! (Кстати, все погибнут). И самым опасным был Агафокл, родной брат погибшей в тюрьме Эвридики, женатый на единокровной сестре Арсинои, которому Лисимах уже поручал управление войсками, провинциями царства и т.д. То есть Агафокл был в шаге от трона.
Неизвестно точно, возмутился ли он гибелью своей сестры от рук отца, но на определённом этапе отношения Агафокла и Лисимаха не без интриг их жён (напомню, единокровных сестёр по Птолемею Сотеру) испортились. В итоге диадох обвинит и сына-эпигона в измене и заточит его в тюрьму. Произойдёт это вскоре после прибытия в царство Лисимаха египетской делегации бывшей жены Сотера и её детей, вместе с тем самым Птолемеем Керавном. Античные историки поговаривали, что именно Керавн и убил кузена Агафокла в тюрьме.
Правда, есть мнение, что историки ошиблись, а Агафокла убил не Птолемей Керавн, а молодой сын Арсинои и Лисимаха – тоже Птолемей. По крайней мере именно ему это было выгодно (ведь мать для него расчищала путь к престолу). Керавну же, напротив, нет, более того, после гибели кузена-эпигона он с его вдовой (своей родной сестрой) вынужден будет бежать от Лисимаха к другому престарелому диадоху Александра — Селевку. Спрашивается, зачем ж ему было убивать, чтобы потом бежать? Как бы то ни было, Селевк позволит укрыться беглецам в своём царстве.
Как и Птолемей Сотер и Лисимах, Селевк был легендарной личностью античности, закалённой в восточном походе Александра Македонского. После смерти завоевателя он при разделе империи Александра получил в управление сатрапию Вавилонию, которую в войнах диадохов отстоял и расширил до крупного царства, основав собственную династию Селевкидов. Когда Керавн с семейной делегацией убиенного Агафокла прибыл к нему в Вавилон, престарелый диадох после недолгих колебаний решил вписаться за них в войну с потерявшим разум Лисимахом.
Естественно, делал это Селевк, разменявший к тому времени девятый десяток, не по доброте душевной. Просто под шумок раскола при царском дворе Лисимаха Селевк решил попытать счастья и нажиться землями собрата-диадоха, тем более, он сам родился в тех краях. Так, за две с лишним тысячи до Фридриха Ницше Селевк реализовал известный афоризм чудаковатого философа: "падающего – подтолкни". Вернее попытался реализовать...
На самом деле о войне Лисимаха и Селевка известно очень мало, за исключением того, что в самой последней из зафиксированных историками битве диадохов при Курупедионе (в современной Турции) последние старики-диадохи сошлись в рукопашной на поле боя, где то ли Селевк, то ли его телохранитель убил Лисимаха (вот бы покойный Александр Великий посмотрел бы на это со стороны!).
Однако и Селевку не довелось в полной мере вкусить плодов победы. Спустя месяц, в 281 году до н.э., он неожиданно вероломно был убит во время военного похода тем самым Птолемеем Керавном, которого сам же и приютил. Причём буквально предательским кинжалом в спину. За что? Так всё за то же – власть, власть, власть...
Как оказалось, подлец всё это время вынашивал хитроумный план. Убив руками Селевка Лисимаха, он со спины расправился и с ним самим, отправившись затем в Лисимахию, где объявил себя мстителем за убиенного диадоха. На этой волне он и прибрал власть в вотчине Лисимаха, войдя в античную историю вероломным убийцей последнего живого диадоха Александра Великого. С учётом, что он и сам был эпигоном диадоха Птолемея, это лишний раз даёт повод задуматься о том, как история любит порой причудливо расставлять события.
Так нелепо погибли последние легендарные диадохи Александра Великого Лисимах и Селевк, прошедшие с завоевателем через горнило десятков эпичных битв (как и своих собственных).
Но вероломные злодеяния Керавна, за которые он и получил данное прозвище (в переводе с древнегреческого — "Молния"), на этом не закончились. Керавн осознавал шаткость своего властного положения и серьёзно задумался о наследниках Лисимаха. Так его внимание сфокусировалось на единокровной сестре Арсиное, с которой Лисимах, напомню, нажил троих детей. Как мы видели выше, ещё вчера она интриговала при дворе престарелого диадоха, расправляясь чужими руками с детьми Лисимаха от предыдущих браков, а теперь сама вынуждена была бежать из родного царства.
Арсиноя укрылась в македонской Кассандрии, куда вскоре прибыла делегация Керавна. Единокровный брат предлагал ей выйти за него замуж, тем самым помочь легализовать его властные амбиции. Взамен же обещал честно передать по наследству власть подрастающим сыновьям Арсинои (то есть племянникам). Переговоры шли непросто, сестрица не верила Керавну. Тому даже пришлось публично поклясться именем Зевса, что он не обманывает.
Но прямо в день свадьбы Керавн обманул сестру: двое из трёх её детей от покойного Лисимаха были зверски им зарезаны (один прямо на руках матери). Третий сын, тот самый Птолемей, которого древние подозревали в убийстве Агафокла, отсутствовал на мероприятии, потому и выжил. В 280 году до н.э. он соберёт войско и пойдёт войной на Птолемея Керавна, но тому удастся отбиться. Арсиноя же сможет сбежать от единокровного брата к правителю Египта, то есть другому (полностью родному) брату Птолемею II Филадельфу, за которого... выйдет замуж.
Но и счастье Птолемея Керавна не продлится долго. Он даже не успеет как следует обжиться на кровавом троне. Уже в следующем, 279 году до н.э., в его вотчину ворвутся воинственные племена кельтов. Увидев, что царство Лимимаха впало в анархию, а два эпигона бьются за власть над ним, вождь кельтов Болгий решит напасть и обложить вотчину ослабленного конфликтом Керавна данью.
Но тот не только не считал себя слабым, но и начисто отказался от всяких переговоров. Убив делегацию кельтского вождя, не дожидаясь подхода основного войска, Керавн дерзко ринулся на незванных гостей. Правда, в первом же сражении кельты ранят и захватят оголтелого эпигона. Недолго думая, они лишат Керавна головы, насадят её на пику, чем вынудят в ужасе бежать его войска с поля боя. Власть в Македонии попытается перехватить младший брат Керавна, Мелеагр, но спустя два месяца сами македонцы свергнут и его.
Так бесславно закончится жизнь двух эпигонов величайшего диадоха Александра, Птолемея Сотера. Хотя это были лишь первые звоночки — впереди древний мир ждала целая кровавая эпоха войн эпигонов. При этом Керавн войдёт в историю одним из вероломнейших персонажей античности.
Такой вот вам запутанной античной истории в утреннюю ленту...