— Я уже не требую, чтобы ты остался. Я принимаю твой выбор. Но я не могу делать вид, что это нормально. Ты бросаешь беременную жену. Это факт. Когда ты вернёшься, меня здесь не будет. Я подам на развод. Мне не нужен муж, который не может быть рядом в самый важный момент.
Она смотрела на спящую дочь с тоской. Неужели и этот ребенок будет вынужден расти в неполной семье только из-за того, что ее мать не умеет прощать или быть мудрее. Но почему именно женщинам приходится склонять голову? Почему она не умеет выбирать мужчин или они все такие?
Алеся никогда в жизни не думала, что выйдет замуж во второй раз. Первый брак оставил слишком много шрамов: бытовое насилие, унижения, бесконечные кредиты, которые пришлось выплачивать после развода, и главное — чувство, что она больше никогда никому не сможет доверять. Она воспитывала сына одна, потому что отец ребенка даже не желал добровольно платить алименты, не то, что заниматься воспитанием Дениса.
С Максимом они познакомились случайно: он пришёл в её отдел банка оформлять ипотеку. Она провела консультацию, только вот мужчина внезапно предложил ей выпить чашечку кофе. Она вежливо отказалась, но он оказался настойчивым. Легкий роман перерос в глубокое чувство и через год Алеся уже не представляла без любимого жизни. И впервые за долгое время почувствовала, что может расслабиться.
Денис принял отчима настороженно. Но Максим не лез с объятиями, не навязывал общение, не пытался подкупить ребенка игрушками. Он просто помогал с решением задач, собирал с ним конструктор, учил кататься на велосипеде. Постепенно лед тронулся.
Они просто жили, ведь она не торопилась бежать в ЗАГС, но пришлось. Две полосочки и вопрос уже не стоял. Предстоял только разговор с сыном.
— Ты не против, если мы поженимся?
— А он будет нас бить, как папа? — спросил Денис, и у нее защемило сердце.
— Нет. Никогда.
— Тогда хорошо.
Они расписались скромно, в кругу самых близких. Ей казалось, что она наконец-то будет теперь счастлива. Но человек предполагает, а Бог располагает…
Как-то ним на ужин приехала свекровь. Отношения у них были ровными, спокойными. Татьяна Ивановна жила на другом конце города, работала экономистом, жила одна. Приезжала в гости редко, не звонила каждый день, не лезла в их жизнь. Идеально…
Вот только Алеся удивилась ее внешнему виду. Под глазами у женщины залегли тени, нос заострился, глаза были тусклыми. Не выдержав, осторожно спросила:
— Вы выглядите уставшей. Может быть, вам стоит сдать анализы?
— Да ерунда, — отмахнулась та, вяло ковыряя салат. — Работа достала, постоянно на нервах. Скоро отпуск, отдохну.
Отпуск свекровь провела на даче, но легче не стало. Она начала кашлять, появилась сильная слабость, потом боль в груди. Как бы она не отпиралась, но Максим настоял и затянул ее к врачу. Спустя две недели его мама попросила его приехать к ней. Вернувшись, муж был белый, как стена. Алеся сразу поняла, что случилось страшное.
— Что?
— Рак лёгкого. Четвёртая стадия.
— Надо бороться! Можно же и без легкого прожить?
— Метастазы. Врачи говорят, лечение только паллиативное. Операцию делать поздно.
Алеся стала мерять шагами комнату. Ничего страшного, сейчас медицина не стоит на месте. Надо что-то решать, узнавать, поднимать всех знакомых. Муж будто бы погрузился в свои мысли, замер, как истукан. Потом внезапно сказал:
— Мама сказала, что у нее осталось мало времени. Она не верит в то, что ее спасут. И не хочет тратить остаток на больничные палаты.
— И что она предлагает? Лечь на диван и все?
— Не знаю. Она мне не сказала.
— Ладно, поедем к ней в выходные, поговорим.
Свекровь встретила их радушно. Только вот Алеся с какой-то тоской и жалостью наблюдала, как меняется ее лицо, когда приходиться ставить чайник, что-то доставать. Казалось, эти элементарные вещи отнимают у нее последние силы. Еще ей было до слез жалко мужа. Он выглядел постаревшим, растерянным, несчастным. Он искренне любил мать и теперь мучился, не зная, чем ей помочь.
В тот вечер они долго сидели на кухне. Его мама сама не знала, что она хочет. Поэтому им долго пришлось уговаривать ее довериться врачам и начать лечение. Татьяна Ивановна, даже не посоветовавшись с сыном, продала одну из своих квартир. Ту, что была поменьше, доставшуюся ещё от родителей. Деньги ушли как дети в школу на поездки, витамины, какие-то дополнительные анализы и лекарства.
Алеся же, почитав многочисленные истории, внезапно осознала, что все бесполезно. Рак такая зараза, не щадит никого. Но не стала озвучивать свои мысли, пусть верят в лучшее.
Максим ездил с матерью на каждый приём, брал на работе за свой счет. Алеся поддерживала их, как могла: готовила еду, чтобы свекровь не тратила силы, сидела с ней, когда муж был занят. Все было бесполезно. Через полгода врачи развели руками. Метастазы пошли дальше, ситуация становилась все хуже. Переломный момент наступил тогда, когда Максим решил твердо победить болезнь.
— Есть экспериментальные методы. В Германии, в Израиле. Нужно только найти деньги и мы тебя вылечим.
— Сынок, — мягко остановила его Татьяна Ивановна, — я уже всё решила. Я хочу остаток жизни прожить достойно. Ты просто не представляешь, как я устала.
— И что ты предлагаешь?
— Максим, — она взяла его за руку, — я хочу успеть все по максимуму. Я всю жизнь работала, копила, откладывала. А теперь хочу просто пожить. Хочу увидеть море. Хочу в Париж, ты же знаешь, я мечтала.
Максим смотрел на неё, и в его глазах было такое отчаяние, что хотелось выть.
— Мама, ты не сможешь. Это все тяжело.
— Смогу, не переживай, я сильная.
Алеся смотрела на них и не понимала, что она чувствует. Жалость? Злость? Понимание? Свекровь умирала, это было страшно. Но внутри закипало что-то ещё, что она пыталась подавить. Ей было до слез жалко первую квартиру, которую продали неизвестно зачем. Чтобы убедиться, что все бесполезно?
О том, что Максим собрался уехать с мамой, Алеся узнала случайно. Просто застала мужа за сбором документов. На столе лежали загранпаспорта, распечатки маршрутов, билеты.
— Что это?
— Я решил, что мы с мамой поедем в путешествие.
— В смысле ты с мамой? — Алеся села на стул, потому что ноги перестали слушаться. — Ты уезжаешь на полгода? А я? А Денис?
Максим поднял голову, и в его взгляде была какая-то отстранённость.
— Маме осталось меньше года. Врачи сказали, может, и полгода, может месяц. Я должен быть с ней. Тем более, я не знаю, когда ей станет очень плохо. Мы сейчас поедем за границу, а потом уже у нас покатаемся. Если что, здесь хоть нас примут в хоспис.
— Я не против того, чтобы ты был с ней, — голос Алеси дрожал от накатывающихся слез. — Но уезжать, когда я на шестом месяце? Когда ты вернешься? Или я буду рожать одна?
— Я вернусь к родам.
— Если что-то пойдёт не так? Ты будешь за тридевять земель!
— Я всегда буду на связи.
— Связь не заменит тебя! — Алеся повысила голос. — Максим, я не прошу выбирать между мной и мамой. Я прошу тебя быть рядом, когда родится твой ребёнок!
Максим с такой злобой посмотрел на нее, что ей стало страшно. Будто бы она общалась с посторонним, которому было плевать на нее. Сейчас в его мире главное место занимала умирающая мать.
— Мой ребёнок родится в любом случае. А мамы скоро не станет.
Она наморщила лоб, даже не зная, что ей делать.
— Ты подумал о деньгах? — спросила она, пытаясь перевести разговор в практическое русло. — На что вы будете жить полгода?
— Мама продала квартиру, у нас есть деньги. Я продаю машину.
Все, спокойствие ушло, на смену пришла волна злости и возмущения. Ладно, свекровь продала свою квартиру, но их машину?
— Машину? А я на чем буду ездить на работу? Она же нужна будет, чтобы возить малыша в поликлинику.
— Мы купим другую, когда я вернусь.
— За какие шиши? Почему ты со мной вообще не советуешься? Я твоя жена!
Максим пошел в спальню и принялся собирать вещи. Ее трясло от злости, она чувствовала, что сейчас сорвется.
— Потому что к машине и квартире ты не имеешь никакого отношения. Пойми, речь идёт о последнем желании моей мамы.
— Ты продаёшь машину, уезжаешь, оставляя меня беременной и без копейки денег?
— Ты несешь чушь. Ты еще работаешь, в конце концов. Неужели так сложно понять меня?
— Сложно!
— Я тебя не понимаю. Ты стала другой, какой-то жадной. Это всего лишь деньги.
— Да, мне жалко квартир! Жалко, что ты тратишь время на нее зря! Она все равно умрет!
— Пошла ты!
Скандал за скандалом, скандал за скандалом. Ей казалось, что они живут параллельными жизнями. Максим продал машину, купил билеты, составил маршрут: Турция, Италия, Франция, Испания, Португалия. Татьяна Ивановна ожила, строя планы, выбирала отели, читала путеводители. Она почти не говорила о беременности Алеси, только однажды спросила:
— Ты родишь, пока нас не будет?
— Скорее всего, — сухо ответила та.
— Я бы хотела увидеть внучку.
— Я заметила.
Татьяна Ивановна посмотрела на неё внимательно, но ничего не сказала.
Алеся пыталась найти компромисс снова и снова. Она предлагала варианты: пусть он едет, но не на полгода, а на месяц, потом вернётся, потом ещё на месяц. Пусть они наймут сиделку, которая будет сопровождать Татьяну Ивановну. Пусть оставит часть денег от продажи машины, чтобы она могла нанять помощницу по дому после родов.
— Ты не понимаешь, — отрезал Максим. — Маме нужен я, а не сиделка. Я должен быть с ней. Это последнее, что я могу для неё сделать.
— А для меня ты можешь что-то сделать? Для нашего ребёнка?
— Если ей станет плохо в путешествии? Если она умрёт, а меня не будет рядом.
—Так нечего никуда переться в таком состоянии!
— Не ори, ты справишься. И без помощницы. Или ты пересмотрела блогеров с их красивой жизнью? Так ты не за того тогда замуж вышла
— Ты последняя сволочь! Я хочу, чтобы мой муж был рядом, когда я рожаю! Я хочу, чтобы он держал меня за руку, а не смотрел на Эйфелеву башню в компании со своей мамашей!
— Что ты несёшь? Моя мать умирает. У неё нет ничего, кроме этой поездки. А у тебя есть я, есть Денис, есть твоя мама, которая приедет помочь. Ты не будешь одна.
— Ты решил, что моя мама заменит тебя?
— Я решил, что ты махровая эгоистка. И я не могу бросить мать ради твоего удовольствия и галочки.
Они кричали друг на друга, обвиняли, оскорбляли. Все было бесполезно. Алеся перестала с ним разговаривать. Она молчала за столом, молча ложилась спать, молча вставала. Денис смотрел на них испуганными глазами, старался быть незаметным. Её жизнь снова пошла по кругу: она опять одна, опять сама справляется, опять мужчина, которому она доверилась, выбирает не ее.
Не выдержав, она собралась и поехала к Татьяне Ивановне на съемную квартиру. Свекровь открыла дверь сама, опираясь на трость. Она похудела ещё больше, лицо заострилось. Они сели на кухне.
— Я не буду ходить вокруг да около, — сказала Алеся. — Вы знаете, зачем я пришла.
— Знаю. Ты хочешь, чтобы Максим остался.
— Я хочу, чтобы он не бросал меня перед родами. Я хочу, чтобы вы не разрушали нашу семью.
Татьяна Ивановна медленно помешала чай.
— Алеся, я понимаю тебя. Но это его выбор.
— Вы могли бы сказать ему, чтобы он остался. Вы могли бы взять сиделку, поехать с подругой.
Татьяна Ивановна медленно подняла глаза.
— Чего ты сейчас добиваешься? Мне осталось немного, и скоро тебе не с кем его будет делить.
— Зачем вы продали квартиры? Вы знали, что умираете, но не оставили ни сыну, ни внучке ничего. НИ-ЧЕ-ГО!
Татьяна Ивановна молчала долго. Потом сказала:
— Я умру, Алеся. Может быть, через полгода, может быть, через год. Может быть вообще сегодня. Я хочу успеть увидеть мир. Я всю жизнь работала, копила, откладывала, думала, что вот-вот, выйду на пенсию и заживу. А теперь у меня нет пенсии. Есть только несколько месяцев, когда я ещё могу ходить, дышать, видеть. Ты злишься из-за того, что я продала СВОИ квартиры? Это даже не смешно.
— Вы делаете то, что считаете нужным. Я просто не ожидала, что вы разрушите мою семью из-за своего эгоизма.
Она встала, взяла сумку, вышла, хлопнув дверью. В лифте разрыдалась.
Максим уезжал утром. Внутри всё кипело. Она понимала, что это конец. Он выбрал мать. Он выбрал её мечту, её последнюю волю, её желания перед смертью. А её — живую, беременную, нуждающуюся в нем, оставлял на растерзание одиночеству.
Ночью она не спала. Лежала, гладила живот, в котором шевелился малыш. Денис спал в соседней комнате. Максим на кухне, на раскладушке. Она думала о том, что делать. Терпеть? Ждать? Смириться? Или поставить жёсткое условие: или я, или мать?
Она вспомнила свою первую беременность, когда ее постоянно мучил токсикоз, а бывший муж уходил в запой, оставляя её без денег. Она вспомнила первые дни после родов, когда умоляла мать приехать и ей помочь. И вот теперь все повторяется? И вдруг поняла: она не хочет терпеть. Не хочет ждать. Не хочет быть сильной. Она хочет, чтобы её мужчина был рядом. Это не эгоизм. Это нормальное желание женщины, которая носит под сердцем ребёнка. Максим не мог этого дать. Или не хотел. Может быть, он был не способен любить её так, как она хотела.
Утром за завтраком она сухо сказала:
— Я уже не требую, чтобы ты остался. Я принимаю твой выбор. Но я не могу делать вид, что это нормально. Ты бросаешь беременную жену. Это факт. Когда ты вернёшься, меня здесь не будет. Я подам на развод. Мне не нужен муж, который не может быть рядом в самый важный момент.
Максим с каким-то видимым усилием поднял на нее глаза.
— Ты не права. Я делаю то, что должен.
Он уехал, она собрала вещи и переехала к родителям. Ей было плевать на него и на его мать. Денис пошёл в новую школу. Он почти не спрашивал о Максиме, словно чувствовал, что все серьезно.
Алеся жила день за днём, стараясь не думать о будущем. Она читала сообщения от мужа и свекрови, но не отвечала. Дочка родилась в срок, ровно в тот день, когда Максим и Татьяна Ивановна были в Лиссабоне.
Она смотрела на спящую дочь с тоской. Неужели и этот ребенок будет вынужден расти в неполной семье только из-за того, что ее мать не умеет прощать или быть мудрее. Но почему именно женщинам приходится склонять голову? Почему она не умеет выбирать мужчин или они все такие?
Максим вернулся через четыре месяца. Татьяна Ивановна умерла через две недели после возвращения. Успела увидеть внучку, подержать на руках. Они не развелись. Алеся не смогла переступить через себя и подать документы. Она не знала, правильно ли это. Может быть, она снова ошибётся. Может быть, через год, через десять лет, он снова выберет что-то другое. Но сейчас она чувствовала: иногда любовь сильнее обид. Иногда стоит рискнуть.