Заметка Николаем Васильевичем Губерти
Донесение села Белоомута (в 1810-х годах) протоиерею и благочинному отцу Тимофею Козмину (Присёлков), "о поступках дьяконов и дьячков села Белоомута, кои не только неприличны духовенству, но предосудительны даже и в простом звании.
Буйство, гордость, неуважение к священным местам, непокорность к священникам, каковые от них бывают, объясняются следующими поступками:
В одно время, дьякон Евфимий Денисов, по отпетии литургии со священником Николаем Ивановым, в таком был исступлении, что забыл сан свой и самого себя; в стихаре шумел, прыгал, и делал такие наглости, кои свойственны только сумасшедшим; неоднократно выбегал из алтаря, и в присутствии прихожан, оставшихся слушать имеющую быть панихиду, произносил дерзкие и ругательные слова.
Не стерпев же укоризн их и насмешек, азартным образом вскочил в находящийся близ святого алтаря чулан и как священник не мог иначе усмирить его, то, только затворивши дверь, запер ее задвижкою, дабы дьякон Евфимий Денисов, по своей природной храбрости, не спрокудил чего-нибудь слишком важного: и хотя по отпетии панихиды священник Николай Иванов и выпустил его, и просил быть посмирнее, но тот еще более и боле шумел, и ругал священника свиньею.
Во время служения ранней обедни, также со священником Николаем Ивановым, при сказывании слов: "Со страхом Божиим", выкатилась из пазухи дьякона Денисова табакерка, и покатилась в Царские двери, что произвело в присутствующих великий смех.
Во время вечерни, чередной священник Иван Иванов, услышавший в Петропавловском алтаре великий шум и хохот, послал пономаря Ивана Михайлова узнать о причине оного, который, придя, нашел алтарь запертым изнутри щипцами; всматриваясь в скважину двери, усмотрел пономарь в оном бегающих ребят; отворив же с усилием двери, увидал племянника дьякона Денисова, с братом и другими ребятами играющих в "гулючки", и бегающих вокруг престола и черев ковер; и когда пономарь Иван Михайлов повел их из церкви, - мальчишка, по обыкновению своему, закричал во все горло.
Дьякон Денисов, вместо того, чтоб усмирить наказанного мальчика, и как родственнику поучить, ругал пономаря Ивана Михайлова, говоря, - как он смел его племянника вывести из церкви, о чем и была подана жалоба.
Гордостью своею и необыкновенным чванством, до такого дошел неистовства и до такой степени унизил сан свой, не только ругал, но даже бил и выщипал бороду у старика, который определен для того, чтобы топить церковь, о чем извольте допросить его самого, священно-церковно-служителей, и бывшего бурмистра Полежаева.
По окончании литургии в субботу, на первой неделе сего Великого поста, когда прихожане, причащавшиеся Святых Тайн, слушали обыкновенный после причащения бывающий молебен, церковнослужители, по их обыкновению, в алтаре, куда они всегда собираются нюхать табак, и желая один перед другим захватить более, нечаянно вышибли табакерку из рук державшего ее так сильно, что оная покатилась в растворенные в то время Царские двери, и близ стоящие причетники, немало смеялись сему происшествию.
Неистовство их до того простирается, что в святилище совершаются самые богомерзкие нелепости: на горнем месте, сидя на стуле, стригут волосы, руки отирают ризами, вызывают друг друга биться на кулачки, делают непристойные кривляния и беспрестанные крики.
Не имеют ни малейшего уважения к святыне, облокачиваются на жертвенник, что особенно делает дьякон Евфимий Денисов, который, если начнет что говорить, то обыкновенно или ложится на оном, заворотив руки назад, или бегает по алтарю как сумасшедший, и никогда не слушают священника, запрещавшего сии непристойности.
Доказательством сего послужит следующее происшествие.
Однажды дьякон Василий, взяв поперек дьячка Якова, столь сильно сжал его, что сей, почувствовав нестерпимую боль, закричал весьма необыкновенно, и перепугал всех находящихся в то время; на упреки чередного священника Ивана Иванова, который укорял их "в непочтении святыни", дьячок Яков ответствовал:
"О вы, святоши! Любите учить, а сами что делаете?". И после сего стал говорить такие слова, которые помещены быть здесь не могут, а объяснятся вам словесно; при чем были: священник Николай Иванов и дьячок Семен Михайлов.
24 марта, предводитель "заговора на священников к крамоле", о коем уже вам известно, дьячок Василий, пришедши к вечерне, начал укорять чередного священника Ивана Иванова, что-де "не в свое ты дело вступился, ибо оное до тебя не касалось", и угрожал ему не только лишением чести, но и сана.
Когда же вышеупомянутый священник приказал пономарю Ивану Михайлову взять у него ключи от кружки, то он закричал: "Не отдам ворам!", - и повторил многократно слова сии; наконец, с досадою бросил ключи, которые и отнесены были к старосте церковному.
Сверх сего, множество дел их, несвойственных с их саном, могут быть объяснены вам словесно, поелику содержание оных не только нелепо и богопротивно, но и для прихожан, которые часто нам, священникам, о сем выговаривают, весьма соблазнительно и нетерпимо.
И посему, церковь наша толико уничижена, толико поругана, толико обесславлена стыдными их делами, что весьма прилично сказать о ней сии словеса Господни: "Дом Мой домом молитвы наречется; а вы сделали его вертепом разбойников".
Не наблюдая нимало благопристойности, озорничают всегда, бывши в благопристойных компаниях, в которые они призываемы бывают по уважению к их сану; в одной из таковых компаний, вышеупомянутый дьякон Евфимий Денисов, вскруживши голову свою излишеством винных паров, между разного рода нелепостями, "продавал публично место свое, и добровольно отрекался от оного", предпочитая крестьянскую жизнь своей, и даже от одного, в насмешку, - получил за оное задаток.
Когда же один из крестьян, Максим Келин, начал ему представлять "о гнусности" его поступка, то он начал его ругать и учинил драку, о чем извольте спросить его самого и вышеупомянутого Келина.
И святой алтарь у них ни что иное, как торжище, где происходят беспрестанные счеты, поверки, смешанные крики и ругательства, что весьма обезображивает сие святое место, и делает презренным для самих прихожан.
Того ради, ваше высокоблагословение, покорнейше просим рассмотреть сие дело, и очистить церковь, уничиженную нами, и оправдать сан священства в глазах их, а особливо пред дьяконом Евфимием Денисовым, не ставящем ни во что сан иерейства; наказать же всех нас по достоянию; на что и ожидаем вашего благоусмотрения".
