Бодаунти снова стала Баунти. Как она может быть бодаунти, если еле ходит? Но ходит - и хорошо, потому что с середины февраля до середины марта пролежала дома. Сейчас она уже даже немножко бегает!
Выпала я из дзена по причине коз: первые дни после того, как подтопило пампасы, они спокойно паслись в рощице позади заброшенных участков, а потом съели там всё вкусное, начали блудить, и тут уж глаз да глаз - утомилась за ними бегать. Привязывать их пока негде - на лужайках травы мало. Позавчера увела их туда, где они любят пастись в конце сезона. Не хотела туда вести - сейчас, во время разлива, попасть туда можно только через деревню (в сухое время они ходят мимо деревни, вдоль реки), а наши беспечные дачники нормальные заборы и калитки вдоль улицы так и не сделали - есть риск, что голодные козы рванут к соблазнительно зеленеющим росткам нарциссов и лилий. Но пробегаю мимо нарциссов бегом - и козы за мной, "все побежали - и я побежал", а в пункте назначения гуляют сами - они там всё знают, а в деревню оттуда идти им смысла нет - там целый лес в их распоряжении. Так что у меня освободилось время, чтобы рассказать длинную историю.
Козы - это акулы с рогами, по крайней мере - мои. Стоит кому-то в стаде проявить слабость - его безжалостно добивают. Особенно если он не родился среди них - чужаки всегда в группе риска. Несмотря на то, что Баунти прожила с ними почти два года, ей досталось по полной. То ли она ослабела от того, что её гоняли от еды, то ли козы прознали, что заканчивается сено, и решили избавиться от лишнего рта, но после одной из ходок за веточным кормом обнаружила её буквально утрамбованной, втоптанной в кучу веток. Одна ходка - около получаса, так что Баунти могла уже минут двадцать так лежать. Подняла её - постоит чуть-чуть, и падает.
Ясно, что ночь на двадцатиградусном морозе ей не перенести - забрали в дом, положили на остатки сена. На следующий день она ещё стояла несколько секунд, если её поднять, а потом не стала и стоять, лежала мешком. Ела плохо, будто в трансе: пошевелишь сено перед носом - немножко пожуёт, и забывается, глядя в пространство. Что-то у неё сильно болело.
Лежачая коза, которая ещё и не ест - однозначно не жилец. Нормальные люди такую прирежут, да собакам скормят, а у меня рука не поднимается, хоть и понимаю, что надо. Но это же Баунти. Помните, какие цирковые номера она откалывала в детстве? Сижу рядом, глажу её.
И кудесник мой начал по-настоящему колдовать. Читает заговор:
- ... но не время тебе сдыхать - вставай!
Грустно повешенные уши Баунти навострились, голова поднялась, глаза заблестели... Я тут же подсунула ей сено - она жадно выхватила большой клок.
- Ну вот, взял я ещё один грех на душу.
- Нет! Если ты кого-нибудь спасаешь - это не может быть грехом! Это не грех, это - чудо!
Баунти с аппетитом ела.
Да, есть она стала хорошо, но по-прежнему не стояла. В течение дня мы переворачивали её с боку на бок, чтобы не было пролежней, а утром и вечером по очереди садились на маленькую скамеечку, и брали козу на колени, чтобы размять её ноги. Ногами она не двигала, и, похоже, даже не чувствовала их - на щипки в районе пута не реагировала.
Я опасалась - вернее, даже была уверена - что от долгого лежания у неё нарушится пищеварение, но ничего подобного: пищеварение было столь успешно, что пришлось собирать прошлогодний сухой камыш ей на подстилку. Она ела и ветки, и овёс, и вкусняшки (как без этого?)
- Понимаешь, Баунти, - поучал её мой кудесник, потчуя кусочками печенья, - чем дольше ты живёшь - тем больше печенек ты съешь.
Баунти мотала на ус, и жила. Неделю, две, три. Я привыкла. Ну, просто дома у нас ещё один питомец, нуждающийся в дополнительном уходе.
На четвёртой неделе мне показалось, что она дёрнула задней ногой. Я потянула ногу назад - и правда, она попыталась её отобрать. Я пощипала её между пальцами, и она каждый раз возмущалась - она чувствовала все четыре ноги!
- Извини, дорогая. - Сказала я, и с удвоенным усердием стала растирать её конечности.
Через пару дней она начала упираться в пол передними ногами, когда её держали на коленях, а ещё через пару дней стала пытаться встать. Правда, поначалу это выражалось исключительно в том, что она заваливалась на бок, билась, и орала. Её переворачивали на живот - она снова заваливалась, и орала, и так без конца. Стоять на ногах она всё ещё не могла, но сучила ими изо всех сил. От этого её мышцы окрепли, вернулась координация, и через месяц и три дня от переезда в избу она наконец-то ела стоя, а мы стоя аплодировали.
Три дня мы просто радовались. Баунти вставала почти сама - ей надо было чуточку помочь - и бродила по дому под присмотром. А потом начала самостоятельно подниматься, шастать, когда нас нет, и её пришлось отправить жить в сарай.
Было уже тепло. Ночевала она в сарае, а днём я привязывала её на лужайках, и переводила с места на место несколько раз в день. Ну, это и сейчас так.
На свежей, хоть и мелкой травке Баунти поправляется на глазах.
Правда, не знаю, удастся ли вернуть её в стадо. Возможно, больше её не примут.
