— Твой опять приходил, — голос Валерии Игоревны вибрировал от возмущения, — ты бы ему позвонила и сказала сама о том, что на развод подала. Чтобы не шастал он сюда!
Маша закатила глаза и устало откинулась на спинку кресла. Спинка оказалась жесткой, и молодая женщина поморщилась от неудобства. В доме бабы Гали вообще все было максимально неудобным: кровать, туалет на улице, деревянные стулья и кресла, оставшиеся с советских времен.
Уже второй день Маша гостила у бабушки Гали. Успела сходить на участок, оставшийся ей от покойного деда Сергея, побывала в его доме, ключ от которого также передала ей подруга покойной Машиной бабушки.
— Дом у Сережки хороший, добротный, — говорила Галина Николаевна, обходя вместе с Машей владения покойного Сергея Андреевича, — он старался для семьи своей, хотел, чтобы дети его тут выросли, внуки, а потом и правнуки. Не сложилось…
Бабушка Галя замолчала, а Маша так и не решилась задать ей вопроса о том, почему дед Сергей так некрасиво повел себя по отношению к своей жене. Все, что было известно Маше о семье Сергея Андреевича, это то, что он жену свою гонял, угрожал ей, а потом и вовсе она сбежала от него, забрав их единственного сына.
Маша ходила по дому, притрагивалась к вещам, покрывшимся слоем пыли, рассматривала фотографии в рамках, расставленные на полках книжного шкафа. С фотографий на нее смотрела счастливая семья: мама, папа и мальчишка лет пяти, и Маша никак не могла взять в толк, почему семья деда Сергея разрушилась, а он всю жизнь прожил в одиночестве и так и не нашел себе спутницу жизни.
— Добрый день! — в доме резко прозвучал мужской голос, и Маша, державшая в руке рамку с фотографией, едва сдержала вскрик. Обернувшись, она увидела незнакомого мужчину, стоявшего в дверном проеме у входа.
— Добрый день, — вежливо откликнулась Маша, хотя внутренне сжалась от неприятного предчувствия. Что за мужчина явился в дом ее двоюродного деда и вел себя достаточно уверенно для того, чтобы быть кем-то посторонним?
— Вы меня знаете? — спросил он, а Маша отрицательно замотала головой. Мужчина внешне был довольно-таки симпатичным, в общении приятным, но все равно какой-то червячок неуверенности подтачивал Машу изнутри, мешая ей окончательно поверить в то, что никакой опасности этот человек не представляет.
— Странно, — он усмехнулся и прошел внутрь дома, хотя Маша его не приглашала. Незнакомец оглядывался по сторонам, словно что-то мысленно прикидывая и планируя. Такое поведение не понравилось Маше, и она, поставив рамку с фотографией на место, шагнула в сторону самоуверенного мужчины.
— Я вас не приглашала в свой дом, — сказала она и остановилась напротив синеглазого шатена. Только сейчас Маша заметила, какими глубокими и синими были его глаза, в таких можно было утонуть с головой, но только не в случае Маши. Ей, едва отошедшей от предательства мужа и планирующей развод, было не до симпатий.
— Ваш дом? — мужчина хмыкнул и протянул ей руку, — меня зовут Игорь Королев. Теперь мое имя что-то говорит вам?
Маша автоматически пожала руку мужчины, а сама пыталась вспомнить, откуда ей было известно это имя. Конечно! Баба Галя рассказывала Маше о том, что в Смородине какой-то олигарх планировал строить дорогой коттеджный поселок с дерзким названием «Королевство». Уж не этот ли «король» и был тем самым олигархом?
Рука Игоря была сухой и теплой, и Маша, едва коснувшись ее, тут же убрала свою руку и с вызовом посмотрела на мужчину:
— А я – Мария Александровна Сафронова.
Игорь едва сдержал улыбку и кивнул:
— Очень приятно, Мария Александровна. Как так вышло, что этот дом, оставшийся одним из последних на купленном мной участке земли, принадлежит вам? Насколько мне известно, хозяин дома скончался, а детей у него не имелось.
Маша усмехнулась. Все ясно, этот олигарх мечтал заполучить все оставшиеся владения в Смородине, чтобы отстроить в этом месте свое королевство. Почти все жители уже давно уехали из Смородины, с молотка продав Королеву свои дома и участки, оставались только некоторые особенно принципиальные или такие, у кого не имелось документов на имущество.
— Я его наследница! — гордо ответила Маша, — и я хочу вас сразу предупредить: ни дом, ни участок я продавать не собираюсь.
На самом деле, Маша еще вообще не могла распоряжаться домом и участком Сергея Андреевича, да и не уверена она была в том, что не захочет продавать полученное наследство. Только вот этот Игорь с глубокими синими глазами вел себя чересчур самоуверенно, а Маша таких мужчин не любила, слишком уж много власти у них имелось и без этого пафоса.
— Вы уверены? — спросил Игорь, слегка прищурившись, — зачем вам старое строение в богом забытой деревушке? Вокруг будет масса новомодных построек, а ваш дом не будет вписываться в архитектурный стиль. К тому же, сейчас я предлагаю владельцам крупные суммы, а потом вам вообще никто и ничего не предложит. Придется продавать дешево и невыгодно.
Маша снова с вызовом посмотрела на Игоря:
— Это мое личное дело! Земля и дом принадлежат мне, и только я могу распоряжаться ими. А ваши уговоры совершенно бессмысленны.
Игорь пожал плечами:
— Что же, дело ваше. Только вот могу вам с точностью сказать, что ведете вы себя глупо. Обычно так ведут себя дети, которые из принципа не хотят делиться поломанной игрушкой.
Маша молча уставилась на мужчину. Почему-то она решила, что Игорь устроит ей скандал: будет топать ногами, бить себя в грудь и убеждать Машу в ее неправоте. Этого не произошло, Королев вел себя спокойно, уверенно, а слова Маши его, похоже, совсем не впечатлили.
— Вы меня с кем-то путаете, — сказала Маша, чувствуя себя глупо, — я не ребенок.
Игорь снова пожал плечами и улыбнулся обворожительной улыбкой. Маше стало не по себе: ей нравился Королев, он был таким крепким и уверенным в себе словно скала, а Маше, привыкшей быть женщиной «для битья», это не могло не импонировать.
— Хорошо, — согласился Королев, — пусть будет так. Только вот бьюсь об заклад, что через полгода вы сами придете ко мне и будете умолять о покупке вашего наследства.
— Посмотрим! — выкрикнула Маша, а сама внутренне сжалась от собственной уверенности в своих словах. Может быть, Игорь и в самом деле был прав, и ей придется еще упрашивать его о том, чтобы он забрал ее имущество вместе с участком, только бы избавить Машу от излишних сложностей.
Она привыкла к тому, что все ее вопросы всегда решал Денис. Это он занимался бумагами, он контролировал доходы и расходы, а Маша в этом ничего не смыслила и полностью доверяла мужу. Теперь же выходило, что мужа не было, и некому было заботиться о том, чтобы Машу никто не обвел вокруг пальца. Такая внезапно обрушившаяся на нее самостоятельность вызывала в Маше страх и осознание собственной беспомощности.
Игорь ушел из дома Сергея Андреевича, а Маша еще долго смотрела на свои руки. Пальцы подрагивали от волнения, она чувствовала, как по спине пробегает мороз, Маша понимала, что вела себя чересчур вызывающе с таким влиятельным человеком, как Игорь Королев.
— Баба Галя, а что ты слышала про Королева? Который тут собирается поселок строить?
Галина Николаевна, смотревшая по телевизору какую-то мыльную оперу, взяла в руки пульт и убавила громкость.
— А ты чего вдруг спросила? К тебе кто-то из его людей приходил?
Лицо бабы Гали выглядело таким обеспокоенным, что Маше снова стало не по себе. Неужели она вляпалась в какую-то авантюру, об участии в которой потом пожалеет?
— Он сам приходил, — ответила Маша, — про дом спрашивал. Купить хочет.
Галина Николаевна хмыкнула:
— Ну а ты чего? Цену назвала? Я бы на твоем месте не торопилась бы продавать. Во-первых, ты еще в права не вступила, а, во-вторых, пусть цену этот Королев повыше предложит.
Маша с удивлением смотрела на Галину Николаевну:
— Ты чего, баба Галя? Считаешь, что дом с участком продавать нужно? Сама-то ты не торопишься свой дом продавать.
Пожилая женщина махнула рукой:
— А мне много никто и не предлагает? Это Серегин дом посреди Смородины стоит как бельмо на глазу. А мой на окраине, его и стороной обойти можно. Королев этот трассу будет прокладывать, мой дом ему не особенно мешает. Ну да, предлагал он мне пару миллионов, только что я на них куплю? В городе квартиры дорогие, а жить в конуре я не хочу. Я в Смородине всю жизнь прожила, тут родители мои померли, тут я любила, тут мне и помирать. А ты молодая, тебе деньги пригодятся.
Маша с сожалением смотрела на Галину Николаевну. Жаль было, что у подруги ее бабушки так и не сложилась личная жизнь. Когда-то баба Галя была видной женщиной, за ней мужчины толпами бегали, это еще Маше ее собственная бабушка рассказывала. Только вот Галина Николаевна к себе никого не подпускала, замуж так и не вышла, детьми не обзавелась. Выходило так, что на старости лет не было у нее ничего, кроме дома и участка, на котором баба Галя выращивала овощи и разводила кур.
— Я еще подумаю, продавать ли мне этот дом или нет, — уклончиво ответила Маша, — и идти на поводу у богатого мужика я не собираюсь. Пусть предлагает все, что посчитает нужным, а я ему дулю с маслом покажу.
Галина Николаевна громко расхохоталась:
— Ну ты сейчас – копия твоей покойной бабки! Та такая же была. Вся эдакая самостоятельная, независимая, гордая! Только вот мужик ее пообломал, сбил спесь. А я к себе мужиков не подпускала, потому и смешно мне видеть, как вы, бабы, сначала носом крутите, а потом тем же мужикам в ноги кланяетесь.
Маша надула губы. Ей было обидно думать о том, что со стороны любовь между мужчиной и женщиной выглядит именно так: прогибаться под мужика. С другой стороны, разве не Маша ли под Дениса несколько лет прогибалась? Позволяла крутить собой, делала все, чего хотел муж, а он в это время бегал налево и даже не пытался оправдаться перед своей женой.
В первые дни после отъезда из города Маше было очень тяжело. Денис звонил ей каждый день, его номер отображался в списке заблокированных Машей телефонных номеров, и она всякий раз боролась с желанием набрать его номер и дать Денису еще один шанс.
Потом она смотрела на себя в зеркало, вспоминала фотографии других девушек, найденных в компьютере мужа, сравнивала себя с ними и понимала, что все равно, вернись она к Денису, ее жизнь войдет в то же русло: он будет гулять с молодыми и красивыми, а она будет ждать его по вечерам с разогретым ужином и наглаженными рубашками.
— Не вздумай ему писать или звонить! — убеждала Машу ее мать, когда та звонила домой, — твой Денис сейчас будет из себя пай-мальчика строить. А знаешь почему? Потому что денежками запахло! Знает он, что ты в наследство хороший участок с домом получила, будет теперь вокруг да около ходить, а потом прикарманит себе твои деньги и будет таков.
Маша, которая едва собиралась позвонить Денису и поговорить с ним, после разговоров с матерью тут же меняла свое мнение. Валерия Игоревна была права: не получится у них с Денисом дружной семьи. Он будет ей изменять, только еще и обдерет ее как липку.
Было тоскливо и одиноко, и даже встреча с нотариусом, казалось бы, не могла изменить настроения Маши.
— Сергей Андреевич отписал вам все свое имущество, — сообщил приехавший в Смородину нотариус, — дом, участок земли, деньги, хранящиеся на его банковских счетах.
Маша кивала, а сама размышляла о том, что зря она поспешила отказать Игорю Королеву. Может быть, стоило выслушать его, дать ему возможность сделать ей какое-то взаимовыгодное предложение, а потом уже крутить носом.
— Ты слышала, что нотариус про деньги сказала? — спросила Машу Галина Николаевна, когда они остались вдвоем, — Сергей тебе не только дом и участок завещал, но еще и деньги.
— Баб Галь, ну откуда у деда Сергея деньги? — усмехнулась Маша, — он же был простым пенсионером. Да, когда-то Смородина процветала, и дед Сергей хорошо зарабатывал, только когда это было? Сто лет прошло!
— А ты разузнай подробнее, — советовала Галина Николаевна, — посмеяться всегда успеешь.
Маша прикинула, что через неделю, как раз, когда закончатся майские праздники, она отправится домой. Нужно будет что-то решать с работой, с разводом, перевозкой оставшихся вещей к родителям. Наверное, и с Денисом придется встречаться, разговаривать с ним, обсуждать детали развода. Маша так боялась этой встречи, а вдруг она не выдержит и снова поддастся его чарам? Меньше всего Маше хотелось, чтобы муж имел возможность воздействия на нее, но без личных встреч, пожалуй, было не обойтись.
Вечером следующего дня после отъезда нотариуса в дом к Галине Николаевне постучали.
— Меня зовут Андреем Ивановичем, — представился седовласый мужчина в строгом костюме и с портфелем в руках, — мне нужна Мария Сафронова.
Маша, услышавшая из большой комнаты свое имя, тут же подскочила с кресла и выбежала к входной двери. Мужчина, представившийся Андреем Ивановичем, кивнул ей.
— Я – Мария Сафронова, — сказала Маша, — а вы, наверное, от Королева?
Тот кивнул:
— Да. Я приехал обсудить детали продажи вашего дома и участка.
Маша опешила от неожиданной дерзости:
— Я не собираюсь ничего продавать. Какие детали вы собираетесь со мной обсуждать?
Андрей Иванович слабо улыбнулся и снова едва заметно кивнул:
— Ну вы же не глупая женщина! Вы не можете не понимать того, что продажа дома и участка в данный момент – это логичное и здравое решение.
— Я сама решу, что мне делать с принадлежащим мне имуществом, — сухо ответила Маша, — так и передайте своему Игорю Королеву, если он с первого раза меня не расслышал.
— Мария Александровна, не глупите! — седовласый незваный гость повысил голос, но на него тут же набросилась Галина Николаевна.
— Милый мой, тебя сюда звали? — хмыкнув, спросила бабушка Галя, двигаясь в сторону Андрея Ивановича и заставив его попятиться к двери, — нет, не звали! Дверь у тебя за спиной. Развернулся и пошел вон!
Помощник Игоря Королева даже рот открыл от изумления. Он явно не ожидал такого недружелюбного приема.
— Не делайте того, о чем потом пожалеете! — сказал он, понизив голос и звуча устрашающе.
— А ты мне тут не угрожай! — прикрикнула на него бабушка Галя и силой вытолкала Андрея Ивановича за порог, — иди-иди отсюда! А то единственным, о чем я пожалею, будет то, что я скалку от теста не отмыла, которой буду тебя по хребту стегать!
Маше стало смешно. Она успела увидеть, как немолодой уже мужчина, пятясь назад, споткнулся о порог и свалился в сенях, выронив из рук портфель. Бабушка Галя продолжала кричать на него, а потом и вовсе захлопнула дверь.
— Чувствую, что влезли мы с тобой, Машка, в какую-то неприятную историю, — сказала бабушка Галя, а Маша, вытирая слезы, проступившие от смеха, вдруг стала серьезной.
Смех-смехом, а ведь они и в самом деле объявили войну довольно-таки влиятельному человеку. Что теперь будет? Явно что-то такое, о чем в будущем пожалеет или Игорь Королев, или сама Маша Сафронова.
Время в Смородине двигалось очень медленно. У Маши то и дело возникало ощущение, что стрелки часов замерли на месте, настолько черепашьими шагами утро сменялось днем, а потом наступал вечер.
— Ты бы занялась чем-нибудь, — предложила баба Галя, — сидишь сама не своя. Небось про бывшего своего думаешь
Маша ничего Галине Николаевне не ответила. Конечно, о муже она думала, просто не могла не вспоминать свое прошлое, неразрывно связанное с Денисом. Только вот будущее Машу волновало больше, а в нем виделись только сплошные сложности: вступление в наследство, развод, война с Королевым.
В Смородину уже съезжалась спецтехника, по узким деревенским улочкам ходили люди в спецодежде и периодически появлялись какие-то то ли депутаты, то ли бизнесмены в деловых костюмах и касках.
— Не нравится мне все это, — пробормотала Маша, выглядывая в окно и провожая взглядом очередную единицу тяжелой техники.
— Ты сходила бы к Сергею, вещи бы его перебрала, — посоветовала Галина Николаевна, — там ведь какие-то книжки записные, фотоальбомы, личные вещи. Это выбросить нужно или раздать нуждающимся, все-таки потом не до этого будет.
Маша решила, что именно так и поступит. Впереди у нее было несколько дней до отъезда, и время это, тягучее и медленное как смола, она хотела потратить с пользой дела.
Вещей у Сергея Андреевича было не так много. Да и что нужно было одинокому пожилому мужчине, жившему в последние десятилетия в полной изоляции от постороннего мира?
Одежда деда Сергея была старой и поношенной. Ясно было, что старик донашивал давнишние вещи, не покупая себе ничего нового и современного. Эти вещи Маша разложила по пакетам, решив вынести их на свалку, а вот книги, записные книжки и фотоальбомы выбрасывать было жалко.
Усевшись посреди комнаты, Маша перебирала личные вещи своего двоюродного деда, рассматривала старые фотографии, смахивала слезы умиления и диву давалась от того, как же так вышло, что работящий и с виду приличный мужчина оказался совсем одиноким.
Галина Николаевна отрывисто рассказывала о Сергее Андреевиче только хорошее. Мол, не пил в последние лет двадцать, работал, что-то там писал в своих журналах и блокнотах. В город почти не ездил, к нему тоже редко кто наведывался.
Маша взяла в руки толстую потертую тетрадь, чем-то напомнившую ей самого владельца, которого девушка с трудом могла вспомнить. Дед Сергей в воспоминаниях Маши был вечно хмурым, строгим и не очень дружелюбным. Гостей он не любил, а вот к детям относился с теплотой и нежностью.
Сына Сергея Андреевича Маша не знала, он приходился ей двоюродным дядькой, и от матери Маше было известно о том, что мальчик вместе с матерью погиб спустя несколько недель после того, как женщина ушла с сыном от деда Сергея.
Потертая тетрадь в клеточку оказалась чем-то вроде личного дневника Сергея Андреевича. В ней были записаны не только номера телефонов, адреса и имена знакомых и друзей деда Сергея, но еще и какие-то другие цифры, а еще пометки, сделанные мужчиной в определенные дни.
Поначалу Маша не хотела читать эти пометки, в них содержалась слишком личная информация, но потом, начав читать, она уже не могла остановиться.
«Сегодня она снова сказала мне, что не хочет быть со мной. Сказала, что Ванька – не мой сын, но я-то знаю, что это не так».
Короткая едва разборчивая запись таила в себе какой-то глубокий смысл, и Маша, прочтя ее, тут же перелистнула страницу. Там содержалась запись, сделанная Сергеем Андреевичем спустя несколько дней после предыдущей:
«Мне больно понимать, что я не сдержал себя. Ударил Люду, сильно ударил. Слышал, как хрустнул палец, когда я бил ее по щеке. Она плакала, и Ванька плакал. А я плохой. Удавиться что ли?»
Маша непонимающе всматривалась в слова. Почему Сергей Андреевич поднял руку на свою жену? Он ведь жалел об этом, не хотел бить, но не сдержал себя. Еще и при ребенке, который видеть этого не должен был. Судя по первой записи, Людмила не была верна Сергею, а еще утверждала, что сын, рожденный ею в браке, был от другого мужчины. Можно ли было такое простить?
«Каюсь, я так каюсь! Никогда я никого так не любил и навряд ли уже полюблю. Люда не разговаривает со мной вторую неделю, Ванька меня боится. А я себя ненавижу! А еще ненавижу его!»
Кого – его? О ком писал дед Сергей? Маша лихорадочно перелистывала страницы, а потом наткнулась на последнюю запись, сделанную спустя чуть больше месяца после первой.
«Я ее потерял. Ушла. Я знал, что так случится, я был готов к этому. Знаю, что ушла не к нему, а просто от меня. Я заслужил это все. Сдохнуть хочу».
Больше никаких записей, касающихся личной жизни, в дневнике Сергея Андреевича не было. Зато были другие записи, какие-то расчеты, рисунки, схемы. Маша не сразу догадалась, что дед Сергей планировал открыть пасеку в Смородине. Никто этим в деревне не занимался, мед привозили из соседних деревень, а вот Сергей Андреевич холил и лелеял мечту, даже деньги на нее откладывал.
Маша, глядя на длинные столбики цифр и другие цифры напротив каждого из них, поняла, что это были номера счетов в банке. Сверху было написано название банка – это финансовое учреждение было единственным в ближайшем от Смородины городе.
Тут же была еще одна тетрадь, в которой был расписан подробный бизнес-план по открытию пасеки. Записям, конечно, было много лет, кое-что из запланированного уже давно устарело, но Маша поняла главное – Сергей Андреевич имел мечту.
Схватив тетради, Маша рванула к бабе Гале. Влетела в дом словно вихрь, кинула стопку тетрадей на стол и выжидательно посмотрела на пожилую женщину:
— Я все решила!
Галина Николаевна, округлив глаза и открыв рот от удивления, уставилась на Машу:
— Господи помилуй, что ты там решить успела? Тебя два часа не было!
— Я решила, что открою в Смородине пасеку. Дед Сергей мечтал об этом, он бы и открыл ее, если бы не личные обстоятельства. Он деньги копил, собирался дело полезное делать, а потом руки опустил. Не смог он мечту свою осуществить, а я смогу!
Галина Николаевна, не мигая, смотрела на молодую женщину, раскрасневшуюся, с растрепанными волосами и расширившимися от эмоционального возбуждения глазами.
— Ты бы утихомирилась, Маш, — спокойно произнесла баба Галя, — выгляни в окно, посмотри, что там творится. Там стройка вовсю идет. Какая пасека? Кому она нужна посреди будущего «королевства»? И откуда ты денег возьмешь на это все?
Маша махнула рукой:
— Кредит возьму. Через полгода мне перейдут все сбережения деда Сергея, и тогда я уже смогу закрыть свои долги и даже в прибыль выйти.
— Не глупи, — снова спокойным голосом возразила Галина Николаевна, — ты сейчас дров наломаешь, а потом пожалеешь. Ну какая тебе пасека? Ты что, понимаешь в этом что-то? Мало ли чего Сергей хотел, он и семью сохранить хотел, только не смог. Ты деньги потратишь, потом в убытки выйдешь, придется перед Королевым на коленях ползать.
При упоминании имени Игоря у Маши внутри все опустилось. Она сжала руки в кулаки и отрицательно замотала головой:
— Нет! Не буду я перед ним ползать! И прогибаться под мужиков больше не буду! Я всю жизнь перед Денисом пресмыкалась, чувствую себя какой-то зверушкой ручной. Все, хватит! Надоело мне, баба Галя, я хочу что-то своими руками и мозгами сделать.
Баба Галя подскочила со стула и подбежала к Маше:
— Так ты и сделай! Вложи деньги в образование, в ценные бумаги! Да просто в банк положи. Ну, если тебе хочется дело доброе сделать, то на благотворительность пусти средства. Не трать на ерунду, в которой ты ничего не понимаешь. Да, была у Сергея мечта, так ты спроси, почему он ее при жизни не осуществил? Потому что заранее знал о том, что невыгодное это дело, а так, мечты простые!
Маша почувствовала внутри червячок сомнения. Неужели баба Галя права? Почему Сергей Андреевич не стал воплощать свою мечту в реальность? Неужели и вправду просчитал все и понял, что это невыгодно? Но ведь это была его мечта! И деньги на нее оставил Маше именно он! Нет, не будет Маша поступать снова так, как ей говорили, будет делать так, как велит ей сердце.
— Мечты должны осуществляться, — проговорила Маша, — я так решила, баб Галь. Все, вопрос закрыт. Ты мне только расскажи, почему дед Сергей жену ударил? Она что, ребенка от другого мужчины родила?
Галина Николаевна явно опешила от этого вопроса.
— Ты почем знаешь, что у Людки кто-то был?
Маша усмехнулась, увидев реакцию бабушки Гали.
— Знаю. Ты мне расскажи, чтобы я понимала. Дед Сергей ведь не был таким ужасным человеком, которым мне его описывали. И повод ударить жену у него имелся. И было это всего один раз.
Галина Николаевна пожевала губами и заговорила. Знала она Сергея Андреевича неплохо, хоть и была моложе его на много лет, да и не общалась почти с ним. Смородина – маленькая деревушка, в которой слухи разносились быстро, да и слышимость была достаточно хорошей. Как говорилось, на одном конце деревни кто-то шепнул, а на другом уже всем все известно было.
Сергей любил Людмилу с детства. Были они близкими друзьями, только вот Людмила была влюбчивой и ветренной, а Сергей был домоседом и однолюбом. Покрутившись с разными парнями, Людмила сделала для себя вывод о том, что лучшим вариантом для замужества будет исключительно Сергей. Вышла замуж за него, родила сына Ваньку, а спустя пять лет загрустила.
— Понимаешь, Маша, — говорила баба Галя, — есть такая категория женщин, которым скучно с одним мужчиной.
Маша усмехнулась:
— Мужчины тоже такие бывают. Мой Денис, например.
Баба Галя кивнула и продолжила свой рассказ. Выяснилось, что закрутился у Людмилы роман с ее бывшим возлюбленным, решила она от Сергея уйти, только муж был категорически против этого. Тогда Людмила, взвесив все за и против, решила, что ударит по больному: заявила Сергею о том, что родила Ванечку от своего бывшего, а не от мужа законного. Было это неправдой, Ванька был точной копией Сергея, только обиженная женщина, рвущаяся к свободе, была способна и не на такие подлости.
— Сергей ее в тот день ударил, а Людка по всей деревне разнесла весть о том, что муж ее каждый день лупит, да так, что она мается рядом с Сергеем. Слухи-то в Смородине по тем временам быстрее ветра разносились, на Серегу клеймо садиста и повесили. А через несколько недель Людка от него сбежала с сыном, а тот мужик в Смородине остался.
— К кому сбежала-то? — спросила Маша, не понимавшая до конца мотивов бывшей жены деда Сергея.
— К городскому какому-то. Это потом уже все узнали об этом, когда Людка с сыном в аварии погибли. Так не стало у Сергея семьи, да и смысл в жизни он потерял. Ни пасеки ему уже не хотелось, ни прочих радостей в жизни. Пил он долго, потом выбираться начал со дна, вот выбрался, только в жизнь свою уже никого не впускал. Не хотел, видно, чтобы ему больно делали.
Маша слушала Галину Николаевну и все больше убеждалась в том, что приняла правильное решение. Нет, не опустит она руки и не передумает. Пережила она примерно такое же предательство, как и дед Сергей, только вот отказываться от осуществления мечты не станет. Теперь мечта Сергея Андреевича будет и ее собственной мечтой.
— Нам всем делают больно, — сказала Маша задумчиво, — кто-то выбирается из этого, а кто-то обрастает обидами и сожалениями. Я так делать не хочу. Меня тоже предали, но я буду бороться до последнего!
Галина Николаевна улыбнулась:
— И все-таки ты мне все больше напоминаешь свою бабку! Такая же самоуверенная и дерзкая. Была б я такой в молодости, глядишь, и семья бы у меня была, и не была бы я под старость лет одинокой и никому не нужной старой каргой.
Маша решительно взялась за дело. Вернулась домой, оформила в банке кредит, потом уволилась с работы. Мать, узнав о планах дочери, только руками всплеснула:
— Ты зачем в это влезаешь? У нас и так долгов куча, а тут ты еще со своей пасекой. А вдруг не получится?
— Значит, не получится, — ответила Маша, — но попробовать я просто обязана. Деньги мне уже выдали, на следующей неделе в Смородину привезут оборудование, а к лету я начну работать.
Маша уезжала из дома, переполненная надеждами на лучшее. Приехала в Смородину, заселилась в дом к деду Сергею, вызвала рабочих для расчистки территории и ее подготовки к установке оборудования.
В первый же день работы на участке снова появился Игорь Королев. Увидев его, Маша растерялась, но постаралась взять себя в руки и выглядеть уверенной в себе.
— Вы, Мария Александровна, так и не передумали? — смеясь, спросил он, обходя территорию участка и разглядывая привезенные ульи, — мед решили производить? А вы умеете?
Маша покраснела, опустила глаза, а потом набрала побольше воздуха в легкие и с уверенностью взглянула в синие глаза Игоря:
— Не умею, но обязательно научусь. Не боги горшки обжигают! Знаете такую поговорку?
Игорь Королев усмехнулся и кивнул:
— Знаю. А еще знаю поговорку о том, что считать чужие деньги – главное занятие дураков и бездельников.
Маша снова залилась краской, понимая, к чему клонит Королев, но все равно посмотрела на него с гордо поднятым подбородком:
— Чужие? Почему же чужие? Деньги мои, заботы тоже. Это вы, выходит, пришли сюда, чтобы пересчитать чужое. Значит, вы не очень умный человек? Или бездельник?
Королева ее слова не обидели. Он неожиданно протянул Маше руку:
— Бьюсь об заклад, что у вас ничего не получится. Сколько времени вам понадобится для того, чтобы убедить меня в том, что я прав?
Маша растерянно пожала мужскую руку:
— Вы не правы. Впрочем, я согласна на спор. Дайте мне полгода, чтобы я развернула свое дело, получила наследство, а потом мы посмотрим, кто кого.
Игорь рассмеялся и, вместо того, чтобы пожать руку Маши, коснулся ее губами. От неожиданности она выдернула свои пальцы и с осуждением посмотрела на Игоря.
— Это лишнее.
Он подмигнул ей и снова широко улыбнулся. В синих глазах Королева блестели искорки азарта:
— Договорились. Даю вам полгода, Мария Александровна. После этого срока вы или обыгрываете меня, или продаете мне свой дом вместе с участком. Только цена будет уже куда ниже ранее предложенной.
Маша замотала головой:
— Не будет! Потому что продавать я ничего не буду. Запомните это, король местного пошиба.
Игорь рассмеялся и ушел с участка Маши, так и не вступив с ней в открытую войну. Это оказалось еще более опасным, потому что Маша настояла на то, в чем была совершенно не уверена. Получится ли у нее осуществить мечту деда Сергея? Или же она с треском провалит свое дело, снова оказавшись у мужских ног с просьбой о пощаде?
Маша взялась за дело, закатав рукава. Ей не терпелось начать свое дело, в которое было вложено уже немало сил и средств. С помощью рабочих был возведен новый двухметровый забор по периметру участка, установлены ульи, в которые вот-вот должны были завезти пчел, рассажены специальные растения, которые должны были стимулировать повышенную выработку меда.
— Смотрю, что дело кипит! — к Маше на участок однажды заглянул Игорь Королев. Она как раз примеряла защитный костюм, крутясь перед стоявшим у забора зеркалом. Увидев Игоря, Маша привычно покраснела и даже обрадовалась тому, что была одета в костюм, через который не было видно ее лица.
— Кипит, — ответила она, — зачем вы пришли? Контролировать меня собираетесь?
Игорь картинно поднял руки вверх, как будто собирался сдаваться:
— Что вы, Мария Александровна! Напротив, мне очень любопытно наблюдать за вами и вашими делами. Пока все идет по плану: и документы все подготовлены, и забор вы возвели по всем нормам и правилам.
— А вы все ждете, когда я ошибку допущу? — спросила Маша, чувствуя закипающую внутри досаду, — думаете, что я опростоволошусь, даже не начав дела? Вы всех по себе судите?
И снова Игорь вместо того, чтобы обидеться и нагрубить Маше, расхохотался:
— Ну что вы, Мария Александровна! Я с большим уважением отношусь к серьезно настроенным людям. Вот смотрю на вас в этом костюме, а сам не могу взять в толк, для чего вам все это? Ведь вы – красивая женщина, открыли бы салон красоты в городе или магазин одежды…
— Я вашего мнения не спрашивала! — перебила Игоря Маша и сняла с головы защиту, — как ни старайтесь, вы все равно меня не отговорите!
Игорь улыбнулся Маше:
— Я и не думал вас отговаривать, тем более что уже слишком поздно это делать. Теперь остается только набраться терпения и дождаться, когда вы тоннами начнете отгружать мед.
В словах мужчины звучала издевка, но Маша предпочла сделать вид, что она ее не заметила. Игорь не выглядел атакующим ее врагом, он вел себя дружелюбно и словно в самом деле интересовался тем, как шли ее дела на пасеке.
Галина Николаевна взялась за помощь Маше: с утра до вечера они вместе отслеживали состояние пчел в ульях, кормили их, контролировали температурный режим и поведение своих подопечных.
— Зря я на тебя наговаривала! — смеялась баба Галя, которая с азартом увлеклась работой, — так интересно это все! У них же тут свой мир, свои порядки! Жила я шестьдесят с лишним лет и не знала о том, что такое существует. Вот бы и у людей также было: все по полочкам, каждый отвечает за свою работу.
Маша улыбалась, слушая Галину Николаевну. Та могла часами стоять у ульев, разговаривала с пчелами, шутила и вообще из хмурой и недружелюбной бабки вдруг превратилась в интересную и милую женщину.
Однако, стоило на участке показаться их старому знакомому, как бабу Галю словно подменили.
— Баб Галь, смотри-ка! — первой седовласого мужчину заметила Маша, — там наш старый дружок пришел. Который у вас в сенях растянулся.
Баба Галя напряженно всмотрелась вдаль, а потом почему-то густо покраснела. Маша даже перепугалась за пожилую женщину, а вдруг у бабы Гали от жары удар случится?
Только баба Галя покраснела не из-за жары или давления. Андрей Иванович, тот, что еще недавно приходил к ним в дом, чтобы договориться о продаже наследственного имущества, вышагивал по участку, неся в руках букет цветов.
— Здравствуйте, дамы! — вежливо поприветствовал он Машу и Галину Николаевну.
— Вижу, что в прошлый раз вам наших объяснений не хватило? — баба Галя поставила руки в бока и, нахмурив брови, уставилась на незваного гостя, — зачем вы снова пришли? Все уже говорено и оговорено по сто раз!
Андрей Иванович помялся, потом нерешительно протянул букет Галине Николаевне:
— Это вам. В прошлый раз некрасиво получилось, я решил извинения принести и, так сказать, зарыть топор войны.
Баба Галя букет не приняла, только губы надула:
— Еще чего! Какой войны? Кто нам ее объявлял? Ты что ли? Забери свой веник и шуруй отсюда!
Улыбка сползла с губ Андрея Ивановича, даже Маше неловко стало за грубость бабы Гали.
— Извините, что снова невовремя, — мужчина опустил голову еще ниже, — только вот все равно извинения свои приношу.
Маша напряглась. В ульях зашумели пчелы, стало ясно, что что-то происходит.
— Маш! — Галина Николаевна с беспокойством заглянула в один из ульев, — тут что-то происходит. Пчелы как с ума посходили.
Маша подбежала к улью и тоже уставилась внутрь. Жужжание нарастало, пчелы носились по улью как будто кто-то туда дым запустил. Тут же к женщинам приблизился Андрей Иванович, и шум в улье стал еще громче.
— Это цветы твои, окаянный! — крикнула Галина Николаевна и попыталась оттолкнуть Андрея Ивановича. Тот пошатнулся, зацепился рукой за улей, и он повалился на землю, а оттуда начали вылетать разъяренные пчелы.
— Бежим! — закричала Маша, хватая бабу Галю за руку.
Вместе они бросились к дому, а вот Андрей Иванович, завалившийся на землю вместе с ульем, продолжил бороться с атаковавшими его обозленными пчелами.
Пришлось вызывать скорую, а к ее приезду Маша дала пострадавшему несколько таблеток антигистаминного средства, только вот все равно и лицо, и руки Андрея Ивановича раздуло так, как будто их в кипящее масло опускали.
— Простите нас, — бормотала Маша, а мужчина только постанывал и пытался что-то ответить распухшими от укусов пчел губами, — так все неловко получилось.
Галина Николаевна тоже распереживалась. Делала Андрею Ивановичу примочки, а про топор войны уже никто и не вспоминал.
— Некрасиво получилось, — заметила бабушка Галя, когда мужчину увезли в больницу, — мужик вроде с миром пришел, а получил по полной.
Маша неожиданно улыбнулась:
— Баб Галь, а тебе этот Андрей Иванович нравится, да?
Судя по тому, как раскраснелось лицо Галины Николаевны, Маша оказалась права. Женщина что-то бурчала под нос, ругала Машу, но ни разу не сказала о том, что та была не права в своих догадках.
На следующий день на участке опять появился Игорь.
— Слышал, что вы тут особо диких пчел разводите, — начал он с шутки, — моего помощника второй день в больнице держат.
Маша покраснела, пожалев, что на этот раз не надела защитный костюм.
— Если бы он сам не принес цветы, ничего бы не случилось. Мы вчера пчел из-за него потеряли.
— Я готов компенсировать ваши потери, — тут же ответил Игорь, залезая в карман за кошельком, — какой ущерб вы понесли из-за его попытки загладить свою вину?
— Не надо ничего, — отмахнулась Маша, — уберите ваши деньги.
Она хотела ответить Игорю еще что-то, но не успела. Увидела у ворот другого мужчину и едва не выронила из рук дымарь.
— Вы там приведение увидели, Мария Александровна? — с интересом спросил Игорь, оборачиваясь назад.
У ворот стоял Денис. Поникший, весь такой с виду виноватый, Маше даже муторно стало от того, как плохо выглядел ее почти бывший муж.
— Зачем ты приехал? — крикнула ему Маша, оставаясь на расстоянии примерно двадцати метров от Дениса, — что случилось?
Денис сделал несколько шагов в сторону Маши и неуверенно улыбнулся ей:
— Соскучился я. Поговорить хотел.
Маша бросила быстрый взгляд на Игоря. Тот уже не выглядел радостным и воодушевленным, брови его нахмурились, а сам он выглядел строгим и крайне недовольным.
— Я тебя не звала, — крикнула Маша, — и не подходи ко мне! У меня пчелы! Выпущу их на тебя, будешь знать, как без приглашения являться!
Игорь прокашлялся, а потом приблизился к Маше и встал рядом с ней:
— Выгнать его?
Он задал этот вопрос тихим голосом, так, чтобы его услышала только Маша. Она с изумлением посмотрела на Королева, потом перевела взгляд на Дениса. Муж выглядел растерянным и замученным, таким, что Маше на миг стало его жалко. Еще не хватало, чтобы какой-то Игорь оттаскал его за грудки.
— Не нужно, я сама разберусь. Кстати, вас я тоже не приглашала.
Игорь, вновь нахмурив брови, покосился на Машу:
— Мария Александровна, вы уверены? Хотите меня выгнать именно в данный момент?
— Хочу, — быстро ответила она, хотя уверена в этом не была.
Игорь пожал плечами и вышел через ворота. Маша смотрела ему вслед, а сама испытывала чувство вины. Перед Денисом, к слову, тоже.
— Зачем ты приехал? — спросила она, когда они с мужем остались наедине, — я подала на развод, тебе должно было прийти извещение. Встречаемся через две недели в загсе.
— Поэтому я и приехал, — Денис слабо улыбнулся, — давай ты не будешь пороть горячку, а я сделаю вид, что никакого письма о разводе не получал.
Маша прыснула:
— Он сделает вид! Надо же, какая честь! Нет, я хочу развестись и навсегда вычеркнуть тебя из своей жизни.
Денис неожиданно бухнулся перед Машей на колени, так резко, что она едва успела отскочить в сторону.
— Прости меня! Я виноват! Я гад, подонок, мерзавец! Ты это хотела услышать? Теперь ты простишь меня?
Маша, опешив, смотрела на Дениса. Никогда раньше он не вел себя так. Чтобы Денис вставал на колени и признавал себя последним негодяем? Неужели на солнце в тот день были вспышки? Или это магнитные бури?
— Вставай, не позорь себя, — пробормотала Маша, а сама никак не могла отвести взгляда от несчастного лица Дениса, — вставай же!
Денис вцепился в ноги Маши и пытался их поцеловать. Она кое-как выбралась из его цепких рук, потом отбежала на безопасное расстояние.
— Как ты не понимаешь? — Денис полз в ее сторону, не жалея дорогих джинсов, вываленных в грязи, — семью легко разрушить! А так ли легко ее создать? Подумай об этом!
Маша зачем-то вспомнила деда Сергея. Как тот до последнего боролся за свою любовь, а потом остался совсем один. И баба Галя также. А если и Маша сейчас совершит ошибку, разведясь с мужем, а потом больше никого не встретит? От мысли о бесконечном одиночестве ей стало жутко.
Денис выглядел потерянным и виноватым. Может быть, он признал свои ошибки? Может быть, все еще можно было поправить? Маша теперь знала, что она вполне самостоятельна, независима от мужа и может иметь право голоса. Так, может быть, дать Денису еще один шанс?
— Поднимись, — строго сказала она, — пойдем в дом. Я застираю твои джинсы, а ты успокоишься. Потом поговорим.
Денис улыбнулся. Его лицо наполнилось надеждой, а Маша подумала о том, что все же даст ему еще один шанс. Пусть докажет ей, что настроен решительно. К тому же, она, похоже, все еще любит его.
Пока Денис сидел в доме и пил чай, Маша застирывала его джинсы в уличной мойке. В голове у нее бродили разные мысли, но больше всего Маша думала о том, что сейчас вернется в дом, а там будет Денис – все еще ее муж, и это «все еще» можно было опустить.
— Да! Похоже, все получилось! — голос Дениса Маша услышала через открытое окошко, — пришлось, конечно, попотеть. Ползал перед ней на коленях, представляешь? А у нее рожа такая была, как у победительницы! Так и хотелось в нее плюнуть! Теперь точно она сдастся, а через несколько месяцев вступит в наследство, а бизнес-то уже будет делиться пополам. Круто я все провернул? Вер! Алло! Ты слышишь меня?
Маша внеслась в дом и швырнула мокрые джинсы в лицо Денису:
— Вера, наверное, не слышала. Зато я слышала все очень хорошо.
Лицо мужа побледнело. Он стоял напротив Маши в одних трусах, а в ногах у него лежали мокрые джинсы.
— Проваливай, пока я не успела плюнуть в твою рожу! — процедила Маша, — увидимся на разводе.
Денису было нечего ответить, а после его ухода Маша еще долго тихо плакала, сидя у окна и ругая себя за чрезмерную доверчивость. Еще Маше очень стыдно было перед Игорем, желавшим ей помочь, но отправленным ею самой куда подальше.
Через пару недель стало ясно, что с выработкой меда случилась осечка. Из-за жаркого лета температурный режим в ульях нарушился, несколько тысяч пчел погибли от перегрева. Маша, едва успевшая получить свидетельство о расторжении брака, теперь столкнулась с новой проблемой.
— Не знаю, что делать, — кусала она губы, оценивая убытки, — видимо, прав был Королев, когда говорил о том, что не женское это дело – бизнес начинать с нуля. Все прахом пошло.
— Нужно что-то решать, — Галина Николаевна не собиралась опускать руки, — нужно позвонить людям, которые в этом что-то понимают.
— Баб Галь, а платить им чем? — с тоской спросила Маша, — у меня нет денег лишних. Все потрачено. Все впустую. Придется идти к хозяину королевства и падать ему в ноги.
Но баба Галя была настроена решительно. Позвонила кому-то, а через день на участке у Маши появились несколько мужчин. Оценили масштабы ущерба, пообещали прислать специалистов и уехали.
— Кто им платить будет? — спросила Маша, представляя себе, сколько могли брать за свои услуги люди, приезжавшие на таких дорогих машинах.
Баба Галя хитро улыбнулась:
— Кто-то заплатит, но не мы с тобой
— Баба Галя! — Маша с подозрением посмотрела на улыбающуюся Галину Николаевну, — говорите правду! Что происходит?
— Андрей мне помог, — ответила та, — тот, которого пчелы покусали… Я ведь к нему в больницу ездила, потом мы с ним так встречались… В общем, друг он мой что ли… Ему позвонила, а он Игорю позвонил. Королев нам поможет.
Маша, округлив глаза, смотрела на бабу Галю:
— Ты шутишь? Зачем ему это? Он ведь радоваться должен тому, что у меня ничего не получилось! А он помогать будет?
Галина Николаевна улыбнулась Маше и подмигнула ей:
— Ничего ты, Машка, в жизни не понимаешь. И в мужиках тоже.
Маша ничего ей не ответила. Вместо этого собралась и отправилась в сторону административного здания, в котором должен был находиться Игорь Королев, контролировавший строительство коттеджного поселка. Увидев Машу, он удивленно приподнял брови:
— Мария Александровна! Какими судьбами? Пришли мне свой участок задаром отдавать?
Маша замотала головой:
— Я все знаю. Про то, что вы людей своих прислали, чтобы мне с пасекой помочь. Про то, что ни копейки за это не берете. Зачем?
Синие глаза Королева смотрели на Машу, смеясь. Он не сдвинулся с места, но даже на расстоянии нескольких метров Маша чувствовала волну интереса, исходившую от Игоря. Неужели ей это кажется?
— Затем, что я хочу, чтобы у женщины, которая мне симпатична, все получилось. Черт с этим домом и участком. Занимайтесь своим медом, делайте доброе дело. Я вообще люблю женщин, которые делают добрые дела.
Маша приблизилась к Игорю и заглянула ему в лицо. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее.
— Я вам симпатична?
Игорь улыбнулся и кивнул:
— Очень. Глупая ты, Мария Александровна, коли этого с первого раза не поняла. Ну ничего, я тебя переучу.
Маше стало смешно. Она рассмеялась вслух, а вслед за ней засмеялся и Игорь Королев.
Через год на месте Смородины вырос коттеджный поселок, в самом центре которого красовалась пасека имени Сергея Донецкова. Маша ждала ребенка, а еще она теперь была не Сафроновой, а Королевой, и владела она своим медовым королевством, как того полностью и беспрекословно заслуживала.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.