Выходной в командировке — штука странная. Пролетает быстро. Моё хобби давно стало моей отдушиной: я путешествую. Даже если «путешествие» ограничивается одним автобусным маршрутом в незнакомый район. А ещё я начал писать в Дзене про эти прогулки — не столько чтобы не забыть, сколько чтобы поделиться. Потому что в каждой поездке вдруг открывается что-то, чего не прочитаешь в путеводителях.
В Таджикистане я работаю по контракту. До этого я уже писал о православном храме в центре Душанбе — Свято-Никольском соборе:
Но мне стало интересно: а что здесь есть ещё? Ведь христианство не исчерпывается одной ветвью. Где находят приют, например, католики в этой стране? Открыл карту — и глазам не поверил: оказывается, в Душанбе есть Римско-католическая церковь Святого Иосифа Обручника. Решил: надо посмотреть.
Дорога к неприметному чуду
Воскресное утро. Самый простой маршрут — автобус 3а, который идёт до железнодорожного вокзала. Там — переход через пути по мосту, и ты попадаешь в частный сектор.
Иду по навигатору, поднимаю голову — ничего похожего на храм. Обычный дом, такие же ворота. Если бы не крест на щипце, я бы точно прошёл мимо. Но крест здесь особенный: с лучами, расходящимися из центра.
В церковной традиции такое «сияние» называют светозарным — оно символизирует нетварный свет, исходящий от Христа, и напоминает, что Крест — это не только страдание, но и победа, Воскресение. В тихом переулке этот крест казался мне маяком, который светит даже днём.
Ворота открыты. За ними — длинный коридор-проход, ведущий во внутренний двор. Слева — дверь в храм. И именно в этот момент я услышал орган. Не громкое концертное звучание, а что-то очень человеческое, живое — музыка поднималась из недр здания, обволакивая все вокруг.
Под фиолетовым покровом
Я вошёл тихо, встал у двери. Зал был полон — люди стояли даже в проходе. Служба близилась к концу, но я успел почувствовать главное. Здесь всё было иначе, чем в православных храмах. Алтарь — тёмное дерево с готическими шпилями, а статуи в нишах завешаны фиолетовой тканью.
Священников двое. Один говорил на английском, другой — на русском. А главное — пели сами прихожане. Не хор, не профессиональные голоса, а обычные люди с молитвенниками в руках. На антресольном этаже (я узнал, что это место называется «хоры») стоял орган с трубами, и музыкант вел это общее пение. В руках у многих были веточки вербы. Я сообразил: сегодня католическое Вербное воскресенье.
Когда служба закончилась, я вышел во двор. Там меня ждала неожиданная встреча: бюст Иоанна Павла II. Постамент, зелень вокруг, а рядом — качели, на которых катались дети, и большая клетка для птиц (правда, птиц я почему-то не разглядел). Бюст показался мне символичным.
Именно этот папа, поляк по происхождению, в 1997 году учредил для Таджикистана самостоятельную миссию sui iuris, передав её под опеку аргентинским священникам из Института Воплощенного Слова. Благодаря этому решению община, возникшая ещё в советское время, обрела второе дыхание.
История, спрятанная в стенах
Позже я узнал, что первый камень здесь был заложен в 1974 году. В советском Душанбе это было почти невозможным, но верующим — немцам, литовцам, полякам, чьи семьи депортировали в Среднюю Азию в 1930–40-х, — удалось добиться разрешения. Долгие годы храм оставался единственным католическим местом во всей республике и воспринимался местными как «немецкая кирха». После распада Союза многие прихожане эмигрировали, община уменьшилась до сотни человек, но не исчезла.
Сегодня здесь собираются не только потомки тех самых депортированных. В зале я видел и европейцев, и людей, похожих на индусов — выходцев из стран, где католицизм распространён благодаря колониальному прошлому. Одна женщина индийской внешности говорила по-русски. Мы перекинулись парой фраз, и я снова удивился: насколько разными путями люди приходят сюда, в этот скромный дом в частном секторе.
Орган, скамья и разговор со священником
После службы я зашёл в храм. Сел на лавку, поднял глаза на хоры, где замер орган. Рядом лежали сборники духовных песнопений на русском языке — с нотами, с молитвами. В православных церквях службу ведёт священник и хор, а здесь каждый прихожанин — участник. Эта мысль показалась мне очень важной.
Ко мне подошёл священник. Он заметил, что я здесь впервые, и с улыбкой спросил, откуда я. Мы поговорили о традициях, о том, почему завешены скульптуры. Он объяснил, что это время сосредоточенности перед Пасхой, и пригласил прийти на праздничную службу.
Я смотрел на лица прихожан, выходящих из церкви, — они были умиротворёнными, счастливыми. Кто-то нёс веточки вербы, кто-то улыбался детям, катающимся на качелях во дворе.
Вместо послесловия
Я вышел на улицу и ещё раз посмотрел на крест с сиянием. Неприметный, почти сливающийся с частным сектором, он казался мне теперь символом того, как вера может укореняться в самом неожиданном месте. Церковь Святого Иосифа в Душанбе не ищет внешних эффектов. Она просто есть — для тех, кто в ней нуждается. Двери её открыты, и никто не спрашивает, католик ты или нет.
Я вернулся домой с чувством, что выходной прошёл не зря. Путешествовать — значит не только смотреть, но и учиться видеть невидимое. А ещё — понимать, что даже в чужом городе можно найти место, где тебе скажут: «Приходи на Пасху».
Если вам интересны небанальные места Таджикистана и Душанбе — заходите чаще на мой канал. Здесь я рассказываю о приключениях, которые не найти в туристических проспектах.
А о том, какую необычную церковь я нашёл в Каире, читайте в следующей статье: