«Доходность российского сельского хозяйства на фоне роста объемов производства снижается», — заявил на прошлой неделе вице-спикер Госдумы Алексей Гордеев, выступая на съезде Ассоциации крестьянских (фермерских) хозяйств и сельхозкооперативов.
По его словам, это вызвано диспаритетом роста цен на сельхозпродукцию и стоимости издержек сельхозпроизводителей. «Проблема, с которой мы, к сожалению, не научились справляться, — это вопрос образования цен на сельхозпродукцию и сельскохозяйственное сырье. Мы в последние годы отчитываемся объемами производства, как мы говорим “валовкой”: все прирастает, вот уже достигаем объемов, которые превышают те, что были в советские годы плановой экономики, — сказал он. — Но мы видим, с другой стороны: а доходы-то падают. Вот в прошлом году при всех результатах физических сто с лишним миллиардов рублей прибыли сельское хозяйство России потеряло. И что особенно обидно и опасно, по таким, казалось бы, классическим продуктам, как зерновая продукция и молоко».
Эти слова бывшего министра сельского хозяйства РФ подтверждает вышедший на прошлой же неделе отчет минсельхоза Ростовской области за 2025 год. В нем сказано, что рентабельность сельхозпредприятий региона в 2025 году отрицательная: минус 6,8%. Связано это с тем, что динамика роста стоимости топлива, сельхозтехники, удобрений и прочего оказалась выше динамики цен на готовую продукцию. По данным регионального ведомства, себестоимость тонны пшеницы в прошлом году выросла до 14 тыс. рублей при продажной цене зерна 14,3 тыс. рублей. Выручка предприятий АПК в регионе сократилась на 23%, а закредитованность предприятий резко увеличилась — почти до 270 млрд рублей (рост составил 52 млрд, из них 38,1 млрд — краткосрочные кредиты).
Прошлый год оказался для российских аграриев не самым лучшим: на их заработки повлияли не только растущие производственные издержки и высокая стоимость заемных средств, но и ряд внешних факторов: низкий уровень мировых цен на зерно вследствие его перепроизводства во всем мире, квотирование российского экспорта и сохранение экспортных пошлин, железнодорожные тарифы (например, стоимость перевозки по железной дороге из центральных регионов на северо-запад страны составляла в прошлом году 4–5 тыс. рублей за тонну, или плюс 30% к себестоимости производства зерна), высокая стоимость перевалки зерна в российских портовых элеваторах (около 2 тыс. рублей за тонну в новороссийских портовых элеваторах). Все эти издержки закладываются в конечную стоимость сельхозпродукции и в итоге определяют закупочные цены для сельхозпроизводителя.
Алексей Гордеев сказал важную вещь, которой мы никогда не слышали от нашего Минсельхоза. Динамика валовых показателей — объем выпуска, объем экспорта — никак не свидетельствует об успешности и устойчивом развитии отрасли, об эффективности аграрного бизнеса. По его словам, самый простой способ пытаться, грубо говоря, давить на цены на прилавке — это просить аграриев не повышать цены. «Но давайте смотреть всю цепочку... Государство обязано осуществлять мониторинг индексов цен сельхозпродукции, индексов цен промышленной продукции и устанавливаемых тарифов. Мы видим, каковы “ножницы” сегодня… Мы будем настаивать на том, чтобы такая система мер в стране заработала и правительство отвечало за стабильность цен на сельскохозяйственных рынках», — заявил он.