Валентина Толкунова за свою жизнь спела столько песен о материнской любви, о доме, о верности. Она была для миллионов зрителей воплощением женской мудрости и тепла.
Но самого главного, оградить собственного сына от житейских бурь, так и не смогла. Не трамплином для взлета стал материнский дар, а топким болотом, из которого он так и не захотел выбираться...
Валентина Толкунова появилась на свет в Армавире, в семье, где слово "достаток" было скорее мечтой, чем реальностью. Деревянные дома, огороды и работа от зари до зари — вот что окружало будущую звезду в детстве. Она рано узнала, как тяжело даются деньги и как быстро они уходят, если не умеешь с ними обращаться.
Эта школа жизни оказалась лучшим финансовым университетом. Толкунова навсегда усвоила: заработанное надо беречь. И она берегла.
Когда пришла слава, а вместе с ней и деньги, певица начала вкладываться в то, что никогда не теряет цены — в недвижимость. Сначала была квартира на Малой Бронной. Почти сто квадратных метров в одном из самых престижных районов столицы. Ее Толкунова получила еще в советское время как награду за многолетний труд и всенародную любовь.
Вторая московская квартира певицы находилась на Цветном бульваре. Это жилье она смогла выкупить уже в новое время, причем по кадастровой стоимости.
Но не одной Москвой единой строилось наследство Толкуновой. Было у нее место, куда она уезжала, когда уставала от столичной суеты и гастрольной гонки. Дивеево — село в Нижегородской области, которое православные называют четвертым уделом Богородицы.
Сюда стекаются паломники со всей страны, чтобы прикоснуться к святыням и найти душевный покой. Валентина приезжала в Дивеево часто. Здесь она молилась, отдыхала, набиралась сил. Здесь же приобрела дом.
Ценность зарубежной недвижимости Толкунова оценила еще тогда, когда массового исхода россиян за границу не было. Так у нее появились апартаменты в Болгарии. Потом в Черногории.
Были у артистки и обычные банковские счета. После ее ухода в судебных документах всплывали вклады. Суммы там значились не космические, особенно по московским меркам, но в те годы весьма серьезные.
Все это наследство досталось единственному сыну певицы Николаю Папорову. Она не делила нажитое на части, не оставляла распоряжений на случай споров. Все, что нажила за долгую жизнь, отдала ему одному. Но, как часто бывает в таких историях, огромное наследство обернулось для наследника не счастьем, а испытанием...
После смерти матери Николай уехал в Болгарию. Возможно, надеялся, что смена обстановки поможет начать новую жизнь. А может, просто не мог оставаться в квартире на Малой Бронной, где все напоминало о родном человеке.
В окружении Толкуновой ходили слухи, что еще при жизни Валентины Васильевны Папоров испытывал искреннюю неприязнь к ее успеху. Говорили об этом полушепотом, но сплетни все равно просачивались наружу. Слишком уж заметным было напряжение между сыном и знаменитой матерью.
Николай рос без отца. Журналист-международник Юрий Папоров уехал в Мексику, когда мальчику было пять лет. Скорей всего, именно отсутствие мужчины в доме сыграла свою роль. Подросток бунтовал против всего, что считал фальшивым. Бросил учебу в МГУ. Один из самых престижных ВУЗов страны оказался ему не нужен.
Творчество матери, которым восхищались миллионы, он презрительно называл "самодеятельностью" и "балаганом". Его миром была громкая, агрессивная, противопоставляющая себя эстраде рок-музыка.
Самым страшным эпизодом в этой непростой истории стали проблемы с запрещенными веществами в нулевых. Тогда только связи и авторитет Толкуновой помогли спасти сына от тюрьмы. Певице пришлось задействовать все свои знакомства, все накопленное за долгие годы уважение, чтобы замять дело. Каких усилий ей это стоило, знала только она сама. И, наверное, никто не мог осуждать женщину, которая пыталась спасти собственного ребенка.
***
По словам людей, живущих по соседству, Николай все же вернулся в Москву. Соседи говорили о нем сдержанно, но доброжелательно: человек он спокойный и интеллигентный. В чужую жизнь не лез, но и свою на показ не выставлял.
Основным его доходом стала арендная плата от сдачи части унаследованных квадратных метров. Правда, когда потребовались крупные суммы на развитие бизнеса, он начал продавать активы. Первым под нож пошел участок в Подмосковье в шесть соток. Но бизнес не заладился. А может, просто не было той самой жилки, того упорства, которое когда-то помогало его матери подниматься с нуля.
И здесь, наверное, кроется главная беда. Деньги, которые не пришлось зарабатывать, сыграли с Николаем злую шутку. Ему не нужно было никуда стремиться, не нужно было ничего доказывать. Все уже лежало на блюдечке. И это "все", увы, убило последние остатки желания что-то менять в своей жизни.
Сейчас Николаю уже за пятьдесят. Своей семьи он так и не создал. Жены нет, детей нет. Его дядя, Сергей Толкунов, рассказывает, что племянник будто нарочно сторонится любых привязанностей. Боится взять на себя ответственность за кого-то, боится о ком-то заботиться.
Последние годы Папоров почти не попадает в поле зрения журналистов. На публике его не видно, интервью не дает. Ходят слухи, что после ухода матери он обратился к вере. Говорят, много времени проводит в молитвах, а живет большей частью во Владимирской области, в доме своего дяди. Помогает Сергею по хозяйству, копается в земле.
Дорогие подписчики и гости канала! Чтобы не пропустить публикации и эксклюзивную информацию, рекомендую подписаться на канал в МАХ и Телеграм, где я своевременно информирую и даю ссылку на новую статью.