В одном из последних интервью, записанном на магнитофон в 1989 году, Георгий Петрович Щедровицкий произнес фразу, которая звучит для неподготовленного слуха как научная ересь или философская провокация: «Люди есть случайные эпифеномены мира мышления и деятельности». Эти слова - не импровизация и не метафора. За ними стоит полвека методологической работы, начавшейся в квартире на Миусской площади в 1952 году, где группа молодых философов собралась, чтобы решить одну конкретную задачу: выбраться из ловушки, в которую западная мысль попала еще в XII веке.
Чтобы понять, что имел в виду Щедровицкий, нужно сначала разобраться в том, против чего он выступал. Вся европейская философия, начиная с Абеляра и до наших дней, оперирует схемой «субъект-объект». Мыслит человек, действует человек, познает человек. Человек стоит в центре картины мира, а мышление - это его свойство, эманация сознания, процесс в черной шкатулке черепной коробки. Щедровицкий называл это «психологизмом» и считал величайшим заблуждением европейской истории, «мошенничеством, делающим нас идиотами».
Противопоставьте этой картине другую. Мышление существует как самостоятельная реальность, как субстанция, развертывающаяся по своим собственным законам. Оно не рождается в голове отдельного индивида и не умирает вместе с ним. Оно живет в социокультурном пространстве, в языке, в знаках, в схемах, которые мы используем, даже не замечая. Человек здесь - не источник мышления, а его носитель, временная материализация, «гипостаза и организм мысли». Щедровицкий говорил о себе как о «кнехте, слуге своего мышления», ощущая его как «платоновского наездника», который уселся на него в двадцать лет и управляет им до конца жизни.
Термин «эпифеномен» взят из философии науки. Эпифеномен - это побочный продукт, паразитарное явление, возникающее при работе основного механизма. Пар из чайника - эпифеномен кипения воды. Щедровицкий утверждал: люди - эпифеномены мира мышления. Мышление первично, оно задает структуру, оно развивается по своим законам. Люди возникают как случайные, вторичные реализации этого мира. Можно реализовать мышление на людях, можно - на смешанных системах людей и машин, можно - на пингвинах, и даже, как у Лема, на железках. Носитель не важен. Важна сама логика мышления, его законы образования и преобразования единиц.
Эта идея родилась не в вакууме. В 1952-1954 годах Щедровицкий вместе с Никитой Алексеевым, Владимиром Костеловским и другими основал Московский логический кружок, впоследствии ставший Московским методологическим кружком. Их цель была амбициозной: построить новую логику, непсихологическую теорию мышления, которая изучала бы не формальные схемы вывода, а реальные процессы мыслительной деятельности. Они отвергали альтернативу «формальная логика или психологизм» и искали третий путь.
В ходе этой работы родилось понятие «мыследеятельности» - целостного процесса, где мысль организует действие, а действие меняет мысль. Мышление оказалось не внутренним актом сознания, а внешней, объективированной деятельностью, разворачивающейся в знаках, схемах, коммуникации. И тогда встал вопрос: а где же в этой картине место человека? Ответ Щедровицкого был радикальным: человек - не субъект, не автономная целостность, не источник творчества. Творчество принадлежит не индивиду, а «функциональному месту в человеческой организации и структуре». Человек - это «морковка», символ позиции в схеме коммуникации, которую можно вынести на доску, отчуждить, рассмотреть как Gegenstand, «противостоящее мне».
Цитата о «случайных эпифеноменах» появляется в контексте полемики. Щедровицкий цитирует своего коллегу Виталия Дубровского, который сформулировал эту мысль «очень точно»:
«Люди есть случайные носители мышления».
Щедровицкий уточняет и усиливает: не просто носители, а эпифеномены. Здесь он бьет по двум мишеням одновременно. Первая - психологизм, представление о мышлении как о процессе в голове отдельного человека. Вторая - философия субъекта, оппозиция «субъект-объект», которую он считал «величайшим мошенничеством последних 800 лет европейской культуры».
Актуальность этой идеи сегодня трудно переоценить. Мы живем в эпоху, когда искусственный интеллект действительно реализует мышление «на железках», когда нейросети генерируют тексты, изображения, код, когда вопрос о том, мыслит ли машина, перестал быть абстрактной философской загадкой и стал инженерной задачей. Щедровицкий предвосхитил это развитие на десятилетия. Его концепция оказывается не архаичной спекуляцией, а пророческим видением мира, в котором мышление действительно освобождается от биологического носителя.
Но здесь кроется и парадокс. Сам Щедровицкий был яркой, неповторимой личностью. Его харизма, его способность организовывать интеллектуальное сообщество, его «кураж» - все это было не функциональным местом, а именно личностным качеством. Его ученик Вадим Розин, анализируя это противоречие, говорит о «методологической антиномии»: с одной стороны, Щедровицкий - «кнехт мышления», с другой - неповторимая фигура, без которой Московский методологический кружок не стал бы тем, чем он стал. Розин предлагает оставить оба утверждения как члены мыслительной антиномии, указывающей на определенную реальность, которую ни одна из сторон не исчерпывает.
Критика идеи Щедровицкого шла по нескольким направлениям. Психологи, разумеется, возражали против отрицания психологии мышления. Логики указывали, что «содержательно-генетическая логика», которую пытался построить ММК, так и осталась недостроенной. Философы-гуманисты видели в этой концепции угрозу антропологии, исчезновение человека как ценности.
Но, возможно, самая серьезная проблема - методологическая. Если люди - случайные эпифеномены, то как вообще возможна методологическая работа, которая требует целенаправленных усилий, ответственности, нравственного выбора? Щедровицкий пытался решить это, объявив методологию «нравственностью XX века», нравственностью, построенной через мышление. Но здесь кроется круг: нравственность требует субъекта, а субъект отменен.
Тем не менее, наследие Щедровицкого живо. Системо-мыследеятельностная методология, организационно-деятельностные игры, концепция рефлексии Владимира Лефевра - все это продолжает работать в российском консалтинге, образовании, управлении. Идея о том, что мышление можно и нужно проектировать, что оно поддается организационному воздействию, что оно существует не в головах, а в пространстве коммуникации - эта идея оказалась продуктивной именно как инструмент практической работы.
Возможно, самое важное в цитате о «случайных эпифеноменах» - не ее буквальный смысл, а ее эвристическая функция. Она заставляет переосмыслить привычные категории, увидеть человека снаружи, как объект для методологического анализа, освободиться от иллюзии автономности субъекта. В эпоху, когда технологии все глубже проникают в когнитивные процессы, когда человек и машина становятся все более неразличимыми в их совместной деятельности, эта радикальная переориентация может оказаться не просто философским упражнением, а необходимым инструментом мышления о будущем.
Щедровицкий умер в 1994 году, не дожив до эры больших языковых моделей. Но его вопрос - «где же существует человек?» - звучит сегодня с новой остротой. Если мышление действительно можно реализовать на «железках», если ChatGPT действительно мыслит, хоть и иначе, чем мы, то что остается от «случайного эпифеномена»? И нужно ли нам это оставлять?
Литература
1. Розин В.М. Мышление и творчество. - М.: Пер'сэ, 2006.
2. Щедровицкий Г.П. Избранные труды. Часть IV. Мышление. Понимание. Рефлексия. Проблема исторического развития мышления. - М.: Гуманитарный портал.
3. Щедровицкий Г.П. Мышление по Г.П. Щедровицкому (распечатка магнитофонной записи 1989 г.) // Викент.
4. Щедровицкий П.Г. Что такое мышление?
5. Тишбейский А. Философский поиск Георгия Щедровицкого и методологическое движение.
6. Зинченко В.П. Комментарий психолога к трудам и дням Георгия Щедровицкого // Психологический журнал ВШЭ, 2023.
7. Наука, мышление и знание в СМД-методологии // Conflict Management.