— Каэр! — Элвин сорвался к нему так быстро, что сам не заметил, как оказался рядом.
— Каэр! — он ткнулся носом зомби в шею, потом в грудь, будто надеялся уловить хоть какое-то подобие движения. Но Каэр лежал не шевелясь.
Элвин прижался к нему боком еще крепче. Каэр был тяжёлый, неподвижный, и от него пахло Спорой, еще сильнее чем обычно. Элвин снова толкнул его мордой.
Подошедшая Вейла опустилась на землю рядом с лисом и зомби. Ее ладонь зависла над грудью Каэра и руны под кожей дриады тускло засветились.
— Жив, — сказала она коротко.
— Жив? — Элвин поднял голову.
— Ну, зависит от того, что именно мы называем жизнью — дриада напряжённо рассматривала кристалл в груди мертвеца. Тот почти погас. Только в самой глубине как будто дрожала одна последняя искра. — Я чувствую остатки энергии в осколке. Но она быстро уходит.
— Ты можешь его спасти Вейла? — сказал Элвин с надрывом. — Сделать хоть что-то?
— Боюсь, что нет, друг, — Вейла обреченно отвела глаза. — Тут дело даже не в энергии, и не в самом кристалле... Его тело поглотило слишком большой объем магии и сейчас медленно разрушается. Его буквально выжгло Спорой изнутри. Даже не знаю почему он еще держится.
Слова Вейлы звучали ужасно. Элвин упал на землю рядом с Каэром и прижался своей головой к голове зомби. Лис уже даже не старался сдерживать слёзы, хлынувшие из янтарных глаз. Элвин не знал, что именно он чувствует сейчас. Горечь стискивала горло и не давала свободно вдохнуть. Ярость бурлила в груди. «Несправедливо! Несправедливо!» Элвин не мог принять того факта, что Каэр буквально пару дней назад обрел свободу и уже сейчас должен был умереть. Злость заставляла Элвина до боли стискивать зубы. Он обвинял Велева в том, что случилось с Каэром. Элвин ненавидел этого анимеха всей своей душой, всем своим сердцем. Лис не знал, чего ему сейчас хочется больше — выть от боли или рычать от злости и чувства несправедливости.
— Если бы не этот Велев, — он обратился к Вейле. — Каэру не пришлось бы вот так умирать...
— Ну в чем-то, конечно, ты прав... — дриада задумчиво покачала головой. — Хотя если говорить совсем начистоту, то Каэр бы даже не пришел в Предел, если бы этот анимех не задумал свой план.
— И что мне теперь благодарить его за это?! — Элвин вскочил на лапы. Довод Вейлы показался ему страшно логичным, но лис тут же нашёл себе новый объект для ярости. — Значит Архимицелий виноват во всём! Не дал Каэру прожить нормальную жизнь и сделал его своим рабом!
— Не думаю, что всё так просто, Элвин, — Вейла успокаивающе погладила лиса по шее. — Думаю, что тут сыграли роль сразу несколько негативных факторов.
— Элвин... — зомби неуверенно шевельнулся и позвал еще раз. — Элвин...
— Каэр! — Лис подскочил к зомби и уставился на него немигающим взглядом — Держись! Не умирай, пожалуйста.
— Элвин... Я… вспомнил, кем я был, — взгляд у Каэра был мутный, глаза никак не могли сфокусироваться на одной точке. — Подойти ближе... У меня совсем не осталось времени... Я уже умирал здесь...
— Конечно. Только держись — лис придвинулся ближе к мертвецу.
Каэр положил руку на загривок лису и притянул к себе. Элвин думал, что тот хочет сказать ему что-то на ухо, но внезапно весь мир перевернулся. Элвин не понял, закрыл ли он глаза или они закрылись сами. Исчезли камни, поляна, остовы домов, Вейла. Исчез даже собственный запах. Элвин распахнул глаза и то, что он увидел поразило его до глубины души.
Элвин смотрел на свои лапы сверху вниз и не мог поверить глазам, потому что лапы больше не были лапами, они превратились в две мускулистые мужские руки.
— Каэрон! Они прорвали барьер!
Элвин обернулся на звук и увидел кричащего. Это был запыхавшийся после быстрой пробежки сиванит в лёгких кожаных доспехах.
— Медлить больше нельзя! — закричал Элвин и не узнал своего голоса. Теперь это был яркий уверенный голос молодого мужчины. — Воины! Вперёд к Барьеру! Не позволим нежити захватить родную землю!
Элвин выхватил кривой клинок из-за пояса и воздел его воздух. Небольшой отряд лесных бойцов, стоявший перед ним, вторил призыву.
— В атаку! За Предел! За родной дом! — снова закричал Элвин и побежал. По раздававшемуся сзади топоту Элвин понял, что отряд сиванитов следует за ним.
Местность, по которой двигался небольшой отряд Элвина, казалась лису странно знакомой. Это как будто было Каменное Гнездовье. Вот только там, где он помнил едва сохранившиеся остовы, теперь стояли целые дома. А выжженая мёртвая земля вокруг сейчас благоухала и цвела. Над деревней стояло яркое летнее солнце и в его бликах деревня казалась ему еще красивей. Элвин вдруг осознал, что всё что он видит и всё что он чувствует — он видит и чувствует глазами Каэра. Лис не мог управлять телом или говорить, но ощущал каждую эмоцию и каждое движение Каэра, как свои собственные.
Каэр бежал вниз, между домами Каменного Гнездовья, и Элвин бежал вместе с ним. Ощущал, как скрипит легкая кожаная броня на плечах, ощущал вес клинка в своей руке. Каэр был жив. Силен. Полон той чёткой, воодушевляющей ярости, какая бывает у человека в первые минуты боя, когда ещё нет ни страха, ни усталости, а есть только одно ясное знание: я должен защитить свой дом и своих людей, чего бы это не стоило.
Первые мортимицеры уже вошли в деревню. Каэр влетел в неровный строй нежити будто вихрь. Под ударами его клинка скелеты складывались один за другим. Он кричал кому-то справа, раздавал команды, и Элвин понимал по одному тону, что Каэр не просто рубился в строю, а вёл за собой людей. Он дрался жёстко, уверенно, каждое движение было выверенным и точным, в каждом ударе меча чувствовались годы тренировок и практики; Элвин чувствовал в Каэре то захватывающее удовольствие от боя, которое сам узнал только недавно: когда всё тело работает верно и быстро, когда враг даже не успевает понять, что произошло.
Отряду Каэра удалось оттеснить нежить из своего участка обратно за Барьер. Каэр развернулся к своим воинам:
— Да! Молодцы! Показали эти мертвякам, где их место!
Воины перед Каэром вскинули руки в ликующем крике. Вдруг Элвин ощутил сильный удар в затылок, а ликование на лицах сиванитов перед ним сменилось ужасом. Он схватился руками за шею и почувствовал древко стрелы, которая пробила его шею насквозь. Боль еще не пришла, но кровь уже лилась рекой.
— Каэрон! — Кто-то подхватил его под руку. Но он уже не видел и не слышал, кто это был.
Темнота пришла быстро и так же быстро отступила.
Элвин жадно хватал ртом воздух вместе с Каэром и всё никак не мог надышаться. Он схватился за шею, ожидая опять ощутить там грубое древко, убившей его стрелы, но его там уже не было. Но самое удивительное было в том, что там не было даже раны.
Когда спустя несколько секунд он всё же пришел в себя, то увидел над собой не яркое солнечное небо Каменного Гнездовья, а серые затянувшие весь свод облака. Лица дриад склонялись над ним одно за другим — бледные, усталые, изможденные. И среди них была одна, которую Элвин узнал сразу. Махами, та самая дриада, которая была главой корпуса северо-восточной Ветви до Астиль.
Каэр хотел подняться. Не смог. Тело не слушалось его так, как раньше. В груди под повязками жило что-то новое, острое, тёплое. Он опустил глаза и увидел мягкий зелёный свет, пробивавшийся сквозь ткань.
— Не трогай, — сказала Махами и подошла ближе.
Каэр открыл было рот, чтобы задать вопрос, но не успел вымолвить ни слова.
— Ты умер, — сказала она просто. — Лоза вернула тебя. Первая волна отбита, проход закрыт. Мы восстановили Барьер.
— Но это ненадолго, — продолжила Махами после небольшой паузы. — У границы уже собираются новые орды. Лоза вернула тебя не для покоя.
Каэр опять попытался шевельнуть рукой. Теперь получилось. Тело слушалось. Но теперь всё ощущалось по-другому. Словно часть леса вошла в него и поселилась там, где прежде билось только собственное сердце.
Потом бой вернулся.
Барьер ломали снова. Огромные ужасающие создания Споры били в него неустанно, с той самой чудовищной мертвецкой настойчивостью. Весь лес содрогался от их ударов. Каменное Гнездовье было обречено, но в нём еще оставались люди, которые не пожелали покинуть свой дом после первой волны нежити.
Каэр снова был в строю. Его отряд встретил его ликованием. И он снова повел своих воинов в бой.
Он уже не думал о том, что был убит. В груди жила новая сила, величественная, ясная; тело слушалось его лучше, чем в прежней жизни, и вместе с этой лёгкостью в нём была какая-то холодная уверенность, которой прежде не было. Он дрался так же, как в первую волну и даже жёстче. Мортимицеры падали перед ним один за другим. Весь бой был теперь одним сплошным усилием: удержать нежить, пока деревню покидают последние живые существа.
Колоссы проломили Барьер и нежить хлынула в низину огромной зловонной волной. Она текла в деревню, между домой, по разваливающимся проходам, сметая живых воинов, стоявших у неё на пути. Колоссы давили своими гигантскими ступнями целые отряды сиванитов. Каэр заметил, как к одному из колоссов метнулся отряд всадниц на кошках. Ловчие действовали слажено и молниеносно, и спустя пару минут гигант с оглушительным грохотом рухнул рядом с деревней. Но на смену ему уже двигался следующий.
В какой-то момент Каэр понял, что зарылся слишком глубоко в волну нежити. В бою такие вещи не замечают. Только спустя мгновение оказывается, что своих рядом уже нет, что крик, который ты считал голосом товарища, доносится откуда издалека. И несмотря на то, что земля под ногами усеяна горой изрубленной нежити, новые враги всё прибывают и прибывают.
Каэр рубил грибных скелетов, не чувствуя усталости. Один скелет повис на руке. Второй вцепился зубами в ногу. Третий ударил в спину. Каэр сбросил его, оттолкнул в сторону, рванулся вперёд и только тут понял, что впереди уже нет прохода назад — одна только шевелящаяся, костяная масса. Каэр ещё бился, ещё рвал их, ломал, разбрасывал, но их было слишком много.
Потом он уже лежал, погребенный под грудой костей. Кто-то прошёл мимо, добивая живых. Волна нежити покатилась дальше, а Каэр остался под телами — полумёртвый, раздавленный. На какое-то время сознание покинуло его тело. Когда он очнулся, то не сразу понял, что ещё жив. Бой уже ушёл дальше, за деревню. Каэр с трудом выбрался из-под горы трупов. Каждое движение отдавалось тупой болью в конечностях. Мир перед глазами то темнел, то прояснялось.
И тогда он увидел их.
Они шли к нему между обрушенных домов так спокойно, как будто вокруг вовсе не было ни трупов, ни нежити, ни разрушенной деревни. Элвин, смотревший чужими глазами, видел их так же ясно, как видел Каэр: красивые стройные женщины, белые лица, точёные скулы. Их светлые распущенные волосы ниспадали на плечи и мерно покачивались в такт походке. На них не было ни ран, ни грязи, ни следов битвы. Они были одеты в лёгкие полупрозрачные платья, подолы которых практически доставали до земли.
Одна из женщины улыбнулась и протянула Каэру руку:
— Идём с нами. Скоро всё закончится. Боли больше не будет. Тебе не нужно будет больше умирать.
Голос женщины звучал так тепло, так мягко и маняще, что Каэр невольно двинулся ей на встречу. Он протянул свою руку вперед и коснулся руки женщины. И боль действительно ушла. А за ней и вся ярость, и все сомнения. Следующим Каэра покинуло, то тёплое светлое чувство, которое заставляло его сражаться за людей и Предел и всегда ставить чужие жизни выше своей. Затем внутри Каэра не осталось вообще ничего, но появилось другая, новая пьянящая жажда. Жажда подчинятся. Но вот только кому?
— Иди ко мне, сын мой, я так долго ждал тебя, — густой плотный голос звучал рупором в голове Каэра, и только от того, что этот голос был и говорил с ним, Каэру становилось невероятно хорошо. — Иди же ко мне скорее.
— Иду, отец, — сказал Каэр вслух и отправился прочь от Зелёного Предела в сторону болот мортимицеров.
Следующий голос, который услышал Элвин был звонким, ярким, живым:
— Кто ты такой и зачем явился в Предел? Говори!
Элвин увидел себя глазами Каэра. Серебристо-белый лис, замерший в напряженной позе и готовый снова сомкнуть Белое Дыхание при малейшем движении зомби.
Элвин мотнул головой и открыл глаза.
Снова была поляна. Тот же запах озона, тот же круг камней, та же тяжёлая тишина после боя. Только теперь всё это как будто отодвинулось на задний план. Элвин тяжело дышал. Сердце у него билось, как после долгого бега, хотя он не сделал ни шага. Он ещё крепче прижался к Каэру, словно боялся, что если отодвинется хоть на волос, то тот уйдёт туда, откуда уже не возвращаются.
— Каэрон... — выговорил он наконец.
Каэр смотрел на него спокойно и очень устало. Взгляд у него уже не метался и не мутнел; в нём было то ясное, тихое ощущение, которое приходит к человеку, когда он понимает, что всё самое трудное уже позади.
— Да, — сказал он едва слышно и по его губам пробежала тень улыбки. — Так меня когда-то звали.
— Мне так жаль Каэр, — Элвин уткнулся носом в грудь мертвеца. — Так жаль, что тебе пришлось через всё это пройти.
— Знаешь, а мне совсем не жаль. Теперь я точно знаю, что все мои смерти были не напрасны. — Каэр глядел вверх и наблюдал как солнце медленно восходит над Каменным Гнездовьем. — Судьба всегда вела меня сюда, в это место, просто я не знал зачем. Но теперь знаю. Я должен был защитить Предел. Должен был защитить его жителей. Даже ценой собственной жизни. И теперь я наконец-то исполнил свой долг.
— Но это так несправедливо, что ты должен умереть именно сейчас, — Элвин буквально рыдал на груди у Каэра. — Именно сейчас, когда всё налаживается. Когда ты стал свободным.
— Такова цена мира, — Каэр перевел взгляд на Элвина, — Я стал свободным благодаря тебе, Элвин. И теперь могу умереть свободным.
— Я всего лишь открыл клетку… И выслушал тебя…
— Нет, ты не просто открыл клетку. — слова давались Каэру всё трудней — Ты напомнил мне что значит быть самоотверженным и смелым воином. Ты напомнил, что значит быть преданным Пределу до конца. Даже когда никто тебе не верит. Я думаю, что именно это помогло мне вспомнить всё…
— Я не могу тебя потерять, Каэр! Не хочу… — У Элвина на глазах вновь навернулись слёзы.
— Не потеряешь. Защищай Предел и его жителей, и я всегда буду у тебя здесь — Каэр коснулся пальцем головы Элвина. Затем сложил руку в кулак и прислонил его к груди лиса — И здесь… Спасибо за то, что показал мне всё это Элвин. А теперь прощай…
— Прощай Каэр… — Элвин отступил на шаг. Лису тоже было трудно выговаривать слова. Как будто это он сам сейчас умирал, а не Каэр. — Спасибо и тебе, друг…
Но Каэр уже не слышал лиса. Его взгляд остекленел и как будто навечно остался прикованным к бесконечному, нежно-голубому рассветному небу над Каменным Гнездовьем. Тусклый кристалл в груди Каэра ещё хранил в себе слабое зеленоватое свечение. Свет сперва дрогнул, а потом как будто провалился внутрь — не погас сразу, а стал уходить вглубь, точно кто-то медленно прикрывал его ладонью изнутри. В ту же минуту по коже Каэра, по шее, по вискам, по неподвижным пальцам пробежали тонкие светлые трещины. Они были такие же, какие Элвин уже видел во время потока Споры из даккара, но теперь в них не было силы — только её остаток, только последний след того, что удерживало это тело.
Кожа на лице Каэра вдруг резко переменилась. Она как будто в один миг утратила всю свою пластичность. То, что ещё недавно было мёртвой, но всё же человеческой кожей, стало сухим, ломким материалом похожим на тонкую старую кору. У самых губ, у края носа, под глазами появились мелкие серые чешуйки; они держались одно мгновение, а потом беззвучно осыпались вниз, на грудь, на землю, на скудную траву, примятую боем.
Элвин отступил еще на полшага и замер, не в силах ни отвернуться, ни отойти еще дальше. Щека Каэра, ещё сохранявшая знакомый очерк, вдруг подалась внутрь, словно под ней исчезло то, что давало лицу форму. Подбородок осыпался мелкой сухой крошкой. Один висок треснул светлой жилкой, и оттуда пошёл вниз тонкий серо-зелёный прах. Волосы, лежавшие на лбу тёмными прядями, поблекли на глазах, стали ломкими, тусклыми, и целая прядь вдруг отделилась и рассыпалась у самого корня, так что на коже остался лишь пепельный след.
Потом распад перекинулся на шею и грудь. Там, где ещё недавно с усилием поднималась и опускалась грудная клетка, всё теперь стало проваливаться и оседать. Ткань под кристаллом сначала натянулась, потом дрогнула и мягко, без единого звука, ушла внутрь.
Руки Каэра, лежавшие по бокам, тоже начали меняться. Сначала осыпались кончики пальцев — один за другим, так тихо, что слышно было только, как крошка падает на землю. Затем трещины света пробежали по костяшкам, по запястьям, по предплечьям. Кожа съёжилась, обтянула то, что было под нею, и тут же, словно не выдержав собственной сухости — лопнула. На миг Элвин увидел под нею что-то белое, ломкое, похожее на сухую кость, однако белизна тут же померкла и рассыпалась в ту же самую мёртвую пыль.
Кристалл в груди вспыхнул в последний раз — коротко, остро. Зелёный свет на миг осветил всё лицо Каэра снизу, так что оно вдруг снова стало узнаваемым, почти живым, и от этого Элвину стало ещё страшнее. Но свет тут же померк. И в ту же секунду грудь Каэра, плечи, остатки шеи и лица начали осыпаться быстрее, точно весь этот мёртвый остов, державшийся до сих пор только силой кристалла, наконец утратил последнюю опору.
Через несколько мгновений от тела не осталось даже прежнего очертания. Там, где только что лежал Каэр, теперь была тёмная, сухая груда праха, серой крошки, истлевшей ткани и каких-то лёгких, почти невесомых хлопьев, которые утренний ветер начинал осторожно разносить по камням.
Элвин смотрел на это, не двигаясь, и ему казалось невозможным, что всё произошло настолько быстро. Ещё минуту назад на этом месте был Каэр — голос, взгляд, рука, коснувшаяся его лба. Теперь же не осталось ничего, к чему можно было бы прижаться, ничего, что можно было бы назвать другом, кроме этой безмолвной, рассыпающейся горстки пепла, медленно разносимой ветром по поляне.
Над Каменным Гнездовьем пронесся вой полный боли утраты и потонул в наступающем новом рассвете. Рассвете, который Элвин встретит уже без Каэра.
Прошло несколько недель…
За это время Каменное Гнездовье изменилось так сильно, что тот, кто не видел его в ночь боя, едва ли поверил бы, что недавно здесь всё было заполнено зверями Анимехов, магией Споры и смертью. Даккар, опустевший после того, как Вейла сорвала с него споровое ядро, не остался мёртвым кристаллом. Дриады долго работали с ним — сначала очищали, потом выправляли резонаторы, потом стягивали сюда силу из другого узла, того, что стоял уже за Барьером и должен был заразить лес Спорой по плану Велева. Работа шла медленно, но к концу третьей недели узел в Каменном Гнездовье снова заговорил с лесом. Лоза вернулась в деревню. Дриады снова подняли Защитный Барьер вокруг Гнездовья, и вместе с этим сама деревня вошла обратно в живой контур Предела.
Не вся и не сразу. Местами ещё стояли остовы домов. Ещё попадались в земле осколки железа и оторванные детали ищеек. Но между камнями уже поднимались первые побеги. Рабочие сиваниты уже начали отстраивать некоторые разрушенные дома и разбирать старые фундаменты, в тех местах, где восстановление зданий было невозможным. На развалинах оседал мягкий мох. В ложбинах у воды показывалась молодая трава. А там, где в ночь боя рассыпалось тело Каэра, теперь рос молодой дубок. Элвин попросил рабочих построить вокруг этого места ограждение, чтобы побег случайно не растоптали во время работ. Лис не знал, почему этот дубок вырос именно здесь, и связано ли это с тем, что на этом месте умер Каэр или это просто следствие того, что в деревню снова пришла Лоза. Но Элвин верил, что теперь в этом дубке живет дух Каэра и таким образом Предел отдает долг своему воину.
Элвин приходил сюда почти каждый день. Садился и рассказывал дубку разные истории. Рассказывал о том, как идут дела в Пределе и Каменном Гнездовье. Рассказывал о том, как долго Вейла извинялась перед ним, за то, что не поверила ему сразу, и том какое сегодня было вкусное рагу на кухне Луво. А иногда просто молчал, слушал лес вокруг и смотрел на дубок. Он не считал, сколько раз уже приходил сюда. И не объяснил бы толком, зачем это делает. Просто всякий раз, когда становилось тесно среди голосов, благодарностей, споров о том, кто как дрался и сколько одолел ищеек анимехов, его несло сюда.
Вот и сегодня лапы снова принесли его сюда. К маленькому ростку дуба, посреди разрастающейся деревни. Дубок и правда был совсем невелик. Два тонких листка, ещё мягких, прозрачных на свету. Элвин долго молчал сначала. Только сидел и слушал, как ветер шелестит листвой. Потом сказал очень тихо:
— Здесь теперь так спокойно, Каэр. Жаль, что ты этого не видишь.
Сказал и опять замолчал. Через некоторое время он услышал шаги. Лис обернулся и увидел, как к нему неспеша идёт Сирра Невена. Обычно ловчая двигалась абсолютно бесшумно, но в этот раз, видимо, специально решила обозначить своё присутствие из уважения к Элвину, и лис был ей за это благодарен.
— Сирра Невена, рад Вас видеть, — Элвин учтиво поклонился ловчей.
— Оставь все эти формальности для Совета, Элвин, — Сирра произвольно махнула рукой в сторону лиса. — И можешь обращаться ко мне на ты.
— Да, спасибо Вам… тебе, Сирра, — Элвин всё же не удержался от очередного поклона.
— Здесь он погиб, да? — Сирра указала на дубок.
— Да, именно в этом месте рассыпался в прах, — Элвин грустно опустил глаза в землю, а потом поднял взгляд на Сирру. — Вейла считает это странным, то, что я разговариваю с дубом.
— Очень опрометчиво с ее стороны, — Сирра приподняла одну бровь. — Ей ли не знать, что ты буквально был рожден для того, чтобы слушать лес. И разговаривать с лесом.
— Да, да! Именно так она и говорит, — Элвин закивал головой и начал забавно имитировать насмешливые интонации Вейлы. — Элвин! То, что ты был рожден для того, чтобы говорить с Пределом и слушать Предел, совершенно не значит, что ты должен рассказывать всю историю своей жизни каждому встреченному дубу.
— Ха! — Элвин грустно усмехнулся и продолжил. — Ну её! Больше не буду ей ничего рассказывать.
— Не принимай всё так близко к сердцу, Элвин, — Сирра широко улыбалась. — Возможно, ей просто обидно, что ты теперь больше времени проводишь с этим дубом, а не с ней. Не думал об этом?
— Да… Возможно Вы… Возможно ты права Сирра, — Элвину все еще неловко было фамильярничать с ловчей, но слова Сирры звучали весьма разумно и злость на Вейлу мигом улетучилась. — Большое спасибо за совет!
— Не за что! Кстати, о советах… — Сирра сделала небольшую паузу.
— Да? Что там с советами? — Элвин приподнял уши выражая готовность слушать. Он понимал, что сейчас речь скорее всего пойдет о политике. Элвин не очень разбирался во всех этих вопросах, но послушать старшего товарища, а тем более Советницу Кроны, всегда было интересно.
— Совет Кроны наконец-то выдвинул Доминиону Цепи вотум недоверия по итогам приграничного инцидента. — Сирра чуть наклонила голову, наблюдая за реакцией Элвина.
— Недоверия?! Приграничному инциденту?! — вспылил Элвин. — Да анимехи буквально пытались взорвать даккар на нашей стороне!
— Прекрасно понимаю твою реакцию, Элвин, я и сама не в восторге от того, что Совет так долго копался. — Сирра покачала головой из стороны в сторону. — Но они в первую очередь смотрят на экономические последствия для Предела. Разрывать отношений с Доминионом сейчас было бы очень невыгодно, по мнению Совета. А уж о том, чтобы начинать масштабную войну с анимехами вообще не может быть и речи. Даккар же в итоге так и не взорвали.
— Что?! Даккар не взорвали, только потому что к нам пришёл Каэр, и потому что мы c вами вовремя вмешались! — Элвин вскочил на все четыре лапы. — Ну… Насчет войны, я, конечно, согласен. Каэр умер ради мира в Пределе… И…
Элвин не смог подобрать больше слов, а Сирра воспользовавшись его замешательством продолжила:
— Дело вот в чём — в следующем месяце в Лиас прибудет делегация посланников из Доминиона для выяснения всех деталей и урегулирования последствий это инцидента, — Сирра сделала особый акцент на последнем слове. — И ты, Элвин, должен будешь присутствовать на этом разбирательстве, как один из главных свидетелей произошедшего.
— Лиас? — ошеломленно переспросил Элвин. — Это же на другом конце Предела.
Элвин перебирал в голове всё, что он помнил об этом городе. Расположен в западной ветви Предела и находится за границами Защитного Барьера. Выступает в роли основного торгового и политического центра для контакта с анимехами. А еще в Лиасе находится постоянная дипломатическая миссия Доминиона Цепи. Видимо, именно поэтому город и выбрали для встречи двух сторон.
— Никогда не был в этом городе, — у Элвина в груди зажглась маленькая тёплая искорка, он уже начал предвкушать новое путешествие, а перспектива выступать перед высокими начальниками его пока что совершенно не пугала.
— Забавный городишко, — протянула Сирра. — И совершенно не похожий ни на одно из северо-восточных поселений.
Элвин закивал.
— Ладно, оставлю тебя в одиночестве, поразмыслить над всем этим, — Сирра окинула взглядом молодой дубок. — И в самом деле, Элвин, проводи побольше времени с Вейлой. Она очень дорожит тобой, даже если сейчас ты этого не чувствуешь.
— Я знаю… И чувствую. — Элвин с благодарностью посмотрел на ловчую. — Спасибо Вам, что обратили на это внимание.
— Увидимся, — Сирра лишь слегка закатила глаза, отметив, что Элвин опять проигнорировал ее просьбу обращаться к ней на ты. — Корн сообщит тебе детали, когда мы урегулируем все организационные вопросы.
— До встречи, Сирра Невена! — Элвин проводил эльфийку взглядом и снова обратился к дубку. — Ты слышал, Каэр? Мы отправляемся в Лиас!
— А если по пути мы заедем в Сихару, то это будет просто восхитительно! — Элвин сладко облизнулся. — Знал бы ты какая там еда. А какие там деревья, Каэр! Огромные…
Лис так и просидел весь вечер, рассказывая дубку истории о столице Зелёного Предела Сихаре. Молодое деревцо ничего не отвечало дозорному, а лишь мерно покачивалось в теплых потоках нежного вечернего ветерка. От чего Элвину иногда казалось, будто это Каэр кивает в такт его словам.
Эпилог. Крылатый гость
В доме Астиль уже темнело, хотя за окном всё ещё догорал закат. Последние лучи заходящего солнца лежали на каменном подоконнике, на краю стола и на раскрытой Хронике Предела, расположенной на столе перед дриадой. Астиль сидела не шевелясь и смотрела на страницу с отчётом о Каменном Гнездовье.
Хроника, как всегда, была строга. Она не соболезновала, не жаловалась, не поминала умерших. Она перечисляла: сколько держался барьер, где и как его проломили, сколько домов сожжено, какие семьи не успели вывести, какие отряды и корпуса участвовали в отражении атаки, сколько сиванитов пропало без вести. От этой сухой точности прошлое становилось только страшнее.
Астиль знала все эти данные почти наизусть. И всё же всякий раз, когда взгляд её доходил до места, где были перечислены убитые в Каменном Гнездовье сиваниты, у неё холодело в груди. Там, в нескольких коротких строках, была вся её семья.
Она помнила всё случившееся почти досконально. Помнила липкую землю под босыми ногами, когда её, ещё маленькую, выволокли из-под опрокинутой телеги. Помнила, как кричала мать, когда ее рвали скелеты. Помнила, как потом долго думала, что Лоза, просто отвернулась от этого места. Отвернулась от неё. Астиль снова и снова прокручивала внутри себя каждое мучительное событие того дня. А когда от невыносимой боли во всем теле ее начинало тошнить, она делала небольшую передышку, а затем снова возвращалась в тот день.
— Почему они просто не ушли из деревни после первой волны, — сказала вслух Астиль. — Сейчас все были бы живы…
Дриада положила руки ладонями на стол, высоко подняла голову, сделала глубокий вдох и уже была готова в очередной раз вернуться в Каменное Гнездовье. Но погрузиться в новый круг боли ей не дал резкий надменный голос раздавшейся у нее за спиной:
— Совершенно не обязательно было отрубать мне голову.
Астиль обернулась и перед её взглядом предстала маленькая чёрная птица совершенно ничем не примечательная. Вот только глаза у неё светились неестественным голубым огнём.
— Ты совсем обезумел, — сказала Астиль. — Быстро внутрь!
Птичка перепрыгнула на спинку кресла, стоявшего рядом с окном. Дриада подняла руку и по щелям в стенах тотчас же двинулись лозы. Одна легла на ставню, другая на дверь, третья поползла под потолком. Спустя несколько секунд, вся комната оказалась отгорожена от внешнего мира плотной стеной сплетенный между собой побегов. Атмосфера в комнате стала плотнее, глуше. Даже лампа как будто потускнела. Больше ни одного звука не должно было просочится во вне.
— Ты хоть представляешь себе сколько стоило это тело? — птичка горделиво вскинула носик. — А ты просто взяла и варварски оторвала ему голову!
— Если тебе было так дорого это тело, то ты мог просто сбежать через портал и не вступать со мной в бой. — Астиль сжала кулаки и грозно посмотрела на птицу.
— Ну я же не мог не попробовать тебя на вкус, моя дорогая — голос птицы приобрел слащавые интонации. — В общих чертах мне даже очень понравилось, как ты меня скрутила.
— Ты притащился в мой дом, только чтобы говорить все эти мерзости?! — Астиль начинала понемногу выходить их себя. — Зачем ты прилетел в Предел, Велев?
— Эх! — разочарованно проворковал Велев. — Ладно, к делу. Как ты, возможно заметила, наша операция пошла не совсем по плану.
— Я бы сказала, что она пошла совсем не по плану.
— Да-да, не по плану. Так вот сейчас нам нужно скорее решить, что мы будем делать дальше, — птица начала расхаживать из стороны в сторону по спинке кресла. — Очень скоро информация дойдет до Конклава и до вашего Совета Кроны, поэтому медлить сейчас точно не стоит.
— И что ты предлагаешь? — Астиль села на кресло и оперлась локтем о стол. — Я тебя внимательно слушаю…