Опытный функционер намерен избираться на пост главы ФИДЕ в этом году.
В этом году исполняется 20 лет с момента объединения шахматного мира и знаменитого матча Владимир Крамник — Веселин Топалов в Элисте. Его идеолог — многолетний босс ФИДЕ Кирсан Илюмжинов — в интервью «СЭ» рассказал о важных вехах в истории шахмат и желании вернуться на руководящий пост ФИДЕ на предстоящих выборах, которые пройдут в сентябре 2026 года в Узбекистане. По словам Кирсана Николаевича, свои кандидатуры готовятся выдвинуть представители Германии и Англии.
Вложил в шахматы около 100 миллионов долларов личных денег и денег своих друзей
— Что вам первым приходит на ум, когда вспоминаете чемпионский матч 2006 года в Элисте?
— Почему-то сразу вспоминаю фотографию со встречи четырех «К» в Праге: Кирсан, Карпов, Каспаров (Гарри Каспаров внесен Росфинмониторингом в перечень террористов и экстремистов, а также признан в РФ иноагентом), Крамник. В мае 2002-го мы подписали соглашение об объединении шахматного мира.
Но тут стоит вернуться почти на семь лет назад в Париж: 24 ноября 1995 года, когда Флоренсио Кампоманес (шестой президент ФИДЕ. — Прим. Т.Г.) предложил мою кандидатуру в качестве своего преемника. Мне было 33 года. Я уже был президентом Калмыкии, депутатом парламента РФ. Флоренсио отмечал мой управленческий опыт, тем более что за год до этого я помог ФИДЕ провести Всемирную шахматную олимпиаду. В 1994 году она должна была состояться в Греции, но в стране произошел кризис, и в итоге олимпиаду перенесли в Москву. Я выделил миллион долларов личных средств на ее организацию.
В 1995-м меня избрали президентом ФИДЕ, и главный запрос делегатов генассамблеи (тогда их было около 100) заключался в том, чтобы я смог объединить шахматный мир (раскол произошел в 1993 году, когда действующий чемпион Каспаров отказался играть под эгидой ФИДЕ и создал свою собственную организацию ПША. С тех пор и вплоть до матча в Элисте у шахматного мира было два чемпиона — по версии ПША и по версии ФИДЕ. — Прим. Т.Г.). Ситуация была сложная. Помимо двоевластия, ФИДЕ испытывала финансовые проблемы. У организации не было средств, чтобы провести главные турниры календаря, включая чемпионский матч Анатолий Карпов — Гата Камский. Даже машина, на которой передвигался президент ФИДЕ, находилась под арестом. Времени на раскачку не было, и первым делом я поехал на встречу с главой МОК Хуаном Антонио Самаранчем.
— Почему именно с ним?
— Тогда шахматы не были признаны МОК. Мы болтались между культурой, наукой и спортом. Это усложняло поиск спонсоров. Тяжело было убедить компании и богатых людей, что у шахмат есть потенциал. Мы встретились с Самаранчем, и он сказал, что не очень понимает, с кем разговаривать. Дело в том, что незадолго до меня к нему приезжал Каспаров, который хотел, чтобы МОК признал его организацию. Но я смог убедить олимпийского лидера, что надо поддержать именно ФИДЕ. Подробно рассказал о своих планах по решению главных проблем организации и завершению двоевластия.
В 1999 году в Сеуле состоялся исполком МОК. Самаранч вынес вопрос о шахматах, и там было два решения. Шахматы были единогласно признаны спортом, а ФИДЕ была признана МОК как единственная организация, которая представляет шахматистов в олимпийском комитете.
— Что это дало?
—Прежде всего — колоссальную поддержку национальных федераций. Так как шахматы не считались видом спорта, шахматные структуры не получали поддержки государства. Когда у меня были командировки по всему миру, то в моем протоколе были обязательные встречи с президентом страны, министром спорта и главой олимпийского комитета. Было много случаев, когда я приводил президента шахматной федерации к местному министру спорта и они впервые друг друга видели. После решения Самаранча ситуация сильно изменилась. Например, бюджет шахматной федерации Бельгии был пять тысяч долларов в год, а после признания увеличился в 20 раз. Я всегда говорил, что ФИДЕ — это не организация для больших чемпионов, а организация для всех шахматистов мира, которых объединяют национальные федерации.
Плюс это дало огромный толчок в глобальной популяризации. Если до моего избрания шахматные федерации были примерно в 100 странах, сейчас — больше чем в 220. Я объездил больше сотни стран, где не было шахматной федерации. Например, Оман. Богатая страна, соседствующая с ОАЭ. Помню, мы встретились с султаном Кабусом, министром спорта, провели продуктивные переговоры. Я оставил специалистов, и через месяц они зарегистрировали шахматную федерацию, а спустя какое-то время стали проводить десятки турниров в год.
— В 1995 году вы же сразу попытались организовать матч Каспарова и Карпова?
— Мы вели переговоры и даже заключили устный договор с двумя великими чемпионами. На продолжение суперсерии было выделено два миллиона долларов, но спустя какое-то время оба решили отказаться от таких условий. Потом вроде согласовали сумму, которая их устраивала, но нашлись новые контраргументы, которые сделали матч невозможным. Ситуация была сложная, но выход нашелся в разговоре с главным редактором «64» Александром Рошалем. В нашем диалоге возникло решение разыграть звание чемпиона мира по нокаут-системе при участии 100 ведущих гроссмейстеров мира. Рошаль проделал большую работу, собрав много разных вариантов, опросив коллег-журналистов. На Президентском совете в Сингапуре 1995 года я озвучил призовой фонд турнира в Гронингене по нокаут-системе в пять миллионов долларов. Никто мне не верил. Но я выложил чек на стол и сказал, что это не болтовня. Это реальные деньги.
До этого призовые не превышали миллиона, поэтому многие гроссмейстеры уходили в покер, другие сферы. Но такими гонорарами мне удалось вернуть многих в шахматы. У них появился реальный заработок. Потому что даже вылет в первом круге приносил около 20 тысяч долларов.
ЧМ по нокаут-системе в Нидерландах удался на славу. Его победителем стал Виши Ананд, и почти все участники оценили новый формат. Это была революция в шахматах. Затем мы провели яркие чемпионаты по нокаут-системе в Лас-Вегасе (1999), Индии (2000), Москве (2001) и Ливии (2004). Исключительно на мои личные средства, это не были деньги ФИДЕ.
— Сколько вы потратили на первом этапе своего президентства?
— Сложно оценить по годам. Могу сказать, что за 23 года в качестве руководителя ФИДЕ я вложил около 100 миллионов долларов личных денег и денег моих друзей. Эти деньги пошли не только на организацию крупных турниров, но и на развитие шахмат в разных уголках мира, просветительскую деятельность, помощь ветеранам шахмат.
Крамник и Топалов совершили гражданский подвиг
— Давайте вернемся к матчу Крамник — Топалов.
— Предыстория для молодого поколения. В 2000 году Каспаров проиграл Крамнику в Лондоне и настаивал на матче-реванше, но договориться у них так и не получилось. А в мае 2002-го (с чего я начал наш разговор) мы подписали в Праге соглашение, что я провожу объединительный матч между чемпионом по версии ПША и чемпионом по версии ФИДЕ, который определится на ЧМ-2005 в Аргентине (там было четко сказано, что по итогам матча в Элисте чемпион будет только один, и строго под эгидой ФИДЕ).
В Сан-Луисе чемпионом стал Топалов, а Крамник сохранил титул в драматичном матче в Бриссаго с Петером Леко (отыгрался на заказ в последней партии). Так Владимир и Веселин вышли на объединительный матч в Элисте. Но, как вы помните, ситуация и там была непростая. Так называемый туалетный скандал едва не прервал это противостояние в самом начале.
— Вы были вынуждены покинуть заседание глав регионов Южного федерального округа РФ под председательством Владимира Путина, чтобы разрулить ситуацию.
— Да, дело было в Сочи. Тем временем в Элисте Крамник и Топалов поссорились так сильно, что президент Болгарии прислал за Веселином свой самолет. Все было по серьезному. Нужно было действовать: ведь столько лет я занимался тем, чтобы организовать этот объединительный матч, и он оказался под угрозой срыва. Владимир Владимирович Путин подошел к стенду Республики Калмыкия. Вокруг много журналистов. Он отвел меня в сторону и сказал: «Кирсан Николаевич, там твои умные шахматисты не могут поделить туалет? Разберитесь». Практически сразу я вылетел в Элисту и двое суток вел тяжелые переговоры с делегациями.
— Эти переговоры были самые тяжелые в вашей управленческой карьере?
— Одни из. По прошествии лет я еще раз хочу поблагодарить Владимира и Веселина, что во имя шахмат они отказались от личных амбиций и согласились продолжить матч. Тогда был поворотный момент: или шахматы снова распадаются, или все-таки произойдет объединение. Поэтому считаю, что оба совершили гражданский подвиг.
— Перед заключительной партией матча в СМИ было распространено открытое письмо менеджера Крамника Карстена Хензеля, что в случае поражения Владимир не признает Топалова чемпионом мира и будет добиваться справедливости в суде. У вас были тогда сомнения?
— Когда они согласились продолжить матч при счете 3:2, я не улетал из Элисты и ежедневно встречался с обоими участниками матча, их менеджерами. Отслеживал их настроение. Да, в СМИ публиковались враждебные высказывания, но я чувствовал, что ситуация в целом под контролем. В итоге Володя победил на тай-брейке и все признали его победу.
— Крамник — последний на данный момент чемпион мира из России.
— Сережа Карякин и особенно Ян Непомнящий были очень близки к этому званию. Матч Карякина и Карлсена я вспоминаю с теплотой. В Нью-Йорке сошлись одногодки, и оба мои номинанты. В разные годы я включал их в элитные турниры по критерию «молодой талант». В 2004 году в Триполи играл Сергей, а через год в Ханты-Мансийске — Магнус. И вот спустя 11 лет они встретились в матче за корону. Приятно, что я не ошибся. Потому что тогда многие федерации предлагали своих кандидатов в номинанты.
— Чемпионы по версии ФИДЕ — Халифман, Пономарев, Касымджанов, Топалов — не входят в общую иерархию чемпионов мира. Как вы считаете, это справедливо?
— Не совсем. Они же не с улицы пришли к этому званию. Они победили в честной, открытой борьбе, в тяжелейших турнирах по нокаут-системе (Топалов выиграл круговой турнир в 2005 году в Аргентине. — Прим. Т.Г.). Пройдя тяжелое сито отбора и выиграв много мини-матчей у топ-игроков. Александр, Руслан, Рустам и Веселин тоже заслуживают того, чтобы называться чемпионами мира.
Мы позже вернулись к формату турнира претендентов и матча за корону, но если вспомнить 1995 год и тот самый раскол, то именно нокаут-система позволила спасти шахматы. Собрать вместе элитных гроссмейстеров. Тогда шахматы превращались в салонный вид деятельности. Где-то соберутся, поиграют. Ни призовых, ни нормальной организации, ни интереса СМИ.
— Сейчас по нокаут-системе раз в два года проходит только Кубок мира. В разговорах с «СЭ» Ян Непомнящий, Александр Грищук и Даниил Дубов говорили, что хотели, чтобы весь календарь ФИДЕ был построен на турнирах по нокауту. Как в теннисе или снукере, когда все играют на вылет. Вы согласны с этим?
— Когда я слышу эти мнения, то мне это как бальзам на душу. Потому что это мое детище. А шахматы динамично развиваются, и аудитории уже тяжело следить за круговыми турнирами. Нокаут удобен для шахматистов: пошла игра — претендуешь на серьезные деньги, нет — едешь на следующий турнир, а не мучаешься 11 туров. Этот формат выгоден и для организаторов, чьи расходы сокращаются с каждым туром, с отъездом каждого выбывшего. Возможно, я предусмотрю развитие турниров по нокаут-системе в своей программе на ближайших выборах президента ФИДЕ.
Когда мы только вводили нокаут-систему, то мне было интересно услышать мнение великих шахматистов. И в 1995 году формат поддержали Борис Спасский, Василий Смыслов, Нонна Гаприндашвили. Многие ведущие журналисты со всего мира, что мне всегда тоже было важно. Без этого я бы не вынес это предложение на Президентский совет.
Помню, Виктор Корчной был первым, кто раскритиковал меня. Говорил, да что этот Илюмжинов придумал, он разваливает ФИДЕ. А когда сыграл в Гронингене, то ему так понравилось, что он уважительно назвал эти турниры «Илюмжиновки».
— На днях исполнилось 95 лет со дня рождения Корчного. Вы были в теплых отношениях с Виктором Львовичем?
— Мы часто встречались на турнирах. Всегда приглашал его на обед или на ужин. Когда меня избирали на пост главы ФИДЕ, я сказал, что буду советоваться, консультироваться со всеми великими чемпионами. Мне всегда было важно услышать мнение Корчного, Спасского, Смыслова, Тайманова... Я даже ввел чемпионские пенсии для них, которые начислялись из моего благотворительного фонда. Ветераны получали по тысяче долларов. Многие из них жили на небольшую пенсию, и для них это было подспорье.
Еще помню, что для поддержки Виктора Корчного и Бориса Спасского я сделал матч в Элисте под названием «Битва титанов». В 2009 году они играли на сцене зала заседаний правительства Республики Калмыкия. Трансляция была организована на центральной площади города, куда приходили сотни любителей шахмат. И когда гроссмейстеры покидали зал, то проходили мимо любителей, порой садились с ними на скамеечку и анализировали партии. Великие шахматисты понимали, что этот матч организован для детей, для фанатов шахмат в регионе. И такая радость была, что два таких великих маэстро были так открыты к простым людям.
Фишер плакал: «Все меня обманывают, и только вы...»
— Вы рассказывали, что мечтали сыграть со всеми чемпионами мира.
— Играл мини-матчи с Гаприндашвили, Смысловым, Спасским, Фишером, Карповым, Каспаровым, Крамником, Анандом.
— Какая из этих встреч самая памятная для вас?
— С Фишером. С ним не играли ни Карпов, ни Каспаров, а мне это удалось.
— Сколько было партий?
— Четыре. Мы сидели на квартире Андрэ Лилиенталя (знаменитый советский и венгерский шахматист. — Прим. Т.Г.) в Будапеште, пили водку, закусывая черной икрой и пельменями. Долго не решался предложить Бобби сыграть, но потом все-таки набрался смелости. Он согласился. Я расставляю фигуры. Он разрушает первую линию и говорит: «Шахматы умерли, мистер президент». Надо думать с первого хода, и мы начали играть в шахматы Фишера. Первую я сразу продул, вторую — тоже, третью — сопротивлялся, а четвертую — чуть не выиграл. Но зато четыре партии с самим Бобби!
Бывают знаменательные моменты в жизни. Для меня это встречи с великими религиозными деятелями — Его Святейшеством далай-ламой, папой римским Иоанном Павлом Вторым. С великим политиком Владимиром Владимировичем Путиным. С провидицей Вангой. Но самое большое счастье — это тот вечер в компании Фишера. Он гений, полубог, который спустился на землю.
Кстати, между делом я хотел «затащить» 11-го чемпиона мира в ЧМ по нокаут-системе. Предлагал серьезные подъемные, но он ни в какую не соглашался. Говорил: «Если будешь проводить ЧМ по моим шахматам, то буду участвовать и готов стать главным арбитром». Не получилось, но надеюсь, что я еще проведу официальный ЧМ по шахматам Фишера.
— С Фишером общались по-английски или по-русски?
— И так и так. Он прекрасно знал русский, читал шахматную литературу на нашем языке, газеты. Первая наша встреча связана также с литературой. Дело в том, что советское издательство ФИС издало книгу Фишера, не выплатив, как тогда было принято, никакого гонорара. Фишер обиделся — написал письмо Борису Николаевичу Ельцину. Тот спустил его в Минспорт, и там оно сгинуло. Время было такое — шахтерам зарплату платить было нечем, а тут какой-то американец. Но я как гражданин России решил восстановить честь страны — выплатил 11-му чемпиону мира гонорар 100 тысяч долларов из своих средств. Тот плакал: «Все меня обманывают, и только вы...»
До сих пор помню его звонок, когда я был в аэропорту перед вылетом в Будапешт. Бобби спросил, везу ли я ему 100 тысяч долларов. Ответил, что везу, и он сказал, чтобы я достал оттуда тысячу и купил черной икры и черного хлеба. Сказал это по-русски, чтобы подчеркнуть важность момента.
— Вы же помогли Борису Спасскому вернуться в Россию после того, как он попал в тяжелое положение во Франции?
— Можно и так сказать. Это была не самая приятная история, и мне не очень хочется про это рассказывать. Скажу лишь, что я всегда старался поддерживать Бориса Васильевича. В Элисте открыли школу его имени. Он по несколько раз в год приезжал к нам, жил в Сити-Чесс, проводил занятия для детей. Спасский был великим шахматистом, но при этом очень простым, чутким человеком.
— Вообще, как вам пришло в голову развивать шахматы в Калмыкии?
— Для меня как президента Калмыкии было важно открыть регион миру, а мир — региону. Население республики всего 300 тысяч человек, но о нас никто не знал. Помню, когда я учился в третьем классе, мы поехали на Мамаев курган, и экскурсовод говорит: «У вас на Севере холодно, погрейтесь здесь». А это соседний регион, между нами всего 300 км. Или в армии служил в Ростове-на-Дону. Сержант спрашивает: «У вас там белые медведи ходят?» Какие белые медведи? О нас не знали даже соседи.
А теперь представьте, какой был эффект от шахматной олимпиады, когда на улицах появились мексиканцы, японцы, бразильцы... Все начали учить языки, нанимать репетиторов. А когда я был маленький, то единственная делегация, которая посетила Элисту, была из Монголии. А потом в Элисту приехали Спасский, Карлсен, Гельфанд... Одним из первых президентских указов я ввел обязательный урок шахмат. Как результат, стали появляться шахматные звездочки: Санан Сюгиров, Баиры Кованова, Эрнесто Инаркиев, Роман Шогджиев... До этого у нас не было ни одного мастера спорта по шахматам, ни одного союзного арбитра.
У нашей страны должен быть кандидат на предстоящих выборах ФИДЕ
— Вы человек, который закончил раскол в шахматном мире и вновь вернул статус одного чемпиона мира. Вам не кажется, что сейчас история повторяется и новый турнир ФИДЕ совместно с Norway Chess приведет к неразберихе?
— Предположим, что этот турнир сделан под Магнуса, который выиграет его, и многие начнут говорить: вот он, настоящий чемпион. А лучший игрок по версии ФИДЕ — это история, которая себя изжила. Мы уже проходили это. Если будет два чемпиона мира, то все опять будет размыто. А нужна четкая вертикаль, чтобы шахматы наконец-то вошли в олимпийскую программу. Поэтому не очень понял, почему ФИДЕ поддерживает этот проект.
— При этом наши сборные по-прежнему отстранены от командных турниров.
— Знаете, когда в 2024 году комиссия по этике ФИДЕ лишила Федерацию шахмат России членства в организации на два года, то я был поражен (спустя три месяца апелляционная палата отменила это решение. — Прим. Т.Г.). Сколько чемпионов мира из России, сколько наших тренеров развивали шахматы в разных странах мира, в том числе которые сейчас вышли на лидирующие позиции (в той же Индии или США). Сколько мы проводили крупнейших турниров, сколько наши спонсоры вложили в призовые... И тут комиссия по этике исключает Россию, а Аркадию Дворковичу объявляет выговор. Это какой-то нонсенс. Это все равно, если бы ребенок сделал выговор своему отцу.
— 14 декабря прошлого года состоялось заседание генассамблеи ФИДЕ, на котором обсуждался российский вопрос. За отмену всех санкций в отношении российских шахматистов проголосовал 61 делегат, против — 51. Но по окончании заседания Аркадий Дворкович заявил, что организация будет консультироваться с МОК. Как это можно объяснить?
— Я благодарен Федерации шахмат России за профессиональную и последовательную работу по возвращению флага и гимна нашим спортсменам, но здесь, к сожалению, нужна и политическая воля со стороны ФИДЕ. Расскажу вам недавнюю личную историю. Я был на молодежном ЧМ в Монголии. Играют 750 детей со всего мира. Ребятишки из других стран выбегают на награждение, обвязанные своими флагами, играет гимн. А когда объявляют победителя из России, то нет ни гимна, ни флага. Я подошел, поздравил, вручил кубок, и ребенок мне говорит: «Кирсан Николаевич, почему к нам такое отношение?» Честно, мне, как человеку, который возглавлял ФИДЕ 23 года, стыдно.
Меня тоже просили лишать флага, дискриминировать шахматистов разных стран. Ирака и Ливии, например. Но это против духа спорта и шахмат, которые должны объединять, а не служить средством для политических игр. Я всегда на корню такое пресекал.
— В последнее время вы посетили много стран: Монголия, ОАЭ, Швейцария, Узбекистан...
— Не все выкладываю в соцсети. За прошлый месяц посетил 14 стран и шесть регионов России. Был в Курской области, Волгограде. Выступал в госпиталях, в том числе для участников СВО, давал сеансы одновременной игры. Занимаюсь просветительской деятельностью.
— Можно сказать, что эти визиты связаны с поддержкой вашего выдвижения на пост главы ФИДЕ?
— Мне для этого не нужно никуда ехать: в большинстве стран и так уверены, что я до сих пор президент ФИДЕ. (Улыбается.) По-прежнему получаю сотни сообщений. От шахматистов, родителей, организаторов. Из Конго, Заира, Южной Кореи... Не хватает денег на организацию турнира, нет средств на шахматные наборы, помогите издать учебник, добавьте на сложную медицинскую операцию. И каждый день звонки от национальных федераций — просят выдвинуться, готовы поддержать.
— Готовы ли вы вернуть России флаг и гимн, если возглавите в сентябре ФИДЕ?
— Конечно. Первым делом я верну флаг и гимн российским шахматистам и закреплю в Уставе ФИДЕ, что такие санкции недопустимы в отношении любой страны. Если сейчас затянется конфликт на Ближнем Востоке и кто-то будет настаивать на санкциях в отношении Израиля, США или Ирана? С 1995 года я говорил, что шахматы вне политических распрей. В 1996 году я приезжал к Саддаму Хусейну. Ирак находился под санкциями ООН. Мы провели там шахматный турнир, я привез туда футбольный «Уралан», чтобы они сыграли товарищеский матч. Мы провели там конкурс симфонических оркестров «Вавилонские ночи». Тогда меня поддержал Жак Ширак, который прислал в Багдад оркестр из Франции. Когда Хусейна свергли, я приехал договариваться о развитии шахмат с его политическими оппонентами. Многие отговаривали: мол, меня порвут из-за связи с Саддамом, но никаких проблем не было.
Или ситуация в Триполи в 2004-м, где мы проводили ЧМ по нокаут-системе. У Ливии нет дипломатических отношений с Израилем, и гроссмейстер Вадим Милов не мог получить визу. Я приехал в Сирт, где мы встретились с Муаммаром Каддафи в военной палатке. Объяснил ему ситуацию, и он при мне позвонил главе МИДа и сказал, чтобы всем участникам ЧМ дали визы. И все в итоге сыграли.
У меня всегда была установка, что надо дружить со всеми. Политика изменчива, и почему мы должны на это реагировать? Или вспоминаю случай, когда ездил в Северную Корею. Кто-то советовал мне, что не стоит этого делать: мол, их политический лидер токсичен. Я отвечал: что значит токсичен? Главное, он поддерживает шахматы. Для меня главной целью всегда было развитие.
— Сейчас вы готовы его продолжить?
— Я покинул свой пост ради шахмат — потому что под санкциями, которые ввели против меня в 2015 году, было сложно исполнять свои функции. Поэтому в 2018 году поддержал выдвижение Аркадия Дворковича и попросил всех своих сторонников проголосовать за российского кандидата. Когда Аркадий Владимирович выиграл, то по его инициативе был изменен Устав ФИДЕ в части продолжительности работы президента. Что можно избираться только на два срока. В сентябре его полномочия истекают. Говорят, что баллотироваться будут кандидаты из Германии, из Англии. У нашей страны должен быть кандидат на предстоящих выборах, и надеюсь, Россия поддержит меня.
— В 2023 году Генассамблея ФИДЕ проголосовала за отмену ограничений на количество президентских сроков. Так что у Дворковича еще есть возможность выдвинуться. Вы не обсуждали с ним этот момент?
— Для меня это странно. Все-таки не простые люди руководят национальными федерациями — это серьезные бизнесмены, политики, юристы. Они и в 2018 году проголосовали за Дворковича только потому, что поддержали ограничение по сроку.
— Правильно я понимаю, что вы пойдете на выборы, даже если выдвинется другой кандидат от России?
— Для меня принципиально важно только одно: кого поддержит и выдвинет Россия.
Без Карлсена чемпионский цикл выглядит сиротливо
— Уже есть понимание по возможной команде?
— Президент ФИДЕ идет с командой из пяти человек: первый вице-президент, два вице-президента, казначей и генеральный директор. Мне предлагают разные кандидатуры, так что есть над чем подумать.
— На каких задачах сфокусируетесь на посту президента ФИДЕ?
— Девиз FIDE First по-прежнему остается актуальным. Развитие шахмат во всех уголках планеты на базе поддержки национальных федераций останется приоритетом. Я как и прежде будут посещать страны (а обычно у меня не менее 100 за год), встречаться с главами федераций, министрами спорта и руководителями стран для развития шахмат —профессиональных, любительских, в школах, детских садах, университетах, городах и селах.
Надо сделать шахматы олимпийским видом спорта. Мы были очень близки, когда вели переговоры с президентом Южной Кореи, чтобы он номинировал шахматы на включение в программу Игр-2018 в Пхенчхане. Дело в том, что в зимних Играх участвует ограниченное количество стран. Шахматы могли бы изменить это, ведь мы привезли бы спортсменов минимум из 100 стран. Но в последний момент все сорвалось. Теперь надо довести дело до конца. Программа-минимум — это войти в олимпийскую программу, а программа-максимум — чтобы шахматы были представлены и на летних, и на зимних Играх.
Еще один важный момент — реализация программы «Шахматы в школе». Чтобы во всех странах, которые входят в систему ФИДЕ, появился урок шахмат — факультативом или предметом обязательной программы. И очень хочется закончить историю One billion chess player — One billionsmart people (один миллиард играющих в шахматы — один миллиард умных людей). Сейчас около полумиллиарда человек играют в шахматы, а я хочу довести число до одного миллиарда шахматистов на планете. Наконец, выполнить наказ 11-го чемпиона провести чемпионат мира по шахматам Фишера.
— Если Индия выиграет право проводить Олимпиаду-2036, то было бы естественно, если бы шахматы попали в олимпийскую программу?
— У них очень большие традиции, есть два чемпиона мира. Это национальный вид спорта Индии, поэтому это было бы логичное решение.
— Когда вы впервые озвучили идею о возможности вновь выдвинуть свою кандидатуру на пост президента ФИДЕ, то почти все эксперты поддержали это решение. Негативно высказался только Анатолий Карпов. У вас есть понимание почему?
— Анатолий Евгеньевич великий шахматист, уважаемый лично мной. И я горжусь, что мне, кандидату в мастера спорта из Элисты, удалось выиграть выборы президента ФИДЕ у двух чемпионов мира — Карпова (2010) и Каспарова (2014).
— Если говорить о действующем чемпионском цикле, не кажется ли вам, что он требует изменений?
— Необходима работа специализированных комиссий, надо выслушать предложения национальных федераций, предложения шахматистов, причем не только элитных, журналистов. Как было с чемпионатом мира по нокаут-системе. Жизнь показала, что не надо ничего разрушать. Да, если у шахматистов есть недовольство чемпионским циклом, отбором на турнир претендентов, то давайте рассмотрим, какие есть варианты.
— Вы попытались бы убедить Магнуса Карлсена вернуться в чемпионский цикл?
— Решение исключительно за ним. Сейчас у него не самые теплые отношения с ФИДЕ, и для организации это упущение. Магнус — гений, суперзвезда. Шахматный мир должен сказать ему спасибо за популяризацию, развитие шахмат во всем мире. Карлсен — пример для многих молодых шахматистов по всему миру, как можно построить блистательную карьеру в шахматах.
— Вы хотели бы, чтобы он еще сыграл в матче на первенство?
— Конечно, без него чемпионский цикл выглядит сиротливо.
«Он богом избранный президент». Экс-глава ФИДЕ Илюмжинов благодарен Трампу за отмену личных санкций
«Он поставил на кон все: и честь, и порядочность». 15 лет «туалетному скандалу» в шахматах
Разорвал письмо Госдепа и плюнул на его обрывки. Как Бобби Фишер из гения шахмат стал гением эпатажа
Шахматы могут стать олимпийским видом спорта в 2036 году. Это произойдет, если Игры отдадут Индии
Карлсен продолжает устраивать шоу: получил «технарь» за сбитые фигуры
Тимур Ганеев, «Спорт-Экспресс»