Глеб смотался в кухню и притащил оттуда глобус-бар. Папазол смотрел на глобус и нервно глотал воздух, а Болюс завопил во всю мощь:
– Вы что, все ослепли?! Ну, не могу!! У вас всех тyпизм что ли наступил? Да вы глаза-то протрите! Ну, что же вы все слепoдыры какие-то!
Глеб уставился на глобус, и разозлился на себя. Как же он не заметил, что это вообще не Земля?!
Водя по глобусу пальцем, Болюс вещал:
– Это же Ваирин! Смотрите! Это вот – Южная Звезда, это – Северная Чаша, а вот это – Сумеречный Континент. Мы с магистром вот отсюда. Наше королевство Неарит на Южной Звезде. Правда, мы последнее время редко бываем дома. Дел полно.
– М-да… Теперь информация есть, но мыслей нет, как и с фамилиями, – заметил Глеб.
Раздался телефонный звонок, Ник взял трубку.
– Фил, это тебя.
Пока Филу что-то говорили по телефону, тот периодически подпрыгивал и вопил:
– А если вы опять ошиблись?! А перепроверили? А другими способами? Неужели у всех?! – в телефоне бубнили. Их эскулапу совершенно очевидно было не по себе, он плевался и шипел, потом бросил трубку и признался. – Ничего не понимаю!
– Ну-ка, выпей! – Дон усадил его на диван и налил опять водки.
– Сопьётся, – неодобрительно проворчал Игорь.
– Не успеет, – возразил Болюс. – Пусть! Он иначе говорить не сможет. Очень перевозбужден. Я даже успокоить не могу, так его колбасит.
Фил хряпнул четверть стакана, потом провыл:
– Они негры. Представляете? Эфиопы иху мать!
– Поточнее, – Болюс стал серьёзным. – Только с подробностями и предысторией.
Фил сожрал бутерброд из солёного огурца и шоколадки, и заявил:
– Я так понимаю, ты или анализируешь, или тупо смотришь в стену. Я, похоже, становлюсь экспертом в смотрении в стену – всё знаю и ничего не понимаю. Так вот! Наши трупы не эфиопы, конечно, а откуда-то мерзавцы из центральной Африки. Но как они сюда попали?
– Гачи! – тяжело бросил Болюс. Полковник угрюмо уставился на него. Ксен подобрался, как перед прыжком, а Глеб рефлекторно сел так, что прикрыл его спину. Игорь, опять же рефлекторно, выпустил собак, и они с Леонидом встали у двери. Ученик некромант нахмурился, глядя на их встревоженные лица, и поторопился пояснить. – Мы, когда первый раз налетели на гачей, едва выжили. Нас из-под Борнаула выбросило в районе озера Рудольфа в Африке, через портал гачей. Там гачи прятали своих личинок.
Дон покачал головой, он ещё не бился с гачами, поэтому дёрнул своего лоис.
– Поясни, они же не похоже на африканцев!
Фил, который про гачей знал много, проворчал:
– Хорошо, пусть так! Пусть, эти мерзавцы имеют гены гачей. Пусть эти последовательности ДНК взяли у личинок. Но! Почему не у местных гачей, а оттуда?
– Стоп! – Полковник остановил их и позвонил. – Рем, это я! Выясни, кто работал с личинками гачей. Да! У всех фигурантов, гены кенийской популяции гачей. Всё!
– Лихо! – Фил угрюмо качнул головой. - А в Центре ничего про это нет. У нас что, к этому избирательный доступ? Почему? Мы же с этим работаем?
– Рем выяснит подробности, а мы морду кирпичом и молчок, – Мелетьев хлопнул по плечу врача. – Фил, звони своим ребятам! Они теперь под ударом. Пусть уничтожат все следы своих изысканий.
Очередной звонок.
– Серый! Я полагаю, что вы никому не сказали о ваших открытиях? Молодцы! Даже так? Молчите! Всё уничтожьте! Всё! – Фил повернулся ко всем. – Ребята – молодцы, почуяли жареное. Успели почистить диск. Им ребята из центра наблюдения рассказали, как сделать. Прикиньте, неожиданно, к ним прибыл посыльный из Москвы, весь в эполетах, так сказать, с кучей документов, и забрал все данные, по Вермелю, трупам и вообще всё!
– Атас! Быстро среагировали, – заметил Полковник, – и это не Рем. Это кто же так подсуетился?
– Это кто-то в Москве крысячит, Юрий Петрович. Надо бы Вашего Рема прикрыть! – заметил Игорь. Он очень волновался. Впервые за многие годы ему было тепло и уютно среди людей, а не собак, и он очень боялся, что с его родичами и их близкими им друзьями что-нибудь случится.
Полковник, благодарно покивал ему и опять набрал номер.
– Рем, учти, они все переболели лихорадкой. Все. Я только что узнал. Да-да, и своим ребятам сообщи об этом тоже. Переболели какой-то особой, с очень быстро протекающей формой развития болезни.
– Оригинально! Надо думать, что ты предупредил, что вас слышали и опередили, – Папазол уставился на полковника, тот кивнул. Магистр вздохнул. – Жаль, что мы поздно узнали, мы бы иначе с Вермелем побеседовали.
– Правильно, но теперь оба тела тю-тю, – также вздохнул Глеб.
– Это очень хорошо! – одобрительно фыркнул Фил. – Ведь те поспешили, и невольно обнаружили себя. Но! Какое это всё имеет отношение к тому преступлению? Вот что непонятно! Зачем насиловали? Почему не убили сразу? Зачем убили через десять лет? Что тот придурок говорил про дочерей? Чьих дочерей? У Дона же только одна сестра была!
– Кое-что объяснить можно, – Глеб сосредоточенно посмотрел на всех. – Убийство, особенно женщин, всегда стараются расследовать до конца, а вот дела по изнасилованию редко удаётся завершить. Сами пострадавшие не хотят огласки и тому подобное. Мне кажется, не прыгай, Дон, что это убийство – какое-то скоропалительное действие. Странно, что в нём участвовали все с генами гачей.
– Это почему странно? – рассердился Дон. – Они мерзавцы! Нелюди!
Глеб покачал головой, встал, походил, чтобы успокоиться.
– Именно! Именно это и странно! Пойми, они не люди! У них гены, не людей. Не знаю, как они к ним попали, и как они сохранили внешний вид людей. А теперь подумай! Если они не люди, ведь гачи едят людей, то почему же возникло желание насиловать? Парни, вы видели когда-нибудь, чтобы кошки нaсилoвaли мышек, или собаки – кошек? Это же с точки зрения природы поведенческая патология.
Кинологи переглянулись, и Игорь заметил:
– Такое редко, но бывает у мелких собак, редко бывающих на улице и не контактирующих с другими собаками, но про кошек я не слышал, никогда. Возможно такие отношения появляются в связи с неправильным содержанием животных? Я слышал, что иногда возникает девиантное поведение у животных, находящихся на одном трофическом уровне, например, ослы и лошади, но не хищник и добыча… Лев не будет вступать в половые контакты с ланью.
– Не ищи объяснение в биологии, – возразил Папазол. – Иначе, зачем нам подкладывают Золотые Яйца? Вермель всего не знал, и он многое придумал. Не зря же он все время ссылался на какого-то хозяина!
Ксенофонт такой же мрачный, как и Болюс, прохрипел:
– Есть ещё информация! Я почти половину соратников потерял, когда гачей убивал в обнаруженном нами гнезде. Гачи тогда пытались спрятать какие-то документы, но всё сгорело, почти всё… Осталась сказка про Курочку Рябу и описание битвы Тахтамыша с Тамерланом, – Глеб положил свою руку на его, сжатую в кулак, Ксенофонт сглотнул и успокоился. – Нас выжило трое после того боя. Наши истинные охотники считают, что они это прятали не просто так. Меня сюда послали, потому что именно здесь возможен массовый прорыв гачей в города. Ваши дорги-охотники всё время патрулируют места наиболее вероятного появления гачей, их интуитивисты предчувствуют опасность.
– Опасность? Какую опасность? – Глеб спросил и почувствовал, как не он, а организм, насторожился, и пересел так, чтобы быть по левую руку от лоис.
Дон бессознательно повторил его и расположился так же по отношению к Филу. Папазол нахмурился, когда лоисы рефлекторно прикрывают друг друга, то опасность уже рядом, точнее уже здесь. Он едва успел положить заклятье прозрачности на стены, и все увидели чью-то убегающую фигуру. Оба пса тихо зарычали, их приучили так подавать сигнал.
– Гачи! – выдохнул Леонид.
– За ними! – рыкнул Папазол.
Удивительно, но на улицах, то ли от того, что было очень поздно – три часа ночи, то ли по другим причинам, но не было ни машин, ни запоздалых гуляк. Преследуемое ими существо неслось с невероятной скоростью прямо по дороге, бойцы – молча, за ним. Бег по ночному тёмному городу на пределе возможностей был доступен только потому, что они не имели генов людей.
Когда они добежали к Филармонии, то Глеб прохрипел, задыхаясь:
– Однако! Ксен, не догадываешься, куда тварь бежит?
Фигура метнулась в переулок. Болюс взмахнул руками и затемнил окна в жилых домах. Папазол, бросил огненный шар, и существо осело на землю. Они подбежали к тому, кто удирал от них, и остановились озадаченными. Существо не было похоже на обычных гачей и их личинок.
– Вы поняли? У него же нет скелета, – прохрипел Папазол. - Когти роговые.
Фил вытащил из кармана контейнер для проб, натянул перчатки, которые у него всегда были с собой, и стал собирать какие-то комки слизи.
– Как же он развил такую скорость? У него же гидроскелет какой-то, – проворчал Фил.
Папазол, дожигая останки существа, тяжело воззрился на бледного Полковника.
– Юра! Ваши опять начали эксперименты с гачами?
Мелетьев возмутился:
– Не может быть! Нет!! Гачей только уничтожают. Это не наши!
– Тогда вызывайте команду! – Папазол ещё сильнее помрачнел.
Через полчаса специальная команда прочёсывала улицы, подвалы и чердаки рядом с местом боя. Контейнер с пробами увезли в Центр. Группу Мелетьева переместили в новый дом.
На рассвете из Центра вернулись измученные Фил и Дон.
– У нас очень неприятная новость.
Болюс переглянулся с Папазолом и пророкотал:
– Вы успели все так быстро проделать?
– Да! У нас мощное оборудование и куча маркеров. Это существо не совсем гач, и не личинка, но у неё есть хромосомы от гачей. Это очень красивая генно-инженерная конструкция. Я и не знал, что кто-то так умеет делать, – просипел Фил. – Это принципиально новое направление в генной инженерии – безаналоговая конструкция.
Фил сел на стул и вздохнул.
– Тогда, кто это? – Болюс вытащил из кармана Фила записки и какие-то графики, потом признался. – Не понимаю.
– Никто не понимает. У этой твари сорок хромосом.
– Можно определить время создания этой конструкции? – спросил Папазол, переглянувшись с Болюсом. – Понимаешь в том НИИ просто клонировали гачей, но прошло много времени.
Фил немедленно принялся звонить, потом устало сообщил:
– Наши связались с американскими коллегами, им уже самолётом переслали материалы, те попробуют определить время создания химеры.
– Много осталось от человека? – угрюмо спросил Папазол.
Этот вопрос прозвучал так неожиданно, что все нахмурились, не готовые смириться с этой информацией.
Однако Фил ответил:
– Пятнадцать хромосом. Да-да! Это – хромосомы человека. Но! Есть и хорошее известие. Нет ни одной хромосомы, имеющей гены-регуляторы онтогенеза человека. Кроме хромосом гачей, удалось определить ещё две. Это хромосомы пятнистой гиены, – Фил дёрнул плечом. – Надо подумать, за каким им гены гиен?
Игорь угрюмо проговорил.
– А помните, что у гиен жёсткий матриархат? Может и у гачей матриархат?
– Харанг! – выругался Болюс. –Ты правильно угадал! У них матриархат. Кто же это сляпал и главное, где?
– Эта тварь бежала к квартире Ниночки, которую наша зазноба ненавидит. Я зуб даю! – бросил Глеб и, испытывая горечь, прохрипел. – Почему мы сразу не почувствовали эту тварь?
Ксен разозлился:
– Мы?! Скажи уж прямо, что я, охотник, ничего не почувствовал!
Глеб сердито сощурился, они ещё только начали сражаться, а уже непонимание. Он смотрел на лоис и молчал. Как ему объяснить, да и стоит ли, если такое у него бродит в голове? Его кровник и не понимал, а что тогда думать об остальных?
– Стоит! – рявкнул Папазол. Ксен прикусил губу, Глеб нахмурился, а магистр вопросительно уставился на них. – Рискнёте?
Они оба кивнули. Несколько минут, и они, побелев, вцепились в руки друг друга, впившись взглядом в глаза друг друга.
– Мы тоже! – и Дон немедленно вцепился в руки Фила, и они оба также перестали всё видеть и слышать.
– Мастер, что ты с ними сделал? – шепотом спросил Ник. – Ты посмотри, они как заснули!
– Дал доступ в души друг друга, – прошептал Папазол.
Николай поёжился, в памяти каждого было нечто, что не хотелось бы никому показывать. Только эти четверо другие, подумал он и встретил понимающий взгляд Леонида. Неожиданно он услышал, как тот думает о нём, о Коляне, прикинувшимся Ником.
Леонид, задумчиво рассматривал Ника и думал: «Классный мужик, трепаться не любит, всех спас от металлических лент и даже ни разу не напомнил об этом. Вот бы с кем напарником быть. С ним девчонку полюбить можно, и никто не узнает. И имя у него классное – Ник. Как укус собаки! Меня почему-то тянет к нему, хотел иметь бы я такого друга. Удивительно, ведь с Игорьком столько лет вместе работаем, а из-за того, что тот не подпускает к себе близко никого, с ним я чувствую себя просто соратником».
Николая аж повело от этих мыслей. И это думает Леонид?! Парень, который не побоялся идти только с собакой, против гачей, от которых всех колбасит? Леонид восхищался им?
Если уж смелый, то Леонид. Ведь он открыто увлекался тем, чем втихую, интересовался он, Ник, но всегда боялся сказать вслух – растениями. Ник дома держал дивную коллекцию марантовых, создав крошечный сад на окне, вызывая непонимание родных, а ему нравились листья марантовых, похожие на багоровые самоцветы. Леонид же во дворе общежития, где жил до встречи с их группой, устроил клумбу и открыто ухаживал за цветами. Он даже имени соответствовал – Владыка, лев. Живёт так, как считает нужным!
Ник взглянул в глаза Леонида и увидел в них потрясение.
Они укусили друг друга почти одновременно, потом долго стояли, опираясь на стену, потому что организм что-то бурно перестраивал. Полковник усадил их на диван, чтобы они пришли в себя, так их качало и трясло.
Папазол смотрел на Глеба и Ксенофонта и ждал, когда те кончат воевать с тем мусором в душе, который накопили за свою жизнь. Однако первыми разобрались с залежами непонимания Фил и Дон.
Фил, покраснев, прошептал:
– Можешь плюнуть мне в poжy, но я действительно так думаю. Какой есть, такой есть.
Дон заворчал на него, как пёс, потом возмущённо рявкнул:
– Ну и дypa.к! Я вообще не понимаю, как можно стесняться себя? Пошли кофе сварим, надо, чтобы мозги начали работать!
Полковник начал волноваться, все уже очухались, а Ксен и Глеб всё ещё стояли, не отрывая взглядов. Неожиданно Ксенофонт стал свекольного оттенка, а у Глеба посерели губы, и он прохрипел:
– С чего это ты так решил? Сам что ли об этом мечтаешь?
– Да, мечтаю, как и ты! – отрезал Ксен. – У нас будет дом, и зазноба родит нам детей… Когда-нибудь. Много детей! Очень много!
Они плюхнулись на диван, и Ксен крикнул:
– Ребята, сварите и для нас кофе!
– Страшно? – Папазол улыбнулся им, понимая, что они переживают.
– Сначала от глупости, мастер, теперь страшно потерять, – признался Ксенофонт.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: