Шторы на окнах были задернуты плотно, но Даби все равно казалось, что от него идет свет. Голубоватое, горячее марево, которое осело под кожу и теперь никогда не остынет.
Он рухнул на высокий стул у барной стойки, и дерево жалобно скрипнуло под ним. Пальцы еще подрагивали — от адреналина, от пламени, от того, что он снова сжег живое мясо. Запах горелой плоти все еще стоял в носу, смешиваясь с затхлым воздухом убежища.
Как же они хорошо горели. М-м-м… суки, сгорели. Как же хочется увидеть рожу папаши.
Перед ним звякнул стакан. Курагири, бесстрастный как всегда, поставил виски и бесшумно исчез в тени. Даби даже не кивнул. Просто взял стекло в ладонь, чувствуя, как нагреваются стенки от его пальцев.
— ДА-БИ-И-И! — голос Твайса прозвучал раньше, чем он появился сам.
Дверь распахнулась так, что чуть не слетела с петель. Твайс влетел внутрь, размахивая руками, как ветряная мельница.
— Ты меня бросил! Бросил! Ты ушел вперед и даже не обернулся! А если бы меня схватили?! А если бы я… А если бы я справился сам? Я справился! Я крутой! Но ты все равно козел!
Даби сделал глоток, не оборачиваясь. Виски обжег горло, но это было приятное жжение. Контролируемое. Свое.
Заткнись, Джин. Голос как дрель. Бесит.
— Я скучала! — Тога материализовалась сбоку, повисла на его плече, заглядывая в лицо снизу вверх. Глаза у нее горели, зрачки были расширены. — Там была кровь? Много крови? Красивой, алой, горячей крови? Ты принес мне попробовать?
Она облизнулась, и Даби почувствовал, как ее пальцы впиваются в его рукав.
— Тога, — сказал он лениво, растягивая гласные, — если я принесу тебе кровь, кто будет мыть посуду?
Хотя эта ненормальная слижет её даже со стен. Боже, где я вообще нахожусь?
— А я вымою! — Твайс уже стоял с другой стороны. — Нет, не вымою, это отвратительно. Но если надо — вымою. Тога, отстань от него, он устал. Или не отставай, ему полезно.
Даби допил виски одним глотком и поставил стакан на стойку. Звон стекла прозвучал как точка в разговоре.
— Гори оно все синим пламенем, — пробормотал он в пустоту.
— Чего орете? — Шигараки вышел из коридора, ведущего в жилые комнаты, и вся его расслабленная поза говорила об обратном.
Он чесал шею с таким остервенением, что кожа под пальцами уже покраснела. В другой руке он сжимал телефон, и оттуда доносился приглушенный голос Гараки.
— …в больницу вас таскать нельзя, вы в розыске, так что я нашел человека. Обычная девчонка, сирота, шьет, готовит, раны обработать может. Причуда бесполезная для боя, но для вас — в самый раз. Завтра привезу.
Шигараки слушал, и лицо у него дергалось.
— Нам никто не нужен, — процедил он в трубку. — Мы не детский сад. Пусть идет нахер со своей причудой. Что она делает? Лечит? Мы не больные.
Лечит?
Даби замер. Только на секунду. Пальцы, которыми он крутил пустой стакан, перестали двигаться.
И зачем она нам? Меня не вылечить, Шигараки тем более… а эти на голову больные.
Он усмехнулся своим мыслям и отодвинул стакан.
— Гараки, ты меня бесишь, — продолжал Шигараки, но в голосе уже не было той уверенности. — Если эта дура будет путаться под ногами, я ее развею. Без следа. Понял?
Он сбросил вызов и швырнул телефон на диван.
— Какая-то баба завтра припрется, — сообщил он всем тоном, каким сообщают о конце света. — Лечить нас. С ума посходили.
— Лечить? — Тога захлопала ресницами. — А она вкусная? У нее кровь вкусная? Можно я ее попробую?
— Тога, нельзя, — устало сказал Спиннер, который все это время сидел в углу и чистил свое оружие. Он поднял голову, и его глаза-бусинки блеснули. — Человек придет помогать, а не едой быть.
— А если она согласится? — Тога наклонила голову. — Некоторые соглашаются. Если попросить красиво.
Они тут все ебанутые. И я вместе с ними.
Даби слез со стула и, не глядя ни на кого, пошел в сторону своей комнаты. Вернее, той каморки без окон, где стоял продавленный диван и пахло плесенью. Ему было плевать на запах. Он вообще ничего не чувствовал последние десять лет, кроме огня внутри.
— Даби, ты чего сбегаешь?! — крикнул Твайс. — Мы тебя обидели?! Я тебя обидел? Прости! Или не прощай, сам решай!
Даби поднял руку, не оборачиваясь, и помахал ей в воздухе. Лениво. Расслабленно. Дверь в его комнату закрылась с тяжелым стуком, отрезая голоса Лиги.
Лекарь, который будет лечить психически-больных. Смешно, она не проживет и дня в этом дурдоме…
