В 1811 году один из моих прадедушек по линии Анисимовых в Калязине венчался с Анной, дочерью жителя Кашина Матвея Петровича Неклюдова. Таким образом дальнейший поиск повел в новый для меня город.
Кашин называют городом русского сердца. Это неудивительно, ведь центр поселения находится на своеобразном полуострове в виде сердца, образованном рекой Кашинкой.
Когда-то он проиграл Твери в полуфинале войн за возможность стать собирателем русских земель, а XVIII век застал его спокойным уездным городом. Ему подчинялись земли Калязина до объединения и придания статуса города слободам Троицкого Макарьева монастыря в 1775 году.
В Интернете выложены выписки из кашинских писцовых книг конца XVII века по городским жителям, среди которых числился ямщик Левка Неклюдов. Фамилия казалась достаточно редкой, поэтому основной задачей теперь представлялось связать моего Матвея и этого Левку.
К сожалению, все оказалось не так просто. Матвей Петрович должен был пройти по ревизиям в 1782 и 1795 годах, но — увы, с ходу ничего не получалось найти. Пришлось идти по метрическим книгам. В отличие от Калязина в Кашине было много приходских церквей, мне предстояло посмотреть их все.
Вновь мне помог перебор — удалось найти рождение Анны Матвеевны Неклюдовой в храме Корсунской иконы Божией Матери, а также второй брак Матвея Петровича. Другие Неклюдовы были упомянуты в приходе Воздвижения Креста Господня. Зацепок для продвижения вглубь веков не нашлось, семья будто бы исчезла из ранних метрик.
В таком состоянии кашинская ветка была «заархивирована» на пару лет в ожидании сил и мотивации продолжить работу.
Вскоре к семье Неклюдовых в XVIII веке добавилась потенциальная линия матери революционера Виктора Павловича Ногина. Кроме того, многих невест кашинцы брали из калязинских семей и наоборот — люди пропадали из моего калязинского древа или внезапно проявлялись. Например, часть кашинской семьи Дорогутиных перебралась в Калязин, а с ними и мог быть связан знаменитый большевик.
Спусковым крючком для плотных исследований стало знакомство с потомком купеческой ветви Дорогутиных, которая помогла сориентироваться в этой семье на несколько поколений. Объединив усилия, получилось углубить роспись этой семьи, а также найти «потерянное колено», переехавшее в Москву в начале XVIII века.
С последними связана интересная фонетическая особенность — в Кашине они были известны как «Дорогутины», а вот у московской ветки, видимо, вследствие особенностей говора редуцировались буквы «О». В документах XIX века они уже фигурируют как «Драгутины». Похоже, что генеалогу полезно знать особенности местных выговоров при поиске переселенцев.
Построив дерево из всех представителей рода, я не нашёл ни одной зацепки, которая связала бы Варвару Ногину с Андреем Дорогутиным. К тому же последних в дереве было несколько. К сожалению, эта задача осталась нерешенной, зато я получил опыт углубленного поиска в новом для себя городе.
Моя собеседница смогла помочь мне с Неклюдовыми. В Кашине была такая купеческая семья, приписавшаяся в соответствующую гильдию, выйдя из ямщиков углицкого яма. В Кашинском генеалогическом сборнике были приведены выписки из писцовых книг: оказалось, что на начало XVIII века в городе с такой профессией помимо Неклюдовых была еще семья Шуйновых.
Опуская промежуточные поиски, скажу, что пришел к следующему выводу: я не мог найти своих Неклюдовых, потому что они были Шуйновыми (Шуиновыми).
Осознание пришло, когда я стал игнорировать фамилию при просмотре метрик, учитывая только Имя-Отчество и профессию «ямщик».
Похоже, после ранней смерти отца в семье Шуйновых сыновей взяли на воспитание Неклюдовы.
Повзрослев, некоторые вернули фамилию родного отца (например, потомки Якова Петровича из фрагмента ревизии выше), а мой предок Матвей Петрович остался Неклюдовым. При этом параллельно существуют документы, где один и тот же человек фигурирует под разными фамилиями.
Так удалось «провалиться» почти на столетие в Город русского сердца, породнившись с уважаемыми семьями — с одними по духу, с другими по крови.
В Кашине мои поиски еще не закончены, остались еще перспективы: не найдена ни одна женская ветка Шуйновых-Неклюдовых, а их у меня набирается аж три: жены Гаврилы Григорьева Марфа Макарова (ок. 1700 г.р.), Петра Гавриловича Анна Ивановна (1734 г.р.) и супруга Матвея Петровича Параскева Степановна (1767 г.р.).