Ночь окутала военный городок густой тьмой, лишь редкие фонари да свет луны едва пробивались сквозь густые кроны деревьев. Морозец щипал лицо, ветер пробегался меж сосновых стволов тихим вздохом.
Солдат стоял в карауле, зябко кутаясь в шинель. Тишина стояла такая глубокая, будто мир вокруг замер навсегда. Но вдруг... еле заметный шорох нарушил покой ночи. Затаив дыхание, солдат повернул голову туда, откуда доносился звук.
— Стой! Кто идёт?
Его голос прозвучал громко и резко, словно выстрел, разорвал тишину ночи. Ответа не последовало, лишь лёгкий шелест листьев ответил солдату.
— Стой, стрелять буду!
Сердце забилось быстрее, пальцы крепче сжали автомат, он снял с предохранителя и посла патрон в патронник. Вдруг из темноты появился силуэт человека. Высокий, коренастый, странно одетый...
Это был прапорщик, знакомый всей части своей энергией и любовью к рискованным предприятиям. Ветви колючих кустарников запутались в форме, красный платок, повязанный на шее, свисал грязью и хвоёй. Глаза были воспалены, взгляд уставший и настороженный одновременно.
— Свои, свои, не стреляй, Петров! Это же я, Горбунков!
Голос звучал приглушённо, сдавленно от усталости и пережитого напряжения.
— Товарищ прапорщик?! А вы что там делали-то?
Горбунков устало прислонился спиной к дереву, тяжело дыша после долгого бегства.
— Ты понимаешь, Петров... Я пошёл сегодня вечером в самоволку. Знаешь женщину одну в деревне неподалёку? Да-да, та самая красавица Наташа. Думал, тихо-мирно проведём вечерочек. Только вот забыл предупредить её мужа — нашего родного замполита...
Петров округлил глаза, понимая всю серьёзность ситуации.
— Так он вернулся раньше?!
— Вернулся... Как гром среди ясного неба свалился! Ну, пришлось быстро сматываться через окно, чтобы ноги целы остались. Пока ползал три часа по лесу, чуть сердце не выпрыгнуло наружу. И самое обидное, мать честная, сапог потерял дорогой мой китайский, подарок жены любимой! Теперь завтра утром докладывать придётся начальству, зачем и почему босиком заявляюсь на службу...
И тут оба рассмеялись — негромко, вполголоса, стараясь не нарушить ночной покой. Смех этот был смешанным чувством облегчения и досады, страха и радости встречи.
Ночь снова погрузилась в свою таинственную неподвижность, солдаты стояли рядом, согреваясь теплом товарища и воспоминаниями о непростых приключениях этой холодной зимней ночи.
Затем Петров снял сапог с правой ноги:
— Товарищ прапорщик, — возьмите сапог, — я могу стоять и на одной ноге.
— Ты настоящий герой, — ответил прапорщик, — Я быстро.
Он ушел в часть. Скоро вернулся. Принес сапог солдата:
— Держи, Петров. Я могу и в старых сапогах походить, — обрадовал солдата прапорщик.
На следующий день перед строем было объявлено, что солдат получает отпуск 10 суток, не считая дороги. Замполиту было доложено, что около его дома в деревне бродил медведь, а сам прапорщик сумел прогнать дикого зверя.
С того дня двери в дом замполита были открыты для прапорщика всегда.