Я вспомнил про то, что обещал Корсону показать личный дневник Ватхитроса. Я надел рабочую мантию Тьмы, простую и удобную, не сковывающую движений, и отправился в зал Врат.
Резервные врата стояли сбоку от основных, массивных и величественных. Их кольцо было гораздо меньших размеров, более утилитарного вида, собранное из тёмного, потёртого металла. В трофейном мире уже стояли смонтированные врата-подарок Гоара. Я попросил инженера-оператора набрать нужный адрес, состоящий из пяти ключей плюс одна точка отправления.
При активации врат в зале несколько померкло освещение. Вся цитадель отозвалась низким гулом. Врата потребляли значительное (по меркам нашей нынешней ситуации с энергетикой) количество энергии. Техники доложили, что оно на уровне 1.5–2 ТВт. Это была ощутимая нагрузка, но проход открылся. Я шагнул в завесу...
Через секунду я уже стоял на красноватом песке мира Ватхитроса, недалеко от управляющей пирамиды.
Цапкариллоса тут не было, он был в архиве у Исдалуила. Зато сновали мои бесы. Они деловито разбирали те постройки, на которые нам указал Цапкар, как на не представляющие исторической и полезной в хозяйстве ценности — ветхие склады и бараки, восстановление которых было затруднено. В том числе и промышленный комплекс, с которого уже вынесли одну четверть полезного «лома». Грузовые виманы прилетали и улетали один за другим, производя транспортировку металла на переплавку.
Я прошёл к основанию пирамиды, её тень накрыла меня, даря прохладу. Я вошёл внутрь. Корсона ещё не было, но он должен был появиться с минуты на минуту.
Я поднялся в архивный зал. Голограмма с приветствием уже ждала меня. Я сел в кресло и активировал дневник. Последняя запись замерцала на экране. Теперь оставалось только ждать.
***
Я прождал Корсона где-то с полчаса. Время в этом мире текло иначе, но ожидание всё равно было томительным. Наконец, воздух в центре зала сгустился, пошёл рябью, и он появился. Владыка Времени, как всегда, был безупречен: в мантии, расшитой всякими диковинными часами, вечно молодой и модный.
Я молча указал ему на голограмму. Он подошёл ближе, его взгляд, обычно холодный и отстранённый, стал внимательным и цепким. Я активировал запись. Мы смотрели, как голографический Ватхитрос, дряхлый и уставший, произносит свои последние слова, прося прощения.
Когда запись закончилась, мы ещё несколько секунд молчали. Затем я показал ему главный каталог дневника.
Корсон был внимателен. Он не стал сразу просматривать всё подряд. Он медленно водил рукой по интерфейсу, открывая отдельные записи, вчитываясь в текст, иногда увеличивая какие-то схемы или диаграммы. Его лицо, обычно непроницаемое, смягчилось. В уголках глаз залегли морщинки грусти.
— Он так и не смог простить себя... — тихо произнёс Корсон, не отрывая взгляда от голограммы. — Всё это время... он винил себя за ту ссору.
— Он был упрямцем, — сказал я, подходя ближе. — Таким же, как и ты.
Корсон позволил себе лёгкую, грустную улыбку.
— Да. Это у нас семейное.
Он открыл одну из последних записей, где Ватхитрос описывал технологию создания своего солнца.
— Гений... — прошептал Корсон. — Он опередил нас всех. Я даже не представлял масштабов его работы.
Мы провели в архиве ещё час. Он читал дневник своего сына, а я стоял рядом, понимая, что являюсь лишь свидетелем очень личного, интимного момента. Это была не просто информация. Это было примирение через вечность.
Наконец Корсон закрыл каталог. Он посмотрел на меня, и в его взгляде была благодарность.
— Спасибо тебе, Саллос. Ты сделал то, что не смог бы сделать никто другой. Ты вернул мне сына. Хотя бы так.
Я склонил голову.
— Он был достоин памяти. И его мир теперь в хороших руках. Но тут есть в дневнике ещё кое-что... Секретный каталог. Написано, что пароль от него знаешь только ты.
Корсон на секунду задумался, его взгляд стал отсутствующим, словно он копался в воспоминаниях, которым была не одна сотня тысяч лет. Потом его рука дёрнулась, будто он вводил какие-то данные на невидимой клавиатуре.
На голографических экранах развернулась ещё одна запись.
Ватхитрос, пожилой, но ещё не дряхлый, явно проводил какой-то эксперимент. Он стоял в центре огромной лаборатории, окружённый вращающимися кольцами из чистого света и металла. Эксперимент со временем. Он буквально попытался превратить свой фиор в своеобразную машину времени и огромный мир-виман в одном флаконе.
Как он объяснял (а система переводила на современную диантрику), двигало им чувство вины. Он как будто пытался вернуться назад во времени, чтобы предотвратить свою ссору с отцом. Но что-то у него не получалось. Временные линии рвались, реальность шла трещинами. Наконец, один из двигателей просто взорвался. Голограмма дёрнулась, пошла полосами помех. Запись прервалась. Затем пошла другая запись, где он, уже совсем измождённый, сидел в своём кресле и говорил, что сдаётся.
Корсон просмотрел и эту запись до конца. Потом он нашёл расчёты Ватхитроса в соседнем каталоге и погрузился в них. Он молча изучал формулы, хмурился, качал головой, иногда бормоча что-то себе под нос.
Наконец он встал с кресла. Его лицо было глубоко задумчивым.
— Он был почти у цели... — произнёс он тихо. — Но временной срок прошёл слишком долгий. Даже я не смог бы обойти это ограничение, хотя на короткие сроки мои бесы умеют перемещаться и перемещать целые инфернальные микромиры... Поэтому у него не получилось. И я так понял, его смерть была суицидом... судя по последней записи... он говорит, что стал духом-голограммой библиотеки...
Он посмотрел на меня.
— Интересно, как её вызвать? Хотя... погоди-ка, Саллос...
Он сел обратно в кресло. Подумал. Подумал ещё немного, потом напрягся и начал произносить какое-то заклинание на стародиантрическом языке. Слова были тяжёлыми, вязкими, они словно сгущали сам воздух вокруг нас.
В это время голограммы на экранах сменялись одна за другой, реагируя на его речь. Внезапно воздух в зале сгустился, и в пространстве возникла другая фигура... хотя нет, это как раз была не голограмма. Это была полноценная тень. Тень Ватхитроса. Я понял это по плотности и по тому, как она искажала свет вокруг себя.
Ватхитрос: Приветствую вас. Кто вы такие?
Саллос: Я новый хозяин вашего мира. У меня кольцо...
Ватхитрос: Так значит, вы совершили ритуал? Всё сработало?
Саллос: Да, сработало. Премного благодарны. Мы постараемся использовать это место с пользой. Я представитель Схамбхалы... а это... это ваш отец, Корсон...
Ватхитрос: Отец?? Удивительно... я думал... я тебя никогда не увижу. К сожалению, моё общение с вами последнее, больше у меня не хватит энергии появиться... есть ещё минут десять, после чего мой дух обретёт покой навсегда, развеявшись в энергию
Корсон: Не торопись, сынок. Демоны почти не умирают... ты уйдёшь в исток, то есть в меня. Так ты хотя бы не будешь заперт в своём хранилище навсегда. Кажется, ты об этом мечтал...
Ватхитрос: Правда, отец? Прости меня...
Его призрачная фигура начала светиться ярче, но это было не сияние жизни, а вспышка освобождения.
— Я так устал быть один...
— Ты больше не один, — голос Корсона дрогнул.
Тень Ватхитроса улыбнулась — той самой улыбкой, которую мы видели на старых голограммах. А затем она просто втянулась в Корсона. Владыка Времени на мгновение закрыл глаза, и по его щеке покатилась одинокая слеза. Он глубоко вздохнул, словно принимая в себя не просто энергию, а целую вечность одиночества и вины своего сына.
Он стоял посреди зала молча.
Я не стал его тревожить. Я тихо отступил в тень, давая ему побыть наедине с собой и с тем, что только что произошло. Это был момент не для правителя, а для отца.
Камалока будет восстановлена.
Но сегодня мы восстановили нечто большее — мы вернули отцу его сына, а сыну — прощение отца. И это была победа более ценная, чем любая война. Это была победа над временем, над одиночеством и над вечностью.
Я тихо вышел из пирамиды, под свет нового солнца. Мир Ватхитроса спал, но теперь он был по-настоящему жив. И я знал, что его создатель наконец-то обрёл покой.
Спустя время из пирамиды вышел и сам Корсон. Он выглядел иначе. Не постаревшим, нет, но в нём чувствовалась новая глубина, словно он только что прожил ещё одну жизнь. Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидел не только Корсона, но и отголоски Ватхитроса.
— У меня его память. Вся. И знания, — сказал он, и его голос звучал глубже, чем обычно. — Всё-таки он был чертовски гениален. В этом ещё предстоит разобраться.
Он обвёл рукой мир вокруг, сияющий под светом нового солнца.
— И да, огромное количество вещей тут в его мире, даже его замки построены из сплавов тринития разной чистоты. Это очень дорогой металл. Однажды он нашёл залежи с большими запасами, также он его скупал у какого-то торговца...Даже местная река и та богата растворенными солями этого высокоблагородного металла
— Я не буду сносить архитектуру, — тут же ответил я. — Я обещал Цапкару не трогать исторические постройки... Я думаю, и тех запасов, что мы нашли в промышленном секторе, нам хватит. Даже хватит поделиться с другими иерархами если он им нужен..это настоящий клад..
Корсон кивнул, удовлетворённый моим ответом.
— В знаниях есть следы его остальных затерянных миров, — продолжил он, и его взгляд стал отстранённым, словно он уже видел что-то за гранью нашей реальности. — Межмировое кольцо не сработает на такие расстояния, слишком далеко отсюда... координаты семимерные... возможно, миры ещё там, где они оторвались от энергоканалов этого мира...
Он посмотрел на меня.
— Я сущность более многомерная, чем ты, Саллос. Я попробую их разыскать. К сожалению, его легионы полностью прекратили своё существование... Но если мне удастся найти те миры — ресурсов хватит на значительное пополнение общей казны Шамбалы.
Я склонил голову. Это была невероятная удача. Не просто новый мир и технологии, но и ключ к поиску целой сети потерянных миров.
— Я буду признателен за любую помощь для Камалоки, Владыка.
Корсон положил руку мне на плечо. Это был редкий жест расположения.
— Ты хорошо справляешься, Саллос. Ты оказался достойным хранителем его наследия.
Он шагнул назад, и воздух вокруг него начал сгущаться.
— Мне нужно время, чтобы всё это... усвоить. И начать поиски.
Он на мгновение замолчал, словно что-то вспомнив, и затем добавил, протягивая мне два осколка. Они тускло мерцали на солнце — один красный, другой зелёный. Это были те самые кристаллы-артефакты, в которые Ватхитрос заключил своё кольцо и часть себя.
— И ещё вот, возьми. Утилизируй.
Я принял их. На ощупь они были холодными и безжизненными. Теперь это был просто мусор. Артефакты выполнили свою функцию, став ключом к прощению, и их энергия иссякла.
С этими словами он исчез, оставив после себя лишь лёгкий запах озона и ощущение свершившегося чуда.
Я пришёл к вратам, набрал на пульте обратный адрес ИаШинхарии. Когда открылся портал, я шагнул в завесу. Через секунду я был дома.
Телепортировавшись прямо в замок, я направился в свой кабинет. Подошёл к утилизатору и бросил туда обломки артефактов. На дисплее побежали диантрические знаки и цифры, складываясь в итоговый отчёт.
Состав: сложный.
Тринитий: 20%.
Редкоземельные металлы: 40%.
Магическая энергия: 10%.
Минералы: 50%...
Общая оценка — 240 000 акров.
Хорошие камушки были. Очень хорошие. Четверть миллиона акров — это был не просто ресурс, это была полуторамесячная зарплата Хиариила. Я мог бы направить эти средства на ускоренное восстановление повреждённых энергоузлов или на премирование отличившихся легионеров.
Но я решил иначе.
Я вызвал Хиариила.
— Подготовь приказ. Всю сумму, полученную от утилизации этих артефактов, перевести в фонд помощи семьям погибших на южном фронте. И сделай это анонимно.
Хиариил кивнул, не выказав ни малейшего удивления.
— Будет исполнено, хозяин.
Я сел за стол и посмотрел в окно на свой город. Война продолжалась, но сегодня мы выиграли не только битву. Мы вернули отцу сына, обрели ценного союзника и получили ресурсы, чтобы почтить память павших.
***
Я не стал задерживаться в кабинете и телепортировался в энергетический квартал, чтобы посмотреть, как идут дела у техников из легиона Роновэ.
Они копошились в останках старого энергоблока, словно муравьи в гигантском, мёртвом муравейнике. Их жёлтые защитные костюмы мелькали между искорёженными металлоконструкциями. На меня они не обращали никакого внимания, полностью поглощённые своей опасной работой. Перекрикивая шум машин и гудение систем охлаждения, я стал искать главного бригадира среди них. Вскоре я его нашёл.
Кстати, радиационная обстановка вокруг была крайне неблагоприятной. Фон был превышен в 2460 раз. Пять промышленных кварталов вокруг были полностью остановлены, а все сотрудники распущены по домам на время работ. Воздух здесь буквально светился от остаточной энергии распада.
Я нашёл бригадира. Он, казалось, не обращал внимания на столь серьёзный фон, спокойно работая с плазменным резаком. Его звали Мирэнэ.
— Мирэнэ, — окликнул я его, подходя ближе. — Как продвигается работа по демонтажу?
Мирэнэ обернулся, и за стеклом его шлема я увидел спокойную улыбку.
— Господин Саллос, мы столкнулись с трудностями. Так как нижняя биозащита лопнула, приходится извлекать её осторожно и по частям. Вы бы тут не находились... Дело идёт... ещё четверо суток, и мы закончим демонтаж, дезактивируем местность. Активная зона успела расплавиться, часть гадолиний-урановой массы вытекла и образовала скопления... — он показал мне голографические снимки, на которых были видны застывшие, причудливые наплывы радиоактивного сплава. — Да идите уже домой. Мы-то к радиации привычные, можно сказать, мы ею питаемся... А вот вам может и приплохеть...
— Ничего, я недолго... — отмахнулся я, хотя чувствовал лёгкое жжение на коже. — Главное, успейте в срок. У нас низкий уровень мощности в системе... и взять её пока неоткуда, если что случится. Хороший был аппарат, 100 000 лет тут проработал. Гораздо лучше, чем его предшественник в 130-м квартале, который взорвался и загадил нам территорию, равную 200 кварталам.
— Успеем, господин, — кивнул Мирэнэ, возвращаясь к работе. Его резак снова вспыхнул, разрезая искорёженный металл. — Для нас это привычное дело. Всё зачистим под зелёную лужайку.
Я кивнул и телепортировался обратно в замок. Запах озона и радиации всё ещё стоял в носу.
Я вернулся в свой кабинет. День был долгим, но продуктивным. Мы сражались на фронте, восстановили справедливость для Ватхитроса, наладили работу трофейного мира и теперь были на финишной прямой с демонтажом старого реактора.
Я сел за стол и активировал кристалл связи.
— Хиариил, — сказал я. — Принеси мне отчёт по текущему состоянию энергосистемы. И подготовь виман. Завтра с утра я вылетаю на инспекцию 715-го квартала. Нужно запускать фабрику.
***
Хиариил вошёл в кабинет и, поклонившись, протянул мне планшет с отчётом. Я взял его и начал бегло просматривать сухие строки данных и графики.
ОТЧЁТ ПО ТЕКУЩЕМУ СОСТОЯНИЮ ЭНЕРГОСИСТЕМЫ ИАШИНХАРИИ
Дата: 29.03.2026 (по земному исчислению).
Общая мощность системы: 49,0 ТВт.
Источник питания: временный канал от трофейного мира Ватхитроса.
Статус основного реактора: демонтирован (осталось ~80% работ). Прогноз завершения: через 4 инфернальных суток.
Статус нового реактора (заказ Роновэ): в производстве. Срок поставки: 7 инфернальных суток.
ТЕКУЩАЯ НАГРУЗКА:
* Критическая инфраструктура (щиты, жизнеобеспечение, портальная сеть): 38,5 ТВт.
* Промышленные объекты (работающие): 7,0 ТВт.
* Резервный фонд: 3,5 ТВт.
АНАЛИЗ:
* Текущая нагрузка составляет 99% от доступной мощности. Система работает на пределе.
* Любой новый запуск (например, фабрики в 715-м квартале) приведёт к каскадному отключению других секторов.
* Прогноз: при сохранении текущего потребления резервный фонд будет исчерпан через 18 часов, что приведёт к автоматическому отключению некритичных систем (транспорт, освещение в жилых зонах).
ПОВРЕЖДЕНИЯ:
* Сектора 302, 303, 304, 642, 715, 823: полное отключение из-за выгорания распределительных узлов. Ремонтные бригады отправлены.
* Утилизационный завод: работа восстановлена в штатном режиме.
Я отложил планшет и посмотрел на Хиариила.
— Значит, у нас есть запас на 18 часов. Отлично. Это именно то, что я хотел услышать.
Я вызвал Урхаила.
— Инженер. Готовь аварийные бригады. Завтра в 715-м квартале мы запускаем фабрику. Питание возьмём напрямую от трофейного мира, в обход общей сети. И пусть твои ребята в кварталах без света работают быстрее. У них есть время до завтра.
На столе замигал кристалл связи. Вызов высшего приоритета. Я активировал его, уже предчувствуя, что разговор будет важным.
Амаймон: Саллос, как ваша нога?
Саллос: Терпимо, владыка. (Раны уже затянулись, остались шрамы и рубцы).
Амаймон: Я вчера сгоряча пообещал вам дать источник питания...
Саллос: Но у вас его нет...
Амаймон: У нас есть миниэнергоблок, модульный реактор переносной. И несколько техников по обслуживанию. Мощность, конечно, невелика, 6 ТВт, но зато он относительно чистый, никаких выбросов, кроме небольших количеств тяжёлой воды. Подарить не могу, но на время могу выдать. Куда доставить?
Я задумался. Шесть тераватт — это капля в море для всей Камалоки, но это было спасение для двух важных кварталов. Я немедленно вызвал Урхаила по внутренней связи.
— Урхаил, тут Амаймон нам тяжеловодный реактор хочет модульный предоставить. В какой квартал поставим?
— В 823-й можно, — отозвался он без промедления. — Там пустынная местность, подключим к местной сети, заодно и на фабрику в 715-м городе хватит.
Я вернулся к разговору с Амаймоном.
— Амаймон, отвезите в наш 823-й квартал, город Найградат. Там пустынная местность и рядом есть один из ключевых энергоузлов, куда это можно подключить и синхронизировать с основной сетью.
Амаймон: Отлично. Мои техники доставят его через час. И... спасибо за помощь на фронте, Саллос. Твой удар по их артиллерии был своевременным.
Саллос: Это был наш общий успех, владыка.
Амаймон: Не скромничай. Я слежу за твоими успехами. Ты хорошо справляешься с Камалокой.
Связь оборвалась.
Я откинулся в кресле. Шесть тераватт. Это не решит всех проблем, но это даст нам передышку. Мы сможем запустить фабрику и дать свет в жилые кварталы, не боясь обрушить всю систему
***
Я сидел в кабинете и думал. Вот так бывает в нашем инфернальном мире. Ещё на днях девять владык были в одном зале суда, а сегодня войско Михаэля, находящееся в подчинении Ану Эля, нападает на систему его брата Амаймона, на его границы...
Это была не просто война. Это был раскол. Трещина, прошедшая по самой основе мироздания. Ану Эль, Отец, чьей волей была создана вся эта система, теперь натравливал одну свою часть на другую. Силы Света на Силы Тьмы. Это было противоестественно. Это было всё равно что заставить правую руку сражаться с левой.
Что могло стать причиной? Какая обида или какой приказ могли заставить Михаэля, архангела, поднять оружие против своего же родича по божественной сути?
Я вспомнил слова Асмодея: «Путь между мирами... Звучит интересно».
Возможно, дело было не в Свете и Тьме. Возможно, дело было в пути. Ану Эль был хранителем старого порядка, нерушимых границ. А мы... мы, стоящие на перепутье, становились угрозой этому порядку. Мы были переменной, которую невозможно было просчитать.
Война на южном фронте — это не просто пограничный конфликт. Это был сигнал.
С другой стороны, Ану Эль и Амаймон когда-то давно крепко разругались. Да, Асмодей, прежде чем уйти с престола по суду, попытался их помирить... но, видимо, мир долго не продержался.
Очевидно, Михаэль теперь воевал за престол Амаймона... или за первопрестол Шамбалы...
Эта мысль обожгла меня холодом. Война за территорию — это одно. Но война за верховную власть — это совершенно другой масштаб. Это уже не конфликт иерархов, это гражданская война на божественном уровне. И мы, мелкие сошки, оказались между молотом и наковальней.
Кстати, у престола Шамбалы есть наследник. Один из демонов, подчинявшихся Асмодею...
Я напряг память. Да, был такой. Гордый, независимый дух, который, как и Ватхитрос, отказался служить кому-либо. Асмодей взял его под своё крыло, защищая от гнева Отца. Если Михаэль ищет легитимности для своего похода, то устранение или захват этого наследника был бы для него идеальным ходом.
«Никогда не разговаривайте невежливо с незнакомцами...» — слова Асмодея эхом прозвучали в моей голове.
Теперь всё вставало на свои места. Это была не просто атака. Это был шах. Первый ход в партии за главный приз. И мы, правители своих маленьких цитаделей, были лишь пешками, которые скоро начнут сметать с доски.
Камалока будет модернизирована.
Но теперь её стены должны будут выдержать не просто натиск врагов. Они должны будут устоять перед лицом божественного раскола. И мне нужно было срочно связаться с Асмодеем. Если кто и знал правила этой игры, то только он.
***
Я переключил внимание в земное воплощение. Сообщение от Татьяны уже ждало меня. Я прочитал его и невольно усмехнулся. Логика этой женщины была непостижима.
«Я с умнющими мужчинами дела не имею. Отдайте свои 116 205 рублей своей матери... ей эта сумма поможет, мне не надо, тем более что вы отдадите 95% своей доли своей этой дамочке (Аэшме)».
С чего она сделала такой вывод, мне было решительно непонятно. Максимум, что я хочу отдать Аэшме, — это 100–120 тысяч рублей за моральный ущерб от клеветы и сплетен и магическую программу на продажу земельного участка. Но даже эта сумма была каплей в море по сравнению с общей стоимостью моей доли.
Её выводы были плодом больного воображения, подогретого завистью и паранойей. Она выстроила в голове картину, где я — жалкий раб, отдающий все деньги «злодейке», а она — благородная спасительница, отказывающаяся от «грязных денег». Это было бы смешно, если бы не было так утомительно.
Мне было особо не до выводов пожилой, глупой бабенции. В земном мире у меня были свои задачи, которые никто за меня не выполнит. Надо было сделать ещё пару колод Таро Теней на продажу, написать несколько статей для блога и, самое главное, поговорить с Аэшмой по вполне земной видеосвязи.
Я заблокировал её номер и отложил телефон.