Новость пришла в наш отдел в одиннадцать утра, когда Костя, открыв браузер на рабочем компьютере, издал звук, похожий на помесь смеха и рыданий.
— Мужики, — сказал он, — вы это видели? Нам официально рекомендуют не есть больше двадцати граммов чёрной икры в день.
Серега, который как раз допивал свой утренний кофе и собирался идти курить, замер.
— Кому «нам»? — спросил он с подозрением.
— Всем россиянам, — ответил Костя. — Специалисты объясняют, что там много соли и аллергия может быть. Так что, говорят, лучше есть по 15–20 граммов, чтобы получить пользу без вреда.
Я отложил отчёт по квартальным показателям. В отчёте было всё стабильно: цифры росли, но не так быстро, как хотелось бы начальству. Новость про икру, наоборот, обещала быть динамичной.
— То есть, — медленно проговорил я, — кто-то где-то заплатил деньги, чтобы исследовать, сколько икры можно съесть без вреда для здоровья?
— Видимо, да, — сказал Костя.
— И они выяснили, что оптимальная доза — 20 граммов?
— Двадцать, — подтвердил Костя. — Плюс-минус.
Я взял телефон, открыл калькулятор. Серега перестал собираться на перекур и сел рядом.
— Ты чего считаешь? — спросил он.
— Хочу понять масштаб трагедии, — ответил я. — Сколько, по-вашему, стоит сто граммов нормальной чёрной икры?
— Ну, тысяч двадцать? — предположил Костя.
— Пятнадцать — двадцать, — сказал я. — Возьмём среднее. Восемнадцать тысяч за сто граммов. Значит, двадцать граммов — это 3600 рублей. В день. В месяц — 108 тысяч. Плюс хлеб. Плюс масло.
Серега присвистнул.
— То есть, — продолжил я, — чтобы следовать рекомендации специалистов, нужно иметь ежемесячный икорный бюджет больше моей зарплаты.
— А если есть только икру? — спросил Серега.
— Тогда это уже не рекомендация, а бизнес-план, — сказал я. — Ты просто продаёшь квартиру и начинаешь новую жизнь.
Костя задумался.
— А может, там имелось в виду, что двадцать граммов — это в год? — спросил он. — Или в жизни?
— Нет, — сказал я, перечитывая новость. — Чётко сказано: в день.
Мы помолчали. Я представил себе человека, который каждое утро открывает холодильник, достаёт баночку с чёрной икрой, аккуратно отвешивает на ювелирных весах двадцать граммов, намазывает на тонкий ломтик белого хлеба и съедает под наблюдением личного диетолога. Этот человек существует. Он где-то есть. Возможно, даже не один. И для него написали эту новость.
— Слушайте, — сказал Серега, — а если у меня аллергия на икру? Мне тогда сколько можно?
— Ноль, — сказал Костя. — Вообще не можно.
— А если у меня нет аллергии, но и нет икры? — продолжал Серега.
— Тогда рекомендация к тебе не относится, — сказал я. — Ты не в группе риска. Ты в группе ожидания.
Серега кивнул, удовлетворившись ответом, и всё-таки ушёл курить. А мы с Костей остались обсуждать новость с профессиональной точки зрения. Потому что когда ты менеджер, ты не можешь просто так взять и удивиться. Ты должен проанализировать, структурировать и сделать выводы.
— Смотри, — сказал я, пододвигая к нему блокнот. — У нас есть три категории граждан. Первая — те, кто может себе позволить есть икру каждый день. Их, я полагаю, в стране несколько сотен, и они уже знают, сколько им можно, потому что у них есть личные диетологи, которые им это сказали ещё год назад.
— Вторая? — спросил Костя.
— Вторая — те, кто может позволить себе икру раз в год, на Новый год. Им эта новость не важна, потому что за один раз они всё равно не съедят больше двадцати граммов. Там на бутерброд уходит граммов пятнадцать, если не жадничать. Так что они даже не в курсе, что есть какая-то норма.
— А третья?
— Третья — это мы, — сказал я. — Кто вообще не покупает чёрную икру, потому что её цена сопоставима с месячным платежом по ипотеке. И мы сидим, читаем новость и думаем: «Какая же у людей жизнь».
Костя засмеялся. Я тоже. Потому что абсурд ситуации был очевиден: кто-то, где-то, на чьи-то деньги провёл исследование, чтобы выяснить, сколько икры безопасно для здоровья, и опубликовал результат, адресовав его всем россиянам. При том что средний россиянин, если ему и перепадёт сто граммов чёрной икры, будет есть её ложкой, и никакие рекомендации его не остановят.
— А знаешь, — сказал Костя, — есть в этом что-то успокаивающее.
— В чём?
— В том, что кто-то думает о нашем здоровье. Даже если мы не можем себе позволить воспользоваться их советами, сам факт, что они о нас заботятся, греет душу.
— Греет душу, — согласился я. — Как грелка, которую забыли включить.
Вернулся Серега, пахнущий дымом и свежим воздухом.
— Я там на лестнице подумал, — сказал он, садясь. — А если я куплю одну баночку икры, разделю её на тридцать дней и буду каждый день есть по кусочку? Это же будет как раз двадцать граммов в день, если баночка на шестьсот граммов.
— Серега, — сказал я. — Ты готов есть икру, которая месяц лежит в холодильнике открытой?
— А что ей сделается? — искренне удивился он. — Она же солёная.
— Ей сделается всё, — сказал Костя. — Она превратится сначала в резину, а потом в музейный экспонат.
— Ну и что, — не сдавался Серега. — Зато я буду соблюдать рекомендацию.
— Ты будешь соблюдать рекомендацию, но не получишь никакой пользы, потому что польза, судя по всему, заключается в том, чтобы есть свежую икру небольшими порциями, а не в том, чтобы растянуть одну баночку на месяц и питаться надеждой.
Серега обиженно замолчал. Я вернулся к отчёту, но мысли всё равно крутились вокруг икры. Представил, как на планерке начальник скажет: «В связи с новыми рекомендациями Минздрава, прошу всех сотрудников не превышать суточную норму потребления чёрной икры. Особенно это касается тех, у кого день рождения на этой неделе». И все закивают, хотя никто даже не знает, где в этом районе продают чёрную икру, кроме «Азбуки вкуса», куда мы заходим только за кофе.
В обед я зашёл в магазин через дорогу. На витрине, за стеклом, стояли две баночки чёрной икры. Цена — 18 500 за сто граммов. Я посмотрел на них, на свою банковскую карту, на банки, и мысленно разделил 18 500 на 5. Получилось 3 700 — как раз стоимость двадцати граммов. Моя дневная норма, которую я могу себе позволить. Если не есть больше ничего. И не платить за коммуналку. И не покупать корм коту Ваське.
Я купил кофе и вернулся в офис, сел за стол, открыл ноутбук и решил, что сегодняшний рабочий день можно считать завершённым по интеллектуальным показателям. Я провёл анализ потребительского поведения, сегментировал аудиторию по уровню доступа к ресурсу, рассчитал экономическую модель потребления и даже предложил альтернативную стратегию для коллеги. Всё это на основе новости, которая, по сути, была адресована трёмстам людям в стране.
Но в этом, наверное, и есть главная прелесть нашей работы: мы умеем находить сложные бизнес-задачи там, где обычный человек видит просто абсурд. А ещё мы умеем смеяться над собой. Потому что если не смеяться, придётся всерьёз задуматься о том, почему двадцать граммов чёрной икры стоят как три дня моей жизни.
Я закрыл ноутбук, собрался домой. В коридоре встретил Серегу, который всё ещё размышлял.
— Слушай, — сказал он. — А если я скоплю и куплю сто граммов, но съем их за один раз? Это будет вредно?
— Это будет вкусно, — сказал я. — А вредно — это думать о таких вещах, когда у тебя ипотека, кот и полка в ванной, которая висит на честном слове.
Серега кивнул, и мы разошлись. Я вышел на улицу, вдохнул весенний воздух и подумал: а ведь хорошо, что есть такие новости. Они напоминают нам, что где-то есть мир, в котором главная проблема — это сколько икры съесть, чтобы не навредить здоровью. И что мы, возможно, живём не в том мире. Но это не повод расстраиваться. Это повод относиться к жизни проще. И, может быть, иногда покупать красную икру. Без взвешивания.
Так-то.