В нашей домашней библиотеке есть книга. На первый взгляд самая обычная, со стихами и сказками К.Чуковского, которые всем известны с самого раннего детства.
Покупала я её ради достаточно объёмного содержания. В ней собрано так много произведений, как ни в какой другой книге Чуковского из нашей коллекции. Здесь есть даже любимая мною с детства сказка "Топтыгин и Лиса".
И пусть иллюстрации в этой книге чёрно-белые, но хорошая плотная бумага и качественное оформление с лихвой это компенсируют. Ведь чем выше качество бумаги, тем долговечнее книга. А я хочу, чтобы эта жила особенно долго.
Мне как родителю в книге интересно было прочесть вступительную статью известного детского поэта Валентина Берестова. В ней он рассказывает историю своего знакомства с Корнеем Ивановичем Чуковским и то, какую роль в дальнейшей жизни Берестова это знакомство сыграло.
Возможно, кто-то со статьей уже знаком, но пропустить её я не могу. Ведь есть замечательный повод:
🌟 сегодня - 31 марта - день рождения Корнея Чуковского.
🌟 завтра - 1 апреля - день рождения Валентина Берестова.
Итак, в мае 1942 шестиклассник Валентин вместе с другими ребятами из читательского актива Ташкентского дворца пионеров готовился к встрече с писателем-орденоносцем К.И. Чуковским. Валентин не только читал книги с упоением, но и сам писал стихи. Он дал честное слово двоюродному брату, что непременно покажет свои стихи Чуковскому.
Это была уже не первая встреча мальчика с писателем. Ведь Корней Иванович тоже жил в эвакуации в Ташкенте. Предыдущая встреча состоялась 31 декабря 1941 года. Ребята провожали писателя после выступления в школе.
Возле каждого фонаря мы обгоняли Корнея Ивановича и заглядывали ему в лицо. Я ухитрился даже дотронуться до рукава его пальто.
Но лицо Чуковского было усталым и скорбным. Мы не знали, что один из его сыновей в это время защищал осажденный Ленинград, а другой погиб в московском ополчении .
И всё же нельзя сказать, что Корней Иванович не замечал нас. Наоборот. Стоило нам оказаться в свете фонаря, и он заглядывал в наши лица, присматривался к одежде, к манере себя вести и, видимо, сравнивал нас с теми ребятишками, которые шумными , очарованным толпами провожади его с подобных выступлений до 22 июня 1941 года.
В это тяжёлое в.о.енное время голодно было даже в солнечном Ташкенте и за четыре месяца 1942 года Валентин "из мальчишки превратился по виду в маленького старика и был занят только чтением и стихотворством". Но к новой встрече с писателем мальчик старательно готовился, мелким убористым почерком переписывая стихи собственного сочинения в книжечку, размером в четвертушку тетрадного листка.
И вот наконец встреча.
Хозяйским шагом вступил и сразу наполнил собой читальню весёлый гигант в белой рубахе, с канцелярской папкой под мышкой, беловолосый, розоволицый, большеносый, громогласный.
После творческой встречи Валентин догнал Корнея Ивановича.
- Корней Иванович! - сообщаю я с отчаянием в голосе. - Я стихи пишу!
Чуковского это сообщение почему-то не удивило:
- Пишите? Ну, читайте!
Срывающимся голосом, подслеповато глядя в книжечку, мальчик начал читать стихи. Увидев, что ему трудно, Чуковский взял книжечку в руки и стал читать сам.
- Он выдержал форму! - торжествуя, сообщает Чуковский неизвестно кому. - Он это умеет!
Заметив, что мальчик плохо выглядит, Корней Иванович обеспокоенно поинтересовался у него о здоровье и питании.
Чуковский обнимает меня той рукой, в которой цветы. В другой он держит мою книжечку.
Корнею Ивановичу понравились не только стихи, но читательские интересы мальчика.
- Он обращает внимание на переводчиков! - ликует Чуковский.
<...>
- Он прирожденный литератор! - констатирует Чуковский для своей невидимой аудитории. - Он читает комментарии! Он знает, кем они сделаны!
Корней Иванович дал начинающему поэту советы по стихосложению и принял деятельное участие в его судьбе: познакомил Валентина с другими литераторами и передал стихи для чтения на радио. И самое главное - добился выделения путевки в санаторий и лечения Валентина от пеллагры. Это серьезное заболевание, вызванное недостаточностью питания и авитаминозом и могущее привести к самому печальному исходу.
Таким образом, я обязан Чуковскому ещё и жизнью.
Лет через двадцать после самой первой встречи с Чуковским Валентин Берестов, уже написавший несколько книг для детей, был приглашен к ребятам в детский сад на творческую встречу. Это было впервые и писатель робел. Но публика сама спасла автора от провала, затащив его в круг с песнями и танцами. После шумного веселья Валентин подошёл к воспитательнице.
- Почему ваши дети считают, что писатели непременно должны играть с ними и плясать?
- Совсем недавно был Корней Иванович! - просияла воспитательница.
Оказалось, он, тогда уже восьмидесятилетний патриарх, поднял здесь такую волну радости, что она не улеглась после его ухода, а поднялась снова, подхватив заодно и меня.
Мне доводилась бывать на встречах с писателями. Помню, как поэтесса Дина Бурачевская буквально поразила своей энергией и жизнерадостностью даже меня, взрослого человека. Поэтому я могу представить, что чувствовали те дети, включая самого Берестова, которым довелось общаться с живой легендой. И точно знаю, что так покорить публику способен не каждый автор. Нужно не только ценить своих читателей, нужно ещё и уметь делиться с ними радостью и душевным теплом.
Сейчас, возможно, кто-то ощущает произведения, написанные сто лет назад, немного не так, как их ощущали дети того времени. И это вполне логично. Меняются люди, меняется окружающая обстановка, меняется менталитет. Но есть произведения, которые со временем не устаревают. И у Чуковского такие тоже есть, хотя сейчас они могут выглядеть немного абсурдными. А некоторые его произведения и взрослым стоило бы почаще вспоминать. Как, например, сказку про Топтыгина.
Книга, думаю, подходит к номинации Что-то зелёное в марафоне на канале Ветер в книгах.