Скажу сразу: работа Сергея Малкина — годное кино, потому что ставит перед зрителем актуальные вопросы. Но у меня есть подозрение, что эмоциональный отклик может быть не совсем верным, поэтому попробую предложить более объемное объяснение.
Итак, сюжет. Двое друзей-музыкантов Олег и Серега живут в коммунальной помойке, потому что занимаются творчеством и все силы уходят на репетиции. В их рок-группе есть и третий, но роль Чебы ограничена редкими появлениями в кадре. И вот когда у друзей появляется шанс заявить о себе, выступив на крутом фесте, мать Олега навязывает сыну особого дядю, за которым необходимо постоянно присматривать.
Юра — добрый мирный человек, с детства страдающий от ментальных проблем. Здесь в сценарии небольшая натяжка, так как в реальной жизни наверняка нашлось бы решение, включая приглашение сиделки, но Малкин (он же и сценарист) безапелляционно отправляет Юру в коммуналку к нашим рокерам. И теперь им предстоит всюду ходить с родственником, который не способен к уходу за собой.
На минуту зритель может подумать, что сюжет будет развиваться через конфликт между здоровыми и не очень героями. Однако нет, наши рокеры в течение всего фильма проявляют чудеса терпимости и ведут себя как опытные соцработники. Тем не менее, Юра становится обузой, который периодически мешает осуществлению их планов: создает проблему с соседом и хозяйкой квартиры, перетягивает на себя внимание во время предфестивального интервью и, наконец, просто теряется во время фестиваля. В данном ключевом для всей истории эпизоде Олег ничтоже сумняшеся уходит со сцены, чтобы отправиться на поиски дяди. И вот это финальное поведение героя сбивает зрителя с центральной проблемы фильма на сентиментальный гуманизм: «он остался человеком».
Рискну предположить, что для многих зрителей это кино — про доброту, человечность и непреходящие ценности, ибо забота о нуждающихся с моральной точки зрения важнее личных амбиций. Но мне кажется, что это преждевременный вывод. Давайте размышлять. Для наших героев главная цель в жизни — самореализация, которая возможна лишь при условии признания. Условно говоря, можно долго жить в бедности и терпеть унижения, но они должны компенсироваться взлетом, популярностью, появлением фанатов и тиражами пластинок. В противном случае зачем терпеть лишения?
Скажу еще раз: если бы наши герои жили в тепле и уюте, а потом бы пришлось взять на себя заботу о человеке с ограниченными возможностями, суть конфликта была бы понятной. Но автор нелинейно противопоставляет двух сирых одному убогому. Зачем?
В сцене фестиваля Малкин ставит героев перед моральным выбором: уйти со сцены, чтобы спасать Юру, или продолжить выступление, решив, что их собственная карьера важнее, чем жизнь Юры. Ведь спасение Юры ничего не даст ни самому Юре, ни его временным опекунам. В конце концов не факт, что потерявшийся Юра действительно находится в угрожающей ситуации и не может потерпеть пару часов. Более того, у Юры нет будущего, он не станет здоровее, не сможет вылечиться, не вернет себе ментальное здоровье. Он бесполезен и бесперспективен. Единственное, что может окружающих заставить помогать ему — гуманистические переживания.
На другой чаше весов находится будущее двух молодых и несомненно талантливых людей. Их жизнь еще не прожита, но своим глупым поведением они могут перечеркнуть годы, потраченные на подготовку к взлету. Здесь, полагаю, обязательно найдется человек, который скажет, что будет и другой фестиваль, что будущее не предопределено, что это всего лишь эпизод в их карьере. Но нет, в искусстве это так не работает. Любой фильм — это законченная жизнь, не имеющая продолжения. Если нам не показали героев в лучах славы, значит, ее не будет. Законы гетеротопии неумолимы, и не нужно утешать себя сладкими грезами. Впрочем, грезы и слезы входят в зрительский пакет, но лишь для того, чтобы ярче высветить нашу беспомощность перед жизнью и прОклятыми вопросами, поднятыми еще во времена Достоевского.
Кто такой Юра? В любом фильме есть пласт символического (даже если автор этого не хотел) и нужно уметь его видеть. Юра — это душа и материальное воплощение той дистопии, где живут Олег и Серега. Это такое место, где есть только социальный низ, а верх не предусмотрен. Герои мечтают подняться, но куда им пониматься — непонятно. Более того, я полагаю, что эти персонажи не выживут в мире шоубиза, каким бы он ни был. Они обречены пробиваться случайными заработками, заслонять себя от реального мира шутками и иллюзиями, писать никому не нужные песни и успокаивать себя тем, что «человек должен оставаться человеком». Вырваться из этого состояния нельзя: в пространстве дистопии не предусмотрен выход.
Структурно «Здесь был Юра» примыкает к конформистским фильмам типа «Аноры» Бэйкера или «Птицы» Арнольд, в которых герои совершают попытку прорыва из дистопии, но в финале возвращаются на исходную позицию. Судите сами: все действие фильма строится на стремлении музыкантов попасть на фестиваль, но вместо триумфа в конце они провожают Юру, и тем довольны. Некоторое ощущение неоконченности сюжета присутствует, а кадр ремонта перед титрами придает надежды. И тем не менее, все остается на своих местах
В каком-то смысле это смелый взгляд на нашу реальную жизнь, которая для большинства так и устроена. Подчеркну — я не знаю подлинного умысла режиссера, я лишь оцениваю содержание фильма. И, кстати, в нем мы можем найти для себя то, что уже долгое время отсутствовало в отечественном кинематографе — возможность поразмыслить над темами, которые действительно имеют значение.
В фильме нет пресловутого харизматичного героя, умеющего щелчком пальцев решать проблемы и выпутываться из самых невероятных ситуаций. Рассказ лишен манипулятивности, аффектации, наигранности. Как ни странно, даже Хабенский (актерище) играет деликатно, а его присутствие в кадре ограничено сюжетной необходимостью.
Режиссер избегает антропологического пессимизма и предлагает как бы оптимистический взгляд, но это оптимизм человека, привыкшего жить в постоянной дистопии. Счастья нет, но мы можем быть счастливыми и в несчастье.