Отпуск, воспоминания и связь поколений
Первая часть отпуска
Это был самый замечательный отпуск и в то же время чрезвычайно плодотворная поездка на юг, оставшаяся в памяти навсегда. Нам – мне (№1), Катюше(№2) и сестре Елене (№9) – удалось повидаться и наладить контакты с нашими родственниками, в том числе со старшим поколением Десимонов. Эта возможность оказалась последняя, после чего они ушли от нас навсегда. Часть их рассказов удалось запомнить, часть сохранилась в, написанных ими в последующем, письмах. Без преувеличения можно сказать: мы были тогда связующим звеном между прошлым, настоящим и будущим. С каждым годом эти звенья обрываются и остаются только лишь в памяти.
Малую родину отца – Сочи мои родители посещали с завидной периодичностью вместе со мной и сестрой в разное время, где встречались с семьёй Елены Александровны Десимон (1899–1987) и женой Ивана Константиновича Десимона (№6), и с её детьми: Львом Ивановичем (1927–2011) (№5) и Екатериной Ивановной (1924–2013) (№6), а также внуком Михаилом (1957–2018) (№15).
В 1987 году планировалось отдохнуть у Черного моря от северного дефицита ультрофиолета Архангельской области всей семьёй, но ... в конце концов я отправился в сочинский военный дом отдыха со старшей дочерью - Катюшей. Перед поездкой я связался с родителями и было решено отправить в Сочи сестру - Алёну (№9). По прибытию на Черноморское побережье она связалась со мной, и время на море мы проводили вместе. Для меня это было большое подспорье. Следить за 6-летним ребенком, доченькой Катюшей, в две пары глаз всегда предпочтительнее. Описывать пребывание доме отдыха не стану, а расскажу главное.
Связь прошлого и настоящего
На черноморском побережье, вероятно от перегрева на солнце и зуда к путешествиям, возникла идея съездить в Гагры, где в то время жила Екатерина Ивановна Десимон, и направиться в Тбилиси, в город, в котором никто из нас никогда не был. Там мы рассчитывали разыскать Любовь Ивановну Кореневич (№12), племянницу моей прабабушки по отцу, и Ирину Константиновну Десимон (10), дочь двоюродного брата моего деда Леонида.
Для поездки в Тбилиси я решил воспользоваться приглашением одного армянина из Грузинской столицы, сына которого я, будучи начальником психиатрического отделения, уволил по состоянию здоровья. В военно-строительном отряде, в котором он служил, над ним издевались «старики», и он по слабохарактерности самовольно оставил часть, за что в отношении него военной прокуратурой было возбуждено уголовное дело, и его «ожидала» незавидная доля дослуживания в штрафбате. к которому он был совершенно не приспособлен. Моё решение, как председателя гарнизонной судебно-психиатрической экспертизы, о его негодности к военной службе, снимало обвинение в воинском преступлении.
Он ожидал в моём отделении подтверждения ВВК, когда через весь Союз к нему приехал его отец, озабоченный неблагоприятными обстоятельствами потерять сына. Была суровая архангельская зима, когда отец, замерший с печальным лицом кавказца, появился в моём кабинете. Первая мысль, пришедшая в голову: «отец солдата», по аналогии с одноимённым фильмом моего детства 1964 года. Кто видел этот фильм меня поймёт.
Сочи: семейные встречи и подготовка
Поездка в Сочи и отдых
Узнав, что я помог избавить сына от уголовной ответственности, он в благодарность пригласил меня в гости в Тбилиси, чем я в последующем и воспользовался. Надо сказать, что встречала нас семья этого армянина очень гостеприимно, а необходимость поиска гостиницы сводила на нет. Этот случай, как и многие другие, лишний раз убеждал меня в том, что добрые дела всегда вознаграждаются сторицей.
Итак, начнем по порядку, из Сочи мы направились в Гагры, где рассчитывали встретиться с Екатериной Ивановной Десимон. Нас не останавливало то, что у нас был только её старый адрес, по которому, как оказалось, она уже не проживала. Однако спасло то, что тётя Катя была хорошо известна в этом небольшом городе, по крайней мере среди своего поколения пожилых людей, так как прожила в Гаграх почти всю свою сознательную жизнь. Сразу же появились те, кто согласился нас проводить к её дому.
Так в первый и последний раз состоялась встреча двух Екатерин Десимон - старшей дочери и троюродной сестры моего отца. Приняли нас очень радушно. Тётя Катя очень обрадовалась встрече с маленькой Катюшей Десимон, вероятно, она напомнила ей детство. Узнав, что далее мы направляемся в Тбилиси, она сообщила нам адреса Любови Ивановны Кореневич и рассказала, как найти её сына - Михаила.
Семейные встречи на берегу
И вот мы на вокзале столицы Грузинской ССР. Точно не помню, но кажется, нас встречал тот самый "отец солдата", гордый от того, что мы не пренебрегли его приглашением. Вероятно, я сообщил ему о нашем приезде (телеграммой или по телефону?). И мы узнали, что такое кавказское гостеприимство. Надо сказать, что благодарный армянин готов был выполнить все наши пожелания и к тому же для этого имел возможности, так как являлся начальником среднего звена с определёнными административными ресурсами.
Одно из таких пожеланий было: посетить нашего четвероюродного брата - Михаила. Он, под именем Лазаря, являлся иеромонахом Бетонийского монастыря. Как я потом узнал, этот монастырь был известен с XI века, в особенности своими фресками царицы Тамары Великой, весьма почитаемой правительницы Грузинского царства, чьё правление считается вершиной «Золотого века» грузинской истории XII - XIII вв. Этот монастырь стал первым мужским монастырем, который разрешили официально открыть в советское время в 1978 году.
Гагры и Тбилиси: цели поездки
Планирование путешествия в Грузию
Добирались мы до монастыря, расположенного около 20 км от Тбилиси на легковом автомобиле, отряженным нашим армянином. Он просто дал команду водителю: "Отвезите моих гостей туда, куда они скажут". Надо сказать, Катюшу на горных дорогах укачало и приходилось останавливаться, чтобы передохнуть. Думаю, от этой поездки она никакого удовольствия не получила, но терпеливо переносила все, условно говоря, трудности нашей поездки. А вокруг нас окружали живописнейшие горные красоты. Признаюсь, горные ландшафты – бальзам моей души.
Двадцатисемилетний Миша, постриженный в монахи менее чем за год до нашей встречи, произвёл на меня странное впечатление какой-то внутренней задумчивостью; сообщил, что он занимается реставрацией древнейших фресок царицы Тамары, о которой я в тот момент не имел никакого представления. Да и не понимал я тогда, как мог молодой человек обречь себя на монашескую жизнь, тогда как вокруг было так много интересного. Ранее, как я слышал, он учился живописи в Москве, кажется, в художественном институте имени Сурикова, но ушёл из института (это отдельная история, рассказанная им самим позже в одном из писем ко мне). Запомнилось, как он стоял передо мной со склонённой головой и на мой вопрос: "Как твои дела?", отвечал тихим голосом: "Последнее время суетно стало". Он уже находился в Бетонии третий год и это, как я понял, наложило на него отпечаток монашества и отрешенности от всего мирского.
Армянский офицер и судебные обстоятельства
Армянское приглашение и увольнение
Став впоследствии иеромонахом, а затем и архимандритом Грузинской апостольской автокефальной православной церкви, Михаил (Лазарь) написал много книг религиозно-нравственного содержания, в одной из которых интересно рассказал об истории обитателей монастыря, в котором начал свою монашескую службу (см. "Архимандрит Лазарь (Абашидзе). Бетания – дом бедности. Бетания в XX веке"). Безусловно, Абашидзе-Десимон являлся талантливым человеком. Кроме того, он возродил школу Грузинской иконописи. Его иконы находятся во многих храмах Грузии. В 1990 году он расписал церковь святой грузинской царицы Тамары в монастыре Бетания, там же высек на камне Крещение Иисуса Христа.
Позже, в двухтысячные годы, мы с ним продолжительное время переписывались в интернете. Незадолго до своей кончины он пригласил к себе свою мать – Екатерину Ивановну Десимон. Тётя Катя замужем не была, но имела двух сыновей: рано умершего от онкологии – Игоря Емельяновича Десимона (1949–1989, №5), и Михаила Петровича Абашидзе-Десимон. В 2013 году она тихо скончалась в одной из келий, созданного её сыном монастыря Воскресения Христова на горе Кармил. В 2018 году, после 2-х лет онкологического заболевания, которое он стоически переносил, покинул нас и Михаил в возрасте 59 лет, будучи похоронен рядом со своей матерью..
Возвратившись в Тбилиси, мы решили посетить Любовь Ивановну Кореневич. Она проживала в старом городе. Вы не представляете, какая это прелесть – старинные тифлисские (тбилисские) дворики. В них попадаешь в особенный мир, который отгорожен от внешней городской суеты и ограничен соседями, которые знают друг друга многие годы. Нам не составляло никакого труда найти Любовь Ивановну Кореневич, её комнаты располагались на втором этаже, стоило только подняться по деревянной лестнице на общий для всех жильцов, расположенный вдоль фасада дома, длинный ленточный балкон-коридор, иначе называемый галереей.
Встреча с отцом и воспоминания
Кориневичи породнились с Десимонами через мою прабабушку Надежду Петровну. Мать Любови Ивановны – Мария Яковлевна (1883–1957) являлась единоутробной сестрой нашей прабабушки – Нади (1876–1956). Любовь Ивановна встретила нас очень радушно. Пока мы распивали чай, я рассматривал старинные иконы. Был удивлён, как ей удалось сберечь их от «воинствующих безбожников» (такой союз существовал в СССР с 1925 по 1949 гг.).
Должен заметить, семья Кориневич была довольно состоятельной и известна до революции в Сочи тем, что предприимчивый отец Любови Ивановны – Иван Александрович Кореневич содержал в городе типографию, писче-бумажный магазин и фотоателье. Открытки с видами города, изготовляемые двумя поколениями Кориневичей, были известны по всей России. Да и в 20-е и 30-е годы Кориневичи продолжали фотографировать достопримечательности Черноморского побережья. По крайней мере, мне известно, что фотографией занимался брат тёти Любы – Дмитрий (1908 г.р.), до войны получивший образование инженера-электрика кинопромышленности. Да и снимки-открытки с достопримечательностями Сочи делала и Любовь Ивановна, у которой был ещё брат – Валентин (1910 г.р.).
Любовь Ивановна очень тепло отзывалась об обитателях Верхнего хутора, которых она знала не по наслышке, так как очень часто её вывозили туда к её гостеприимной тёте Нади. Она дружила со всеми, проживающими там детьми Десимонами. Особенно ей нравился Михаил Александрович Де-Симон (1901–1918). «Это была моя симпатия, – рассказывала она, – симпатичный, весёлый, живой мальчик, учился в кадетском корпусе и, к сожалению, погиб во время гражданской войны». Любовь Ивановна подарила мне изображение масляными красками апостола Андрея Первозванного, которое когда-то принадлежало Андрею Францевичу Десимону (1806–1879) и являлось его походной иконой на медной пластине.
Благодарность и планирование в Тбилиси
Благодарность за помощь и приглашение
Она отличается от православных икон тем, что написана с соблюдением прямой перспективы, в отличие от православных с обратной перспективой. Облик апостола изображён натуралистично с соблюдением живописных приёмов, тени и объема, без «духовного символизма» и, характерного для православия нимба, олицетворяющего духовный свет. Отец нашего пращура Андрея – Франц, и он сам, были крещены в римско-католической вере. Правда, перед своей кончиной Андрей Францович принял православие. Теперь эта икона – наша фамильная реликвия.
Всем известно, что реликвия – это свято хранимая, почитаемая вещественная память прошлого. Вещь сама по себе – ничто, но, одухотворенная конкретной историей определённого толка, это уже реликвия, предмет, овеянный определённой историей и освещающий память последующих поколений, тем ярче, чем значительнее представитель рода, связанный с определенной вещью личного характера.
Гостеприимство и вознаграждение доброты
Любовь Ивановна, встретившая нас по-родственному и много знавшая о Десимонах, в последующей переписке со мной сообщила много подробностей о них. О доброй нашей тёте Любе у меня осталось очень приятное впечатление, а то, что она сохранила икону Андрея Францовича Десимона и передала её мне, об этом я буду помнить всегда. Она же сообщила нам адрес Ирины Константиновны Десимон.
Наше появление у Ирины Константиновны было для неё полной неожиданностью. О её семье рассказывали, что мать Ирины (Ирина Васильевна Дисимон, в девичестве Рудакова) «отстранилась» от Десимонов, не поддерживала с ними отношения, это объясняли «личной семейной трагедией». Это связывали с тем, что её мужа – Константина Александровича Де-Симона, репрессировали, огульно объявили Турецким(?) шпионом и расстреляли; в годы Гражданской войны убили и отца матери – генерала-юриста; кроме того, у неё сына, младшего брата Ирины, был горб, как последствие травмы позвоночника в детстве. И семья изолировалась от всех Десимонов. С нашим появлением изоляция была прервана.
Встречи в Гаграх и Тбилиси
Поездка в Гагры и поиск адреса
Узнав, что мы потомки Виктора Андреевича Де-Симона и его жены – Надежды Петровны, Ирина Константиновна прониклась к нам самыми теплыми чувствами. Она сравнивала бабушку Надю «с добрым гением всех Десимонов», у которой в доме всякий родственник находил «приют, кусок хлеба и её сердечность». Она рассказала историю, как её отец, будучи юношей, остался в Петербурге один, чтобы закончить гимназию, тогда как его братья и сестры оказались в Сочи и на хуторе у бабушки Нади. Мать Кости, Алла Десимон (Голенко), в Первую мировую войну была призвана на службу в санитарный поезд, так как имела медицинское образование, а отец, Александр Андреевич Де-Симон, к этому времени уже умер. Своих детей, кроме Кости, она отправила на попечение нашей прабабушки Нади.
По окончанию гимназии Костя решил отправиться на юг к братьям и сестрам. Денег у него не было, и он вместе со сверстником, сыном дворника, продал из петербургской квартиры Десимонов турецкий ковер, купил билет и взял с собой несколько вещей, которыми, по его мнению, стоило дорожить, в том числе личную печать своего деда – нашего общего пращура – Андрея Францевича Десимона. Всё это время она бережно хранилась в семье Константина Александровича. У Ирины Константиновны детей не было, и она достала эту реликвию и передала её мне, посчитав меня достойным сохранять семейную память.
В дальнейшем мы, я, Любовь Ивановна Кореневич и Ирина Константиновна Десимон переписывались. В этих письмах они делились своими воспоминаниями, а я рассказывал им, что мне удалось разыскать в архивах и библиотеках.
Встреча с Екатериной и завершение
Была ещё одна встреча с Татьяной Александровной Десимон (1909-1990, в замужестве Зинченко), у которой я попросил приобрести для моего отца кавказский кинжал, т.к. он родился на Кавказе в 1928 году в тогда ещё село Де-Симон, и у него в следующем году намечался 60-летний юбилей. Я дал ей денег на эту покупку и попросил позаботиться, чтобы кинжал был настоящий, а не декоративный. В ответ 78-летняя бабушка Таня заверила: "Не волнуйся, Серёжа, поверь мне, я разбираюсь в кавказском оружии, с которым я познакомилась ещё в детстве, сидя на коленях старшего брата Лёвы, Георгиевского кавалера и офицера Мингрельского полка, и играя с его кавказским кинжалом".
Переполненные впечатлениями и отдохнувшие мы с Катюшей возвратились назад…
Предыдущая часть: