Вечер в семье Вороновых начинался обыденно, пока Андрей не произнес фразу, перечеркнувшую планы на спокойный выходной.
— Мама переезжает к нам, — сообщил он, старательно изучая экран своего смартфона.
Голос его звучал подчеркнуто ровно, почти безразлично, как будто речь шла о покупке нового кухонного комбайна. Катя, застывшая у раковины с тарелкой в руках, не сразу осознала смысл сказанного. Вода продолжала литься, разбиваясь о фарфор, а в голове медленно прокручивались слова мужа.
— В каком смысле — переезжает? — наконец спросила она, выключая кран. Тишина, воцарившаяся в кухне, показалась ей оглушительной.
— В самом обычном, Кать. Как люди переезжают? С вещами. Ты только не накручивай себя сразу, это мера временная. Ей просто нужно… ну, дух перевести. Обстановка там стала невыносимой.
Катя медленно повернулась к мужу, вытирая руки о передник.
— От чего же так внезапно утомилась Анна Сергеевна? Еще на прошлой неделе она хвасталась, что разогнала компанию подростков у подъезда одним взглядом.
Андрей вздохнул, наконец отложив телефон. В его глазах читалась смесь вины и упрямства.
— Понимаешь, там жизнь в ад превратилась. Соседи сверху — какие-то темные личности, постоянно гуляют, музыка на всю катушку до рассвета. Мама три месяца нормально не спала. А теперь еще и тараканы пошли полчищами из их квартиры. Она их и травила, и службы вызывала — всё без толку. Говорит, не может больше в этой грязи находиться.
Катя слушала и невольно задавалась вопросом: неужели Андрей сам верит в то, что говорит? Его мать, Анна Сергеевна, была женщиной железной воли, бывшим завучем, чей командный голос до сих пор заставлял взрослых мужчин непроизвольно выпрямлять спину. Представить её капитулировавшей перед какими-то соседями было так же сложно, как вообразить ледокол, испугавшийся первого снега.
— Андрей, — Катя старалась, чтобы голос не дрожал, — а мое мнение в этом доме еще что-то значит? Мы десять лет живем в этой квартире, и ты прекрасно знаешь, что твоя мама при каждом визите находит повод для замечания. То у меня юбка «не по возрасту», то борщ «пустой», то пыль на плинтусах. Ты правда хочешь, чтобы я жила под микроскопом двадцать четыре на семь?
Муж посмотрел на нее с тем самым выражением лица, которым обычно взывают к совести неразумного ребенка.
— Катя, ну… это же мама. Она пожилой человек, ей нужны забота, тепло, участие. Неужели ты настолько черствая, что выставишь её за дверь в такой ситуации?
Слово «черствая» больно кольнуло. Катя вспомнила, как Анна Сергеевна на их свадьбе шепнула ей на ухо: «Хозяйка из тебя будет посредственная, но, может, хоть человек хороший выйдет». И вот, спустя десять лет, вердикт был вынесен: человек тоже вышел так себе.
— Хорошо, — Катя резко сняла передник. — Раз ситуация критическая, не будем терять времени. Поехали к ней прямо сейчас. Поможем собрать вещи, упакуем узлы. А заодно я лично оценю масштабы тараканьего бедствия. Мне ведь нужно знать, к чему готовиться в нашей квартире.
Андрей заметно побледнел.
— Зачем сейчас? Уже вечер… Я сам завтра после работы все перевезу.
— Нет уж, дорогой. Раз твоя мать в беде, мы должны быть рядом. Собирайся.
Дорога до старой «хрущевки» прошла в напряженном молчании. Андрей вел машину с таким сосредоточенным видом, словно прокладывал курс через минное поле. Катя смотрела в окно на вечерние огни города и чувствовала, как внутри закипает холодная решимость.
Когда они поднялись на третий этаж, Катя остановилась у двери. Изнутри доносился звук, который меньше всего ассоциировался с депрессией и тараканами. Это был густой, раскатистый хохот Анны Сергеевны, перемежающийся с приятным мужским басом. Андрей замер, его рука нерешительно застыла над кнопкой звонка.
— Ну же, — прошептала Катя, прищурившись. — Спасай маму.
Дверь открылась лишь через минуту. Анна Сергеевна, одетая в свой лучший домашний халат, застыла на пороге. На секунду её лицо утратило привычную властность, сменившись выражением пойманного с поличным.
— А… это вы? Без предупреждения? Что-то случилось? — она быстро взяла себя в руки, поправляя прическу.
— Приехали спасать вас от гнета соседей, — бодро ответила Катя, буквально ввинчиваясь в прихожую.
В квартире пахло не дустом и безнадегой, а свежесваренным кофе и корицей. На кухне за столом сидела молодая пара — парень и девушка. Перед ними лежали конспекты и раскрытый ноутбук. Никаких следов «маргиналов» или антисанитарии.
— Это Света и Игорь, — представила их Анна Сергеевна, поджимая губы.
— Мы квартиранты, — вежливо пояснила девушка, чуть смутившись. — Снимаем у Анны Сергеевны комнату. Но вот сегодня последний вечер, завтра съезжаем.
— Какая жалость, — Катя прошла к столу и провела пальцем по идеально чистой полке. — А что так? Соседи сверху дискотеки устраивают? Тараканы по ночам спать не дают?
Игорь, парень, недоуменно посмотрел на хозяйку квартиры, а потом на гостей.
— Да нет, тут тишина идеальная, как в библиотеке. Мы бы и дальше жили, но Анна Сергеевна решила теперь сдавать всю квартиру целиком. А нам двоим аренду всей площади не потянуть, дороговато.
Катя медленно повернулась к свекрови. Та выпрямилась, её взгляд снова стал колючим и властным.
— Да, решила! — бросила она, как вызов. — Цены растут, пенсии ни на что не хватает. Если я сдам квартиру полностью, смогу позволить себе и лекарства нормальные, и отдых. А жить я имею право у единственного сына! Это его долг!
— Мама, ты же говорила про тараканов… — тихо пробормотал Андрей, глядя в пол.
— А что мне оставалось? Сказать прямо, что я хочу прибавку к пенсии? Так твоя Катерина бы в жизни меня на порог не пустила! — Анна Сергеевна перешла в наступление.
— Анна Сергеевна, — голос Кати звучал с ледяным спокойствием, — квартира, в которой вы планировали «отдыхать», куплена нами в ипотеку. И я вкладывала в неё свои декретные, свои премии и годы труда. Я не давала согласия на то, чтобы наш дом превращался в бесплатную гостиницу, пока вы копите капитал на аренде собственного жилья.
В кухне повисла звенящая тишина. Студенты, чувствуя, что назревает семейная буря, начали поспешно собирать тетради.
— Мы, пожалуй, пойдем подышим воздухом, — пробормотал Игорь, увлекая подругу в коридор.
Когда дверь за ними захлопнулась, Анна Сергеевна сорвалась на крик:
— Ты мне еще условия ставить будешь в доме моего сына?! Уходите! Видеть вас не хочу! И помощи вашей не надо!
На обратном пути Андрей долго не решался заговорить. Только когда они подъехали к своему подъезду, он тихо спросил:
— Кать, ты правда думала, что я знал про весь её план?
— Про квартирантов ты точно знал, Андрей. Ты просто надеялся, что я не замечу подвоха.
Она посмотрела на него в упор.
— Послушай. Если твоя мама сдаст квартиру на долгий срок, пути назад у неё не будет. Она просто приедет к нам с чемоданами и скажет: «Мне некуда идти». И тогда либо я уйду из этого дома, либо мы превратимся в заклятых врагов.
— И что ты предлагаешь? — голос мужа был полон усталости.
— Предлагаю тебе взять на себя ответственность. Позвони ей завтра. Скажи, что мы готовы помогать финансово. Но жить она будет у себя. Ищи подработки, бери сверхурочные — делай что хочешь. Но наш дом останется нашим. Это не обсуждается.
Через неделю Андрей нашел вторую работу. Теперь он возвращается поздно, зато каждый месяц переводит матери сумму, которая заставила её временно забыть о планах по сдаче жилья.
Катя понимала, что это лишь временное перемирие. Вчера Анна Сергеевна снова звонила и вскользь упомянула, что у неё «начались боли в сердце от одиночества». Катя лишь вздохнула и плотнее закрыла дверь в гостиную. Крепость пока держалась, но осада продолжалась.