«Срочно уберите эту сумасшедшую с дороги!» — кричал гость. Плотный мужчина в расстегнутом сером пиджаке топал по лужам, размахивая руками. Вода брызгала на его лакированные туфли, но он этого даже не замечал.
Визг тормозов прозвучал резко и неприятно. Белоснежный внедорожник остановился так резко, что его задние колеса слегка занесло на мокрой разметке.
Дарина не сдвинулась с места. Она стояла ровно посередине широкого моста, раскинув руки в стороны. Тонкий плащ насквозь промок и лип к ногам, ледяные капли стекали за шиворот, заставляя вздрагивать. В правой руке она судорожно сжимала чужой свадебный букет из белых пионов. Тонкая атласная лента, перевязывающая стебли, испачкалась в слякоти.
Она лишь крепче стиснула цветы. Если эти люди сейчас проедут мост, случится непоправимое. Дарина это знала так же четко, как знала свое имя. И еще она понимала: ей снова никто не поверит.
Сколько Дарина себя помнила, она всегда была чужой. В северном таежном поселке, где все знали друг друга поколениями, ее смуглая кожа, черные густые волосы и глаза цвета темного янтаря вызывали у соседей лишь перешептывания. А еще это странное родимое пятно на левой ключице, очертаниями напоминающее звезду.
Приемная мать, Тамара, женщина суровая и рано постаревшая от тяжелой работы на лесопилке, никогда не баловала ее лаской. В их деревянном доме вечно стоял густой дух сырых дров, квашеной капусты и хозяйственного мыла.
— Хватит в окно пялиться, Даринка, — ворчала Тамара, с грохотом ставя на стол чугунную сковородку. — Иди полы три. Вечно смотришь куда-то, аж мурашки по спине бегут.
Дарина действительно смотрела иначе. Она видела тусклые тени вокруг людей, темные сгустки там, где скрывалось серьезное недомогание или надвигалось суровое испытание.
Впервые это прорвалось наружу, когда ей было двенадцать. Сосед, дядя Миша, громко собирался в районный центр на своих старых «Жигулях». Мужчина накануне знатно перебрал с крепкими напитками, от него пахло вчерашним застольем за метр. Дарина стояла у покосившегося забора и смотрела, как он дергает ручку двери. Перед глазами девочки вдруг вспыхнула картина: смятый металл на обочине трассы, осыпавшееся лобовое стекло.
— Дядя Миша, — робко позвала девочка, теребя край вязаной кофты. — Не заводите мотор. Пожалуйста. Там дорога плохая… вам нельзя ехать.
Сосед обернулся, тяжело дыша.
— Ты чего несешь, малявка? — рыкнул он, вытирая пот со лба рукавом. — Учить меня вздумала? А ну марш в дом!
Вечером по поселку разнеслась весть: сосед не справился с управлением на крутом повороте. Несчастный случай на дороге. Дядя Миша ушёл из жизни до приезда скорой.
Годы шли, но отчуждение только росло. Особенно тяжело далась история с Оксаной. Девушка была видной, но, как шептались у колодца, ветреной. Когда стало ясно, что она ждет ребенка, многие отвернулись. Оксана только злилась и назло всем продолжала засиживаться в местных забегаловках, налегая на крепкие напитки.
Однажды Дарина встретила ее возле поселкового магазина. Дарина посмотрела на ее живот и едва не перестала дышать от нахлынувшего видения: малышу не хватало сил, он словно увядал.
— Оксана, послушай меня, — Дарина схватила ее за рукав куртки. — Тебе срочно нужно к врачу. Ребенку плохо. Оставь эти гулянки, умоляю.
— Руки убери! — Оксана грубо оттолкнула ее. — Иди свои сказки другим рассказывай, знахарка местная. Сама разберусь!
Через три дня Оксану увезли в районную амбулаторию. Крохи не стало.
Именно тогда всё изменилось окончательно. В поселке поползли слухи, будто это чернявая девка сглазила нерожденного младенца.
Тот вечер стал последним в доме приемных родителей. Тамара влетела на кухню, швырнула на табуретку мокрую телогрейку и устало опустилась на стул.
— Собирай вещи, — ее голос был глухим, лишенным интонаций. — Я больше не могу, Дарина. Люди отворачиваются, смотрят косо.
— Мам, я же просто предупредить ее хотела… — Дарина вжалась в дверной косяк.
— Я тебе не мать! — вдруг сорвалась женщина, с силой опустив ладонь на клеенку. Чашки звякнули. — Нашли мы тебя! В тайге, в кустах! Кочевники какие-то мимо шли, кулек оставили. Отец твой приемный с охоты возвращался, подобрал. Думали, человеком вырастишь, помощницей будешь. А ты… не от мира сего. Уезжай в город.
Утренний автобус увез Дарину подальше от таежных лесов.
Большой город встретил ее равнодушием, духом сырого асфальта и бесконечным гулом машин. Без связей устроиться было сложно. Девушка сняла угол в коммуналке, где обои отходили от стен желтыми пузырями, а половицы скрипели от каждого шага. Вскоре она устроилась санитаркой в частный медицинский центр.
Там ее способность раскрылась в полную силу. Пациенты тянулись к ней. Стоило Дарине поправить одеяло или прикоснуться к руке пожилой женщины, стонущей после непростой процедуры, как дыхание пациентки выравнивалось. Врачи разводили руками, списывая все на случайность, а Дарина просто видела, как темные сгустки недомогания светлеют от ее прикосновений. Но после таких смен она едва доползала до кровати, чувствовала, что ей совсем хреново.
От одиночества спасали только сны. В них к Дарине всегда приходила женщина. Красивая, со смуглой кожей и глазами цвета темного янтаря. Она никогда не произносила ни звука, лишь смотрела с такой пронзительной нежностью, что по утрам подушка Дарины часто была влажной. Девушка знала: это ее настоящая мать. Та, что не по своей воле оставила ее.
И вот наступила та самая суббота.
Дарина проснулась от того, что левую ключицу нестерпимо жгло. Родимое пятно будто пульсировало. Девушка накинула тонкий плащ и выбежала на улицу, даже не закрыв окно.
Ноги сами несли ее через дворы, мимо спящих кофеен и автобусных остановок. Начался мелкий, липкий дождь. Дарина вышла к площади перед дворцом бракосочетаний. На парковке уже собирались украшенные лентами автомобили, суетились гости.
Внимание Дарины привлек белый букет. Он лежал на краю мокрой скамейки — видимо, кто-то из свиты невесты положил его, поправляя платье, и забыл в предпраздничной суете.
Дарина подошла и неуверенно протянула руку. Стоило ледяным пальцам коснуться нежных лепестков пиона, как перед внутренним взором с пугающей четкостью возник мост. Белоснежный внедорожник. Резкий визг шин. Огромная фура, теряющая управление на мокром асфальте. Скрежет металла. И молодожены… изящное белое платье, безнадежно испорченное темными пятнами. Тяжелое испытание.
Дарина резко открыла глаза, с силой втягивая воздух. Дождь уже лил стеной. Кортеж отъезжал от площади. Девушка бросилась наперерез, через сквер, срезая путь к автомобильному мосту.
…Жених почти дошел до нее. Он поднял руку, чтобы отстранить Дарину с проезжей части, когда воздух разорвал оглушительный, протяжный гудок.
Мимо них, по встречной полосе, обдавая всех стеной мутной воды из луж, промчался груженый песком грузовик. Его водитель отчаянно крутил руль, тяжелую махину заносило. Если бы кортеж не затормозил из-за Дарины, внедорожник оказался бы ровно на пути этой неуправляемой груды металла.
Рука жениха медленно опустилась. Люди на мосту замерли. Никто не произнес ни слова, слышался только шум ливня и удаляющийся гул фуры. Жених, побледнев так, что веснушки на носу стали казаться черными, осел на мокрый асфальт, прижимая ладони к лицу.
Из черного седана, стоявшего чуть поодаль, медленно вышел статный мужчина лет пятидесяти. На нем был строгий темный костюм, на плечи накинуто кашемировое пальто. Он не обращал внимания на дождь. Мужчина подошел к Дарине, пристально вглядываясь в ее лицо. Ветер трепал мокрые волосы девушки, распахнув ворот плаща.
Взгляд мужчины скользнул ниже и вдруг застыл на ее ключице. Там четко виднелась отметина в форме звезды.
Мужчина замер, будто его током дернуло.
— Этого не может быть, — хрипло выдохнул он, делая неуверенный шаг к ней. — Это знак нашего рода. Как… как твое имя, девочка?
— Дарина, — тихо ответила она, невольно отступая назад.
— Меня зовут Тимур, — голос мужчины дрогнул. — Пойдем в машину. Прошу тебя. Тебе нужно согреться.
В просторном салоне автомобиля было тепло. Водитель деликатно вышел, оставив их одних. Тимур сидел напротив Дарины, его длинные пальцы, лежащие на коленях, заметно подрагивали.
— Мы искали тебя больше двадцати лет, — начал он, глядя не на нее, а куда-то сквозь лобовое стекло, по которому ритмично ходили дворники. — Моя сестра… твоя мать, Самира. Мы почти потеряли надежду.
Дарина перестала дышать. Самира. Ту красивую женщину из снов зовут Самира.
— Вы мой дядя? — почти неслышно спросила она.
Тимур медленно кивнул.
— Мы из кочевого племени. Самира всегда была другой. Она видела суть вещей, видела будущее. За это ее уважали старейшины, но это же стало ее непростым бременем. Когда она полюбила простого парня из чужого поселка, ей запретили с ним видеться. Его выгнали. А Самиру собирались отдать за человека старше в три раза, ради выгоды племени.
Тимур сглотнул, достал из кармана платок и нервно сжал его в кулаке.
— Потом стало ясно, что она ждет ребенка. Тебя. Старейшины увидели, что ребенок переймет дар, но будет в разы сильнее. Они испугались этой неконтролируемой силы. Когда ты родилась, и они увидели звезду на ключице — древний знак — все решилось в одну ночь. Тебя забрали, пока Самира спала. Ей сказали, что ты ушла в ту ночь. Но она знала правду. Она чувствовала тебя.
Дарина закрыла лицо руками. Плечи девушки мелко затряслись.
— Я видела ее, — всхлипнула она. — Всю свою жизнь, в каждом сне. Я знала, что она меня не бросала.
— Я помог сестре уйти, — Тимур осторожно коснулся плеча Дарины. — Мы ушли в город, начали с нуля. Я поднял свое дело. Самира сейчас работает в центре восстановления. Помогает людям возвращаться к нормальной жизни после тяжелых повреждений. Специалистом ей стать не удалось без бумажек, но ее руки вытаскивают самых сложных пациентов.
— Я знаю, — Дарина подняла заплаканное лицо. — Я тоже так делаю.
Тимур грустно улыбнулся.
— Мы искали везде. Нанимали частных сыщиков. Но найти младенца, исчезнувшего в глухой тайге, почти нереально. И вот сегодня… на свадьбе моего сына. Ты пришла из ниоткуда и сохранила нашу семью.
Девушка посмотрела на мокрый букет пионов, который так и не выпустила из рук. Вещь, ставшая проводником.
— Отвезите меня к ней, — твердо сказала Дарина. — Пожалуйста. Я так долго ее ждала.
Машина плавно тронулась с места. Спустя час они подъехали к кирпичному зданию. Дарина шла по коридору, ощущая витающий в воздухе аромат чистоты, и он совсем не казался чужим.
Дверь в кабинет была приоткрыта. У окна стояла женщина в светлом халате, перебирая какие-то папки. Услышав шаги, она обернулась.
Те же иссиня-черные волосы с легкой проседью. Тот же взгляд цвета темного янтаря.
Папки как-то сами собой выскользнули из рук и рассыпались по полу. Самира не проронила ни слова. Она просто сделала два неверных шага навстречу, прижала ладони к губам, а потом крепко обняла Дарину. И в этот момент, уткнувшись в плечо матери, Дарина поняла, что больше никогда в этой жизни не будет одна.
Спасибо за ваши СТЭЛЛЫ, лайки, комментарии и донаты. Всего вам доброго! Будем рады новым подписчикам!