Наконец-то у нас потеплело, каждый день бывает солнце. А это значит, что можно ходить и ездить на уличные экскурсии. Как же этого не хватало зимой!
В эту субботу я ездила с фирмой "Бон тур" в музей "Дом станционного смотрителя" в Выре, а также мы посетили музей "Дачная столица" в Сиверской. О "Дачной столице" расскажу отдельно.
Музей "Дом станционного смотрителя" был открыт в 1972 году в сохранившихся двух строениях подлинной почтовой станции 19 века. Это каменные северный и южный корпуса.
Здесь действительно в 19 веке работала почтовая станция в допаровозное время. Эти строения были третьим адресом в расположении почтовых станций в данной местности (в Выре).
Первая почтовая станция располагалась в соседнем селе Рождествено. Затем почтовую станцию перенесли в деревню Выра. Ее расположили в большой избе на берегу реки Оредеж. Некоторое время именно там существовала почтовая станция. Когда усовершенствовали Белорусский тракт (Киевское шоссе), т.е. выпрямили дорогу, к этому моменту стали устраивать основательные каменные строения вдоль тракта - почтовые станции. Большая изба на реке была упразднена, а на этом месте в 1841 году построили новую станцию. Именно с этого времени станция стала принимать путников.
Станция была третьего разряда, а это значит, что здесь нельзя было полноценно отобедать и переночевать. Не было здесь ни трактиров, ни гостиниц.
Единственная возможность данной станции - дать возможность путнику под крышей переждать смену лошадей. Расположено это пространство для отдыха путников было в южном корпусе.
Пространство для ожидания - это была единственная услуга данной станции.
В 19 веке почтовая станция имела каменные строения (сохранились) и деревянную часть. К моменту создания музея, деревянные строения разрушились. К 1972 году их воссоздали на исторических местах местные жители. Таким образом появились конюшня и сараи. Недавно была проведена новая комплексная реставрация, которая длилась четыре года.
Вдоль дороги станции были организованы через 20-25 верст. Считалось, что это комфортное расстояние для лошади.
На каждой станции можно было обменять лошадей только по особому документу - подорожной грамоте. В самом начале пути (в нашем случае в Петербурге) путник получал подорожную по службе, либо покупал в отдельном почтовом ведомстве. Фактически это был паспорт путника со всей официальной информацией. Главное, что фиксировалось в этой бумаге, так это чин путника. В те времена силу имел "Табель о рангах" - определенная иерархия чинов. Чем выше чин в Табеле, тем больше возможностей и привилегий человек имел. Это действовало в том числе и на почтовых станциях.
Представим картинку: открываются ворота и на почтовую станцию заезжает кибитка, запряженная тремя лошадьми. Это прибыл на станцию очередной путник - допустим, коллежский секретарь. Он имел 10-й чин. Таким средним чинам полагалось три лошади.
Путник выходит, ищет свою подорожную. В этот момент конюхи начинают распрягать лошадей. Каждую лошадь сначала успокаивают - водят по двору, выхаживают ее. Сразу после интенсивного бега нельзя лошадь подводить к поилкам или уводить в конюшню.
Пока управляются с лошадьми, коллежский секретарь, найдя свою подорожную, направляется к главному человеку станции - станционному смотрителю. На этой станции смотритель жил и работал в северном корпусе.
Путник показывает подорожную, ждет решения всех официальных вопросов. Затем смотритель предлагает путнику пройти в это пространство для ожидания, в южный корпус.
Станционный смотритель всегда знает, сколько лошадей и куда они отправлены, какой путник прибыл. И это происходило круглосуточно. Путников принимали как днем, так и ночью. Тяжелая служба была у смотрителя.
Коллежский секретарь проходит сюда, в южный корпус, устраивается у окошка и предвкушает, как он сейчас будет любоваться сменой лошадей.
Усевшись у окна, он видит, что вновь открылись ворота и на станцию заехало несколько кибиток. Прибыл огромный экипаж, полный двор лошадей. Оказывается, в этот момент на станцию прибыл канцлер. Канцлер - это самая верхняя строчка в "Табеле о рангах", его пропускают везде вперед, ему полагается самое большое количество лошадей - 20 животных.
В результате всех свободных лошадей на станции смотритель вынужден отдать экипажу канцлера. Коллежский секретарь видит в окно, что и его троих лошадей запрягают в экипаж канцлера. Довольный канцлер отправляется дальше. А коллежский секретарь остается здесь. Он вынужден ждать, пока сюда приедут другие лошади, пока они отдохнут. Может быть тогда ему их запрягут, если не подъедет кто-нибудь еще чином повыше.
Сколько времени человек проводил на станции, было всегда непредсказуемо. Воспоминания об этом можно прочитать в дневниках путешественников того времени. Также об этом можно узнать из литературы. В частности, у А.С.Пушкина в повести "Станционный смотритель" упоминается подобная станция. Именно этой повести посвящен данный музей. Изначально, в 1972 году, музей был открыт как музей литературного героя.
А.С.Пушкин эту местность, и эту деревню Выра, проезжал неоднократно. 13 раз Пушкин менял в Выре лошадей. Если вспомнить даты, то можно понять, что в этих каменных строениях Пушкин побывать не успел. Он мог воспользоваться только деревянной станцией на берегу Оредежа. Возможно, там он очаровался смотрителем, проникся к нему и решил сделать такое посвящение.
По повести, станционный смотритель - Самсон Вырин, т.е. по фамилии он из деревни Выра. Реальных людей с таким именем в деревне не зафиксировано, т.е. это собирательный образ.
Еще один образ станции - это ямщики. Ямщик всегда был на станции, он управлял лошадьми. На каждой станции ямщик гнал лошадей на одну станцию вперед или назад, а затем возвращался обратно. И ямщики, и лошади, всегда возвращались на свою приписную станцию. Всегда они везли либо путника, либо почту. Вхолостую старались не гонять лошадей. Иногда путник и почта ехали в одной повозке.
На данной станции в лучшие времена числилось 18 ямщиков.
Ямщик служил, у него было форма. Это был хороший мощный тулуп, защищавший от мороза. А еще ямщик отличался головным убором. В зимний период это была меховая шапка с красным верхом, чтобы его издалека было видно. В другие сезоны на голове ямщики носили картуз из фетра.
Рядом с картузом в витрине представлен кнут. Это деревянная основа и длинный ремень из сыромятной кожи. В конце ремень имеет несколько узелков. Опытный ямщик таким кнутом никогда не бил лошадь. Он кнутом делал щелчок в воздухе, от чего лошадь пугалась и бежала быстрее. Также в витрине представлен почтовый рожок. Часто он висел у ямщика на поясе. Если почтовая тройка мчалась по дороге, то в такой рожок издавали определенный звук. Но чаще всего надеялись на бубенцы и колокольчики.
Еще один образ почтовой станции - это тройка лошадей, символ России. Почему же именно тройка была так популярна, что стала символом России? А это оказалось универсальным средством передвижения по бескрайним российским просторам.
Три лошади, запряженные вместе, были самыми быстрыми и самыми выносливыми. Есть определенная хитрость при устройстве такой тройки. В центре всегда ставили сильную лошадь - коренник, а по бокам скоростных. Конюх всегда должен знать способности каждой лошади. Центральную лошадь всегда выдвигали чуть-чуть вперёд. Боковые скоростные ставились чуть сзади. Получалось, что во время бега боковые скоростные лошади вытаскивали коренника вперед, а он их вытягивал своей силой. Он им дает силу, а они ему скорость. В результате все три лошади не так сильно уставали, но при этом быстро мчались.
В 19 веке ворота все время были открыты, сюда заезжали и выезжали кибитки, здесь кто-то чинил повозку, у кого-то упал чемодан, здесь выхаживали лошадей и слышался лай собак. В 19 веке была своя дорожная культура. Здесь была своя атмосфера, звуки и запахи.
Проникнуть в эту атмосферу можно побывав в северном корпусе. Рассказ экскурсовода сопровождался записанными звуками того времени. Там же для нас был поставлен кусочек аудиоспектакля по повести "Станционный смотритель".
Это тоже историческое, подлинное пространство музейного комплекса. Когда-то здесь жил и работал смотритель, вернее, это была череда смотрителей за все время работы станции. В данной экспозиции сочетаются история и литература.
Мы можем представить, как путник в то время проходил через дверь и подходил к смотрителю. Примерно за таким столом он принимал нашего путника.
Это стол 18 века, он раскладной. В подобной обстановке смотритель мог делать записи в подорожной путника, здесь он вел журнал, здесь же шла оплата за каждую лошадь и версту.
Путники приходили сюда сразу с багажом. В кибитках багаж старались не оставлять. Об этом напоминает ряд экспонатов вдоль стены.
Среди багажа можно было увидеть не только чемоданы. Были корзины, обтянутые кожей, шкатулки и коробки для головных уборов.
На данной станции нельзя было полноценно отобедать, но после решения всех вопросов, смотритель мог предложить небольшое угощение за скромную плату. Подобное описывается и у А.С.Пушкина в повести.
Об этом напоминает и центр экспозиции - стол, на котором по-хозяйски расположен самовар. Репка - так называется эта форма самовара.
Пушкин писал, что комната смотрителя всегда была чистая и уютная, на подоконниках росли бальзамины. А на стенах упоминались четыре иллюстрации - притчи о блудном сыне. Так в музее незримо сочетается история с литературой.
День был жаркий. В трех верстах от станции *** стало накрапывать, и через минуту проливной дождь вымочил меня до последней нитки. По приезде на станцию первая забота была поскорее переодеться, вторая спросить себе чаю. «Эй, Дуня! — закричал смотритель, — поставь самовар да сходи за сливками». При сих словах вышла из-за перегородки девочка лет четырнадцати и побежала в сени. Красота ее меня поразила. «Это твоя дочка?» — спросил я смотрителя. «Дочка-с, — отвечал он с видом довольного самолюбия, — да такая разумная, такая проворная, вся в покойницу мать».
Тут он принялся переписывать мою подорожную, а я занялся рассмотрением картинок, украшавших его смиренную, но опрятную обитель. Они изображали историю блудного сына. В первой почтенный старик в колпаке и шлафорке отпускает беспокойного юношу, который поспешно принимает его благословение и мешок с деньгами. В другой яркими чертами изображено развратное поведение молодого человека: он сидит за столом, окруженный ложными друзьями и бесстыдными женщинами. Далее, промотавшийся юноша, в рубище и в треугольной шляпе, пасет свиней и разделяет с ними трапезу; в его лице изображены глубокая печаль и раскаяние.
Наконец представлено возвращение его к отцу; добрый старик в том же колпаке и шлафорке выбегает к нему навстречу: блудный сын стоит на коленах, в перспективе повар убивает упитанного тельца, и старший брат вопрошает слуг о причине таковой радости. Под каждой картинкой прочел я приличные немецкие стихи. Все это доныне сохранилось в моей памяти, так же как и горшки с бальзамином, и кровать с пестрой занавескою, и прочие предметы, меня в то время окружавшие.
Вижу, как теперь, самого хозяина, человека лет пятидесяти, свежего и бодрого, и его длинный зеленый сертук с тремя медалями на полинялых лентах.
Работа смотрителя была нерадостной. Приезжающие путники чаще всего слышали, что лошадей нет. И всю свою злость за это они вымещали на смотрителе. А смотритель вынужден был это терпеть безропотно.
Кто не проклинал станционных смотрителей, кто с ними не бранивался? Кто, в минуту гнева, не требовал от них роковой книги, дабы вписать в оную свою бесполезную жалобу на притеснение, грубость и неисправность? Кто не почитает их извергами человеческого рода, равными покойным подьячим или, по крайней мере, муромским разбойникам? Будем, однако, справедливы, постараемся войти в их положение и, может быть, станем судить о них гораздо снисходительнее. Что такое станционный смотритель? Сущий мученик четырнадцатого класса, огражденный своим чином токмо от побоев, и то не всегда (ссылаюсь на совесть моих читателей). Какова должность сего диктатора, как называет его шутливо князь Вяземский? Не настоящая ли каторга? Покою ни днем, ни ночью. Всю досаду, накопленную во время скучной езды, путешественник вымещает на смотрителе. Погода несносная, дорога скверная, ямщик упрямый, лошади не везут — а виноват смотритель. Входя в бедное его жилище, проезжающий смотрит на него как на врага; хорошо, если удастся ему скоро избавиться от непрошеного гостя; но если не случится лошадей?.. Боже! какие ругательства, какие угрозы посыплются на его голову! В дождь и слякоть принужден он бегать по дворам; в бурю, в крещенский мороз уходит он в сени, чтоб только на минуту отдохнуть от крика и толчков раздраженного постояльца.
Следующая экспозиция - это комната Дуни, девичий уголок.
Дуня, по произведению, чинила себе платье, занималась рукоделием.
Следующая комната по документам называлась кухней.
Между собой эту комнату чаще всего называли ямщицкой, потому что на кухне можно было отдохнуть, а в отдыхе чаще всего нуждались ямщики.
Сразу за кухней раньше находилась конюшня, поэтому здесь удобно было находиться ямщикам.
Сюда раз в день приходила кухарка, готовила обед в печи на всех работников станции, которые собирались здесь за большим столом.
Ямщики делились своими историями и наблюдениями. Кто-то рассказывал, как все письма упали в грязь и их нужно было срочно спасать, кто-то рассказывал, как очередная барыня мчалась на ярмарку за нарядом.
Среди этих историй, наверное, звучали случаи похожие на повесть "Станционный смотритель". История, которую описал Пушкин, не оригинальна. Такие истории происходили часто.
Как иллюстрация подобных рассказов, на стене текст повести. Повесть короткая, читается за 20 минут, ее можно охватить одним взглядом. Но такой короткой повести посвятили отдельный музей. Она рассказывает не только о бытовых проблемах, дорожном быте, но и о проблемах поколенческих.
Сейчас здесь собираются школьники, которых привозят учителя. Им раздают карточки и начинается беседа по произведению. В тексте на стене есть пояснения и дополнения в предметных небольших ящичках.
Мы переходим в следующую комнату.
Это уже не историческое пространство, а восстановленное. По документам раньше здесь располагалась конюшня. Сейчас сделали вымышленный кабинет вымышленного героя. Здесь можно вспомнить и о других повестях Пушкина.
Повесть "Станционный смотритель" вышла в составе цикла повестей, которые были названы "Повести покойного Ивана Петровича Белкина, изданные А.П." Так звучало название первого тиража. А.С.Пушкин фактически устроил легенду. Все должны были думать, что все пять повестей написаны не Пушкиным, а неким И. П. Белкиным, разорившимся и уже покойным помещиком.
Зачем же Пушкин решил скрыться за таким псевдоавторством? Современные критики считают, что таким образом Пушкин решил выяснить искреннюю, честную реакцию читателей. Если бы он опубликовал их от своего имени, то все бы его дружно хвалили. А здесь какой-то непонятный и никому не известный Белкин. И люди могли высказать правду. Так и случилось. Реакция была разная. Кто-то называл это анекдотами, кто-то обычным текстом, который тут же забывается. Но большинство читателей в этом произведении увидело русскую реальность. Данные пять повестей называют началом русского реализма в прозе. Именно здесь Пушкин изложил сюжеты не придуманные, а увиденные и услышанные им в путешествиях.
Обстановка типичная для кабинета того времени. Письменный стол с прибором, две чернильницы. Часто рядом располагали песочницу. Песком посыпали текст, чтобы в него впитывались лишние чернила. Подсвечник. Свеча давала свет и тепло. Над свечой можно было разогреть сургуч и поставить печать.
Бюро с откидной столешницей. На ней пенал 19 века.
Деревянный диван. Легко считывается главенствующий стиль того времени - ампир.
Коллекция Белкина располагается в пяти витринах. Каждая витрина напоминает об отдельной повести.
Первая витрина - напоминание о карточном долге. Повесть "Выстрел". Набор для комнатной стрельбы. Подарок этот сделала праправнучка А.С.Пушкина, которая любила это место.
Вторая витрина - лампадка. Она напоминает о тайном венчании. Тайная переписка молодых. Повесть "Метель".
Третья витрина - повесть "Гробовщик". К ней А.С.Пушкин сам нарисовал иллюстрации.
Четвертая витрина - сливочник. "Дуня, сходи-ка за сливками, да поставь самовар". Повесть "Станционный смотритель". При сервировке чая всегда в сливочник наливали холодное молоко или сливки.
Пятая витрина - "Барышня-крестьянка". Уроненные перчатки. Такие перчатки - митинки - девушки использовали на балах для демонстрации своих прекрасных колец.
Зал, похожий на конюшню.
В конюшнях были стойла. Лошадям в них не развернуться, в них можно было только стоять и жевать сено.
Но были еще и денники, где лошадь могла повернуться и полноценно отдохнуть.
Над конюшней всегда был сеновал, который создавал теплую воздушную подушку. Из люка в чердаке скидывали вниз определенную порцию сена.
Композиция - Звуки дороги 19 века.
О том, что это дорога, говорили верстовые столбы. Начало каждой версты отмечалось деревянным столбиком черно-белого цвета. От столба до столба шла дорога. Если нет столбов, значит ямщик сбился с пути.
Если издалека звучал колокольчик, это означало, что мчится почтовая тройка. Колокольчик назывался поддужным, потому что крепился под дугой над центральной лошадью-коренником. Крепился он веревочкой, которая называлась зга. Когда ямщик попадал в метель, он мог сказать, что ни зги не видно.
Если слышался звук бубенчиков, то можно было догадаться, что барыня едет с ярмарки, или бабушка к внукам мчится, или иностранный путник изучает Россию.
Овес хранили в ларе. Совок - мера овса для одной лошади.
Сани для развозки почты в городе. В них человек сам себе и ямщик, и пассажир.
Их называли "сани-эгоисты".
По такому подъему завозили наверх сено.
Каланча появилась в 1905 году. К этому времени станция опустела.
Почта и путники переместились на железную дорогу, что оказалось и дешевле, и быстрее. Станции стали пустовать. В Выре ее приспособили под свое базирование добровольные пожарные. Здесь поставили каланчу, на которой все время дежурил человек и следил за тем, не случился ли где пожар.
В следующем пространстве рассказывается о том, как путешествовали по тракту в 19 веке.
В данном зале можно понять, какие достопримечательности встречались путешественнику по дороге.
В Санкт-Петербурге путник получал подорожную, к ней полагались государственные лошади. И на казенных лошадях путник начинал свой путь. На каждой станции государственных лошадей меняли на таких же государственных.
Если путник ехал на личных лошадях, он не заботился о подорожной, но и не мог заехать на станцию поменять лошадей. Личные лошади тоже должны были отдыхать. Для этого в каждом населенном пункте были постоялые дворы, принадлежащие крестьянам. Там путник договаривался об отдыхе лошади и о собственном личном отдыхе. "Путешествовать на долгих, на своих" - так называлось такое путешествие.
Боясь прогонов дорогих, тащилась на долгих, на своих.
Так писал А. С. Пушкин о Лариной в "Евгении Онегине". При таком путешествии время в пути значительно увеличивалось.
Что же касается государственных лошадей, то здесь в Выре была третья смена лошадей.
Впереди путника ждала Псковская губерния, он намечал свой путь. Перед дорогой путник должен был собрать свои вещи.
В витрине типичный дорожный набор путника 19 века. Представлены разные аксессуары и главный предмет - шкатулка в форме подголовника. Такая шкатулка открывалась и превращалась в столешницу, на которой можно было написать послание. Это письмо можно было отправить в ближайшей почтовой конторе.
В дорогу путник брал чемодан. Он напоминает шкаф с ящиками и плечиками.
Чаще всего путешествовали зимой, так как дороги в это время года были лучше приспособлены к передвижению. Чтобы согреться, использовали войлочные боты. Также помогали согреться самовары.
Нас встречает Псков своей ярмаркой. БОльшая часть жителей Псковской губернии - крестьяне. Они на ярмарках что-то покупали и продавали.
Здесь представлены предметы крестьянского быта, глиняная и деревянная посуда.
Вышитые рушники. Ярмарочную атмосферу любил Пушкин.
Дальше мы попадаем в крестьянскую избу.
Целые деревни стояли вдоль тракта. И любой путник мог рассчитывать на радушный прием в таком доме. Главный принцип крестьян - это порядок. Взял предмет - положи на место, некогда лишний раз наводить порядок.
Рубель предназначался для глажки белья. На скалку наматывали влажную ткань или бельё и этот валик прокатывался.
Лапти. Палочки для взбивания масла. Картофелемялкой делали картофельное или ягодное пюре. Нарядный сарафан хозяйки.
Попадаем в одну из усадеб, которые тоже стояли вдоль дорог. Любимой усадьбой Пушкина было Михайловское.
В усадьбах было много украшений в интерьере - рюшечки, бисер. Закуривали при помощи огнива.
На круглом столике бульотка для подогрева воды.
У тумбы было специальное назначение. Это прадедушка холодильника. В этом леднике сохраняли продукты. Внутри был металлический ящик с полочками. Вокруг ящика располагали лед или снег. Лед таял, жидкость убирали и закладывали новую порцию льда.
Попадаем в трактир.
Путник в трактире мог заказать тарелку сытных щей за 1 копейку. Также полагался горячий сладкий чай.
Чтобы чай стал сладким, помощник в трактире брал сахарную голову и делил ее на несколько кусков специальным ножом. Потом путники от этих кусков отщипывали щипчиками небольшие кусочки. Их можно было есть вприкуску с чаем или положить в чашку.
Попадаем в почтовую контору.
Здесь можно было отправить конверт. Почтовый работник брал письмо и сразу укладывал его на весы, которые показывали вес письма. Отправлять письма было дорогим удовольствием. 10 гр = 13 копеек. Бумага в то время была тяжелая, ее делали часто из старых тряпок. После взвешивания конверта объявляли сколько марок нужно оплатить. Каждую почтовую марку работник наклеивал на конверт. Шкатулка с ячейками - это марочница, где хранили марки разных номиналов.
Торговая лавка. Здесь можно было купить себе что-то в дорогу съестное. Торговля в то время шла не поштучно, а на вес.
Весы-безмены. Взвешивали халву, леденцы. Эти запахи привлекали насекомых. Чтобы они не досаждали, в интерьере располагали мухоловки.
Главным двигателем путешествий как раньше, так и сейчас, были деньги, которые представлены в витрине.
На этом наше путешествие по музею закончилось. В Выре есть бюджетное кафе-трактир. У нас там был заказан групповой обед, но можно пообедать и самостоятельно. Это я к тому, что с собой перекус везти необязательно.
Когда уже уезжали, то заметили, что на гнездо прилетел аист. Все, весна пришла! Дождались.