Женя быстро шла на поправку, за три недели врачи сотворили чудо. Пётр видел, как с каждым днём жене становится лучше, и не переставал благодарить весь медицинский персонал, начиная от санитарки - пожилой женщины с уставшими глазами до заведующего отделением.
―Это наша работа, ― говорил лечащий врач, отказываясь от пухлого конверта, ―Лучше потратьте эти деньга на восстановление жены, порадуйте её, сейчас ей очень нужны положительные эмоции и ваша любовь.
И Петя любил. Любил так, как в первый год их совместной жизни, Женя отвечала взаимностью, с каким-то девичьим трепетом радовалась, когда он приходил к ней, без устали рассказывала соседкам по палате, какой он чудесный и заботливый и видела в их глазах откровенную зависть.
―Повезло тебе, Женька, такого мужа отхватила! Не то, что мой Колька, за десять дней два раза проведать меня пришёл,― качала головой Наталья, женщина пышная с румяными щеками и громким голосом.
Каждый раз, когда Пётр заходил в палату, делал над собой усилие, чтобы не сорваться. Это ей Жене было легко, она ведь ничего не помнила, но ему всё давалось с трудом.
Он знал, что когда-то его злость пройдёт, но, сколько на это потребуется времени? А ещё его страшило, что Женя начнёт вспоминать, как и почему оказалась здесь.
Именно из- за этого страха он настоял, чтобы жену перевезли в Москву. Оплатил услуги частной клиники, и только когда её положили в стационар клиники под громким названием «Панацея», успокоился.
Теперь, когда они были далеко от Геленджика, он сам утратил связь со случившимся. Всё казалось неправдой, и нелепицей, как будто бы приснился страшный сон. И пробуждаясь, хоть и оставалось тягостное чувство, голова понимала, что всё случилось в его воображении.
******
Наконец, настал тот день, когда Женю выписывали.
Пётр приехал в клинику немного раньше, хотел поговорить с доктором, задать самый главный вопрос.
―Я очень боюсь, что воспоминания моей жены, если она, конечно, вспомнит аварию, замедлят процесс выздоровления, ―витиевато сформулированная мысль не смогла ввести доктора в заблуждение.
―Вы хотите, чтобы этот отрезок её жизни исчез навсегда?
―А так можно?
―Для современной медицины практически нет ничего невозможного, ―улыбнулся доктор и озвучил сумму.
―Кончено, я согласен.
―Я выпишу ей рецепт. Это обычное успокоительное, пусть принимает по таблетке в день, и уверяю вас, о прошлом и плохом она даже не вспомнит.
―А это лекарство не навредит ей?
―Совсем наоборот. Ваша жена будет спокойнее, наладится сон, уйдут тягостные мысли. В её состоянии это даже необходимо!
―В каком состоянии?
―Вы не знали? Ваша жена в положении.
―Как?
―Как это обычно бывает.
―Какой срок?
―Восемь недель. Так что, вы станете отцом!
Пётр вышел от доктора на ватных ногах. Весенний яркий день вдруг превратился в кошмар. Ему не надо было много ума, чтобы подсчитать и понять, чей ребёнок у его жены под сердцем. Готов ли он принять его? Готов ли ради своей любви к ней воспитывать чужого ребёнка?
Ответить самому себе оказалось сложнее всего.
Сначала он подумал, что ни за что его не примет, потом, что пойдёт на всё;, лишь бы жена не доставалась Владимиру в конце концов, решил повременить с ответом. Путь пройдёт время, оно у него ещё есть.
******
―Как же хорошо дома, ―радовалась Женя, когда они вернулись домой, ―Я думала, что умру в больнице.
―Всё хорошо, что хорошо кончается.
―Петь, давай больше не думать про аварию.
―Ты что - то вспомнила? ―страх промелькнул на его лице.
―Нет. И не хочу! Особенно теперь, когда у нас будет малыш!
―Узнаю свою Женьку, сказала - сделала!
Если бы он тоже мог всё забыть, про Владимира, про то, как жена ответила ему, что не вернётся, про дикую злость, про отчаяние.
―Ты о чём задумался? ― прильнула Женя к мужу, ―Давай руки в ноги, и будем убирать квартиру. Смотри, пыли сколько, ―она провела указательным пальцем по журнальному стоику, оставляя на нём длинный след, ―Жуть, как в общаге.
―Убирать, так убирать, ―засучив рукава, согласился Пётр.
Было что-то странное во всём этом. Вот его жена рядом, смеётся, ластиться к нему, а ему совсем этого не хочется.
Потому что это обман!
А вдруг она вспомнит своего любовника и поймёт, кто отец её ребёнка?
―Ты снова себе под нос бубнишь?
―Прости! ― изобразил он раскаяние.
―На первый раз прощаю.
―И я тебя, ―вырвалось у Петра.
―А меня за что?
Он промолчал.
******
Владимир переступил порог своей квартиры последний раз. Не сожалея ни о чём, не раскаиваясь, он предложил жене развод, как только вернулся в Москву.
―Раз ты настаиваешь?
―Мы давно чужие люди.
―А знаешь что? Пожалуй, ты прав!
Лёгкость, с которой жена согласилась на развод и огромная сумма отступных, которые она потребовала, убедили Владимира в правильности своего решения.
Он положил ключи на полочку в прихожей и, не оглядываясь, переступил в последний раз порог квартиры.
Теперь все дни он проводил в офисе, засиживался допоздна и частенько ночевал тут же в своём кабинете на диване.
За его спиной шушукались, строили догадки, сочувствовали, и даже осуждали.
Он очерствел. Если бы раньше обязательно жёстко отреагировал, то сейчас равнодушно скользил по сотрудникам взглядом, чем вызывал их общее недоумение.
Отлаженный годами бизнес работал скорее по инерции, чем под его управлением. Благодаря этому он оставался на плаву, компания получала прибыль, дело шло, а его жизнь была поставлена на паузу.
Причину Владимир знал.
Он один только и знал, когда по ночам сжималось сердце от тоски и неведения. Мысли о Жене, её образ постоянно преследовали его. То ему казалось, он слышит её голос, то в чужих женщинах, случайно встреченных на улице, видит её лицо.
Она являлась к нему во снах, она незримо присутствовала рядом.
Как не пытался он получить хоть какую-нибудь информацию о здоровье Жени, о том, где она, и что с ней – всюду натыкался на глухую стену.
Пётр постарался на славу!
Все, кто знал Женю, молчали или отвечали, что ничего не знают. Владимир ездил к ней на работу, но там уже была другая начальница.
―Евгения Петровна уволилась, ―сухо сообщила она и уткнулась в монитор.
―Вы не дадите мне её адрес?
―Я не справочное бюро!
―Может быть… , ― он положил на стол купюру.
―Не может!
Везде был тупик, и со временем Владимир даже стал думать, что так лучше. Луше для неё! А он? Значит, надо смириться.
Но сердце не хотело ни с чем мириться.
Его новое жилище ―однокомнатная квартира в Одинцово превратилась в его склеп.
Спартанские условия, некрашеные стены, раскладушка, две тарелки и одна кастрюля.
А что ещё ему надо было, чтобы жить без неё?
Потерянный и опустошённый он находил спасение в долгих прогулках. Когда включали фонари, и жёлтый свет их отгораживал весь мир, в нём теплилась ещё надежда, что когда-нибудь он обязательно встретит свою любимую Женю.
******
И это случилось.
Стоял август.
Душный, непривычно жаркий.
Живительная прохлада спускалась на город только к вечеру, и Владимир как всегда пошёл бродить по своей аллее.
Как Женю занесло в его район? Наверное, случайность, а может быть, судьба сжалилась над ним?
Он узнал её сразу. Увидел вдалеке….. с мужем.
Всё вокруг перестало существовать. Он бросился к ней. Просто не мог иначе! Бежал по аллее, выкрикивая её имя, и ему казалось, что его голос слишком слаб, и она не слышит его.
―Женя! Женечка! Постой!!!
Она остановилась. Пётр тоже. Он не успел бы ничего сделать, так близко к ним уже был Владимир.
―Мужчина, вы мне? ―обернулась Женя, и он увидел её округлившийся живот.
―Сумасшедший какой-то! ―отгородил Пётр жену.
―Простите….., я обознался…., ― сорвалось с губ Владимира.
Он отвернул лицо, лицо человека, надежды которого в один миг рухнули!
―Мужчина, вам плохо? ―от Жени не укрылось, как кровь отхлынула от его лица.
―Пойдём отсюда, ―потянул за руку Пётр.
―Подожди, ты же видишь, человеку плохо!
―Да! Мне плохо! Мне очень плохо! И уже никто не сможет мне помочь.
―Не говорите так. Я вас уверяю, всё наладится. Я сама выкарабкалась с того света, я знаю о чём говорю.
Женя коснулась рукой его плеча.
Просто дружеское касание, едва ощутимое, ничего особенного, но вдруг её поразило током. Вся любовь Владимира, собравшись в единый комок, устремилась к ней.
Он никак не мог это контролировать.
Она никак не могла этого не почувствовать.
Лицо Жени вспыхнуло, удивление, растерянность волнение и что-то ещё неосязаемое, но такое реальное, такое настоящее вонзилось в сердце и не хотело отпускать.
―Женечка, пошли, уже поздно.
―Да, да, конечно, Петь, ―она тянула каждое слово, и, не сводя глаз с Владимира, искала в нём ответы на то, что всколыхнуло её с такой силой.
―Со мной всё в порядке, спасибо вам, ― Владимир пошёл прочь, и вскоре его широкая спина растворилась в темноте.
―Какое странное чувство. Мне как будто нечем дышать, ―произнесла Женя.
―Я же говорил, не надо было сюда ехать.
―Наверное, ты прав!
―Я всегда прав.
Этой же ночью Женя видела во сне скрипачку, играющую «Март» Вивальди.
А в это время Владимир вглядывался в ночь сквозь начищенное окно поезда и видел в темноте только её лицо, её глаза, её улыбку.
Куда он ехал? Он ещё не знал, просто купил билет и сел в поезд.
В поезд на юг.
Продолжение следует…