Вот ведь, господа и дамы, история, которая может претендовать на «Оскар», учитывая, как играла моя пассия целый месяц нашего мимолётного романа.
С Оксаной мы познакомились на автобусной остановке. Она тащила непомерно огромную сумку на колесиках, и видно было, что была сильно расстроена: слёзы из глаз, тушь потекла, сопли из носа. Она была особенно красива и мила в этом образе — я говорю без тени сарказма.
Наверное, меня привлекла именно её искренность в тот момент: она искренне себя жалела, когда уходила от Стаса — а точнее, убегала, захватив второпях самое необходимое из съёмной квартиры, где они сожительствовали.
Нет, не то чтобы моё желание помочь основывалось исключительно на жалости. Женщина мне действительно понравилась, и даже сопли из носа и слёзы из глаз не сильно её испортили — а, наоборот, добавили женственности и слабости в её органичный образ мученицы.
— Давайте помогу! — наконец, после долгих колебаний, я подошёл к ней и без спроса подхватил её в целом лёгкий, но объёмный чемодан на колёсиках, затолкав её в автобус, а она покорно засеменила за мной.
Незнакомка лишь проронила что‑то вроде «спасибо». Слёзки её сразу поубавились, сопельки тоже, и она, было видно, с интересом и каким‑то любопытством взглянула на меня украдкой.
Мы ехали молча. Зад автобуса раскачивало, как яхту на волнах — плавно и вальяжно, — а она на своих тонких каблучках еле держалась за поручни, пытаясь ещё удержать и свою огромную сумку на колёсиках, которую болтало, как утлый парусник при порывах ветра.
— Да я придержу ваш чемоданчик, не беспокойтесь, держитесь за поручни двумя руками! Вон как шатает нас, как на волнах! — попытался внести некий позитив в откровенно хмурое настроение моей спутницы я.
— А Вы до какой остановки? — вдруг спросила она, вытирая остатки последних слезинок.
— А Вы? — улыбнулся я ей.
— На «Студенческой» надо бы выйти, — улыбнулась она мне в ответ и засмущалась.
Я ещё на остановке успел её хорошенько разглядеть. На вид лет 30, хорошо выглядит, в приталенной курточке, которая совершенно идёт вразрез с модой сегодняшних курток‑балахонов с Черкизовского рынка. Её обтягивающие джинсы лишь подчёркивали стройность фигуры. Высокая блондинка с завитушками, макияжем и голубыми глазами очень мило мне улыбалась.
Ну, естественно, я решил, что обязательно стоит помочь женщине донести её чемодан до дома.
— Ну раз надо, значит, выйдем! И довезём ваш чемодан в целости и сохранности! — заверил я женщину.
— Спасибо! — проговорила она. — Меня Оксана зовут.
— Максим, — коротко ответил я. — Переезжаете?
— Ну да, типа того…
На «Университетской» в автобус хлынула толпа студентов, прижав нас с Оксаной друг к другу так близко, что я даже забыл про её чемодан — благо, в автобусе было так плотно, что он держался сам по себе. Я невольно приобнял её, и она не особо сопротивлялась. Между нами тут пробежала какая‑то искра. Уже в тот момент я понял, что просто транспортировкой багажа наша сегодняшняя встреча не окончится.
Так и вышло. С отливом студентов на «Студенческой» мы также благополучно покинули плавучую автобусную «баржу», и я весело вёз уже совсем лёгкий её чемоданчик до её родительской квартиры.
— А я от мужчины ушла, насовсем! — вдруг неожиданно дерзко и наигранно бодро заявила она.
Я, честно, не ожидал такой откровенности, хотя и так всё было ясно.
— Бывает, — лишь буркнул я. — Я тоже, если что, свободен в плане отношений.
— Да? Это хорошо! — как‑то утвердительно проговорила она, явно уже позабыв о былом расставании. — А вот и квартира моих родителей! Вон окна на третьем этаже, зайдёте?
— Ну так чемодан поднять‑то надо… Явно же лифта у вас не предусмотрено? — спросил я.
— А если бы не был предусмотрен, не зашли бы? Да не беспокойтесь: родители у меня ещё по магазинам шастают, сегодня же пятница, видите, и света в окнах нет! — как‑то с шуткой проговорила она.
— Да я не беспокоюсь. Чего мне беспокоиться? — проговорил я.
Чемодан был с лёгкостью поднят на третий этаж, дверь открыта, и я был приглашён на чай с кофе и пирожками. Учитывая, что её мама уже была дома, она с каким‑то энтузиазмом принялась меня приглашать вместе с Оксаной на блины.
Почему‑то тогда я шестым чувством понял, что тот Стасик явно не нравился Наталье Егоровне, а я на фоне Стасика был подлинным бриллиантом: мама Оксаны даже для вида не охнула, когда Оксана сказала:
— Всё, со Стасом покончено, а это Макс, он мне любезно помог дотащить чемодан с вещами! — проговорила Оксана, подталкивая меня за плечи мыть руки.
Вот так неожиданно моё скучное путешествие домой с работы пятничным вечером превратилось в увлекательный сюрреалистический вечер а‑ля «у тёщи на блинах».
Вскоре домой пришёл Оксанкин папа — Виктор Палыч — и тоже расплылся в широкой улыбке, увидев меня на кухне их квартиры.
«Ну наконец‑то нормальный мужчина у Оксаны появился», — прочитал я по лицу Виктора Павловича, и мне даже стало дурно: я, среднестатистический мужчина уже немолодых лет, так поразил родительское общество недавней незнакомки.
Это что же за чудище было рядом с ней, что я показался им чуть ли не греческим божеством?
«Семейный» вечер продлился часов до 9. Наталья Егоровна с Виктором Павловичем наперебой рассказывали, какая Оксаночка у них завидная невеста, а я ел блины со сметаной и вареньем, запивал чайком и слушал, с жадностью впитывая всю информацию.
Оксана изредка комментировала, чтобы я не слушал её родителей, что они явно преувеличивают, и бросала томные и смущённые взгляды в мою сторону.
— А вы где трудитесь? — лишь спрашивал Виктор Павлович.
— Начальником земельного отдела в городской администрации! — честно ответил я.
— Начальником! — подхватил воодушевлённо Виктор Павлович, подняв указательный палец вверх.
При этом я не сказал бы, что моя должность была начальственной. К своим 40 годам я начальствовал над двумя уже возрастными тётеньками на пенсии, которые не спешили уходить с работы, но и выгнать их было нельзя, так как новых соискателей ввиду откровенно скромной зарплаты не предвиделось.
Должность у меня была больше распорядительной, чем начальственной, но на родителей Оксаны она произвела чуть ли не фурор.
Оксана работала учителем начальных классов в школе, Виктор Павлович проработал снабженцем на местном заводе, а Наталья Егоровна — библиотекарем в университетской библиотеке.
Про Стасика, правда, не говорили: кто он, из‑за чего они с Оксаной расстались, сколько сожительствовали вместе — я не спрашивал, и никто не затевал про это разговор.
Я всё сидел и ждал, что Стасик объявится — ну или хотя бы начнёт названивать или писать очереди из SMS, — но этого не происходило.
— Ну что же, мне пора! — уже без пяти девять проговорил я: на улице уже смеркалось. — Пора и честь знать.
— Ну что вы! — развёл руками Виктор Павлович. - Время еще детское!
У меня было такое ощущение, что родители Оксаны уже были готовы чуть ли не уложить нас с Оксаной вместе ночевать, отчего мне сделалось как‑то не по себе: уж как‑то это было неестественно, против моего жизненного опыта. Но я отогнал все свои опасения на задворки своего мозга.
— Я просто обязана Вас отблагодарить и угостить чашечкой кофе с пиццей. У нас тут рядом с домом отличная пиццерия. Приходите завтра к обеду, я буду ждать! — проговорила Оксана, когда я уже обувался в прихожей.
Ну а что же я? Конечно же, я согласился: всё шло даже опережая события и мои самые смелые планы. Стасик и прошлое Оксаны меня не смущали, родители её видели во мне чуть ли не супергероя, Оксана, было видно, настроена на серьёзные отношения.
Естественно, с букетом цветов наперевес я уже стоял к 12:00 у квартиры Оксаны. Начался наш конфетно‑букетный период. Мы ходили по выставкам картин, в кинотеатры, после чего заходили в кафешки, гуляли по набережной, много шутили и смеялись.
Оксана взяла шефство над моим питанием, обратив моё внимание, что она очень хорошо готовит, и я в лучших традициях «Дворянского гнезда» частенько посещал её родительский дом, где она поражала меня своими кулинарными изысками, а я играл в карты с её родителями - в дурака.
Этот вечер готовился быть особенным. Оксана заранее уведомила меня, что родители её уехали инспектировать дачу с ночёвкой, и что я могу рассчитывать на романтический вечер наедине.
— Ну что ж, — подумал я, — похоже, начался новый этап наших взаимоотношений. Женщина захотела большего.
Поэтому я прихватил в магазине тортик и бутылку хорошего вина, чтобы вечер был ещё интереснее.
Но когда я пришёл к ней домой, то несколько опешил от того, что меня ожидало. Оксана, конечно, любитель нестандартного поведения...
— Что случилось, Оксан? Почему ты плачешь? Я тебя чем‑то расстроил? — проговорил я.
— Ну что ты… Подожди, я прежде хотела тебя спросить: у нас всё серьёзно? — Тут я увидел в её глазах уже что‑то новое, но это не отпугнуло меня.
— А куда серьёзнее, Оксан? — проговорил я. — У нас уже на первом свидании была встреча с твоими родителями, мы встречаемся каждый день, много чего уже друг о друге знаем. Ты меня пригласила на многообещающий романтический вечер со свечами наедине… — Я развёл руками. — Так что же случилось?
— Дело в том, что я была круглой дурой, — начала Оксана.
— Родители мне сразу говорили, что этот Стас — мне не пара, а я повелась, влюбилась… В итоге я и сама не знаю как, взяла огромный кредит на своё имя, чтобы помочь ему с бизнесом! Полтора миллиона рублей! — Она назвала сумму и посмотрела на мою реакцию.
— А он после этого забрал деньги и перестал с тобой общаться? — уточнил я.
— Да… — проговорила она. — А тут ты — будто судьба пришла ко мне на помощь: такой красивый, услужливый, начальник отдела! — проговорила она.
— Подожди… Я правильно понимаю? Твой кредит, связанный с твоим бывшим мужчиной, и я как‑то связаны? — искренне удивился я.
— Ну а как же? Ты такой заботливый, такой серьёзный — не то что мой бывший Стасик, который только молол языком и больше ничего не делал… Ты дал мне надежду, — начала сквозь слёзы объяснять мне правду жизни Оксана.
— Ты думаешь, почему в свои тридцать я даже не снимаю квартиру? Мне приходится отдавать всю свою зарплату учителя на погашение этого кредита, а живу и существую я за счёт родителей! — проговорила она. — Ты думаешь, меня устраивает жить с родителями в тридцать лет?!
Я промолчал, обдумывая услышанное.
— Послушай, Оксан, — наконец сказал я. — Может, конечно, мы слишком торопим события, но если заглянуть в будущее…
— Я очень серьёзно к тебе отношусь и понимаю, что в жизни всякое бывает. В любом случае ситуация не фатальная. У меня есть зарплата, квартира без долгов и кредитов. В ближайшем будущем ты можешь переехать ко мне, и мои доходы позволят безбедно существовать нам двоим.
— Со своей зарплаты ты сможешь постепенно расплачиваться за свои необдуманные поступки, — попытался я вселить надежду и успокоить Оксану, надеясь, что это уберёт все её сомнения по поводу серьёзности моих намерений.
— Будем считать, что свою зарплату ты будешь тратить на свои нужды, обслуживая этот кредит! — улыбнулся я в полной уверенности, что успокоил её, и наш романтический вечер продолжится в соответствии с классическим сценарием.
Но, видимо, всё пошло не по плану Оксаны.
— Подожди, то есть ты не погасишь хотя бы часть этого кредита? Ведь для тебя это небольшая сумма — неужели у тебя нет никаких накоплений? Ты же не брал кредиты, живёшь один долгое время? — изумлённо проговорила Оксана.
У меня как‑то после такого уточняющего вопроса всё романтическое настроение упало…
— А давай, может, мы будем жить на мою зарплату, а с твоей — гасить кредит, раз у тебя нет свободных денег? — тяжело выдохнула Оксана, и я почувствовал, что человек несколько разочарован во мне и делает мне величайшее одолжение таким "заманчивым" предложением.
— Погоди, Оксан, мы только месяц с тобой встречаемся, а ты уже распределяешь мою и свою зарплату на те или иные нужды? — удивился я.
— То есть ты, такой деловой, хочешь серьёзных отношений, но не хочешь нести бремя моего существования? Вы все мужики — одинаковые! И папа с мамой ошибались по поводу тебя — ты такой же, как и все! — высказала мне она.
— Ну раз я такой же, давай возьмём кредит на твоё имя — мне на новую машину, после чего я тебя брошу! Тогда это будет справедливо! — проговорил я и направился к выходу. Меня всего трясло от негодования.
— Подожди, Макс, ты меня не так понял. Похоже, я перегнула палку, я не то имела в виду, но и ты, конечно, хорош — мог бы меня и поддержать! — уже совершенно другим тоном говорила моя собеседница, но я уже обувался.
— Хорошо, я согласна на твои условия! — наконец проговорила она, словно на рынке, окончательно сбавляя цену на товар.
На её лице я прочитал что‑то вроде: «Ну что, ты доволен?! Я максимально сбросила ценник и отдаю его по себестоимости».
— Извини, но ты, наверное, меня неправильно поняла, и я тебя тоже. Мне нужно идти. А на романтический вечер тебе лучше пригласить Стасика — может, он всё же одумается и вернёт деньги! — уже выходил я из квартиры, не желая тут больше находиться.
— Вот все вы мужики такие! Ты — самое настоящее… — Ещё много ругательных выражений, судя по всему, посылала в мой адрес Оксана, но я их не слышал, с прытью молодого подростка перебирая ботинками ступеньки лестничной клетки старой хрущевки.
Оксана ещё пыталась мне звонить, писать то гневные, то просительно‑требовательные сообщения, но я решил не испытывать свою психику и заблокировал её во всех контактах.
С тех пор я не помогаю девушкам грузить их чемоданы. Вот как‑то больше не тянет — хоть ругайте меня тут, хоть оправдывайте.
Все анонсы, уведомления о новых публикациях на канале, и что осталось за кадром Дзена доступны в Авторском канале Сергея Горбунова в МАКСе.