Последний раз я видела внуков в марте. Лёшке тогда было три года и два месяца, Аринке — почти пять. Аринка нарисовала мне котика на листочке и сказала: «Бабушка, это тебе, чтобы ты не скучала». Я этот листочек до сих пор держу на холодильнике.
С тех пор — тишина.
Сын звонит. Вежливо, коротко, по делу. «Мам, всё нормально. Дети здоровы. Скоро приедем». Скоро длится уже четыре месяца.
Я первое время не лезла. Думала — молодая семья, своя жизнь, не надо давить. Потом начала аккуратно спрашивать. Потом — уже не так аккуратно. В итоге однажды сын сказал прямо:
— Мам, Настя просит немного паузы. Вы в последний раз поругались, она обиделась.
— В последний раз мы с ней вообще не виделись, — говорю. — Только по телефону разговаривали.
— Ну вот по телефону и поругались.
Я не стала спорить. Поругались — это громко сказано. Я просто спросила Настю, почему она не пришла на день рождения Лёшки к нам, мы же договаривались. Она сказала, что устала и не смогла. Я сказала, что понимаю, но могла бы предупредить заранее, а не за час. Вот и весь скандал.
После этого разговора я три ночи не спала нормально.
Я пыталась понять, в чём я не права. Честно пыталась. Крутила ту беседу по телефону так и эдак. Может, я сказала это слишком резко? Может, тон был не тот? Но я не оскорбляла её. Я не кричала. Я просто сказала правду.
Подруга Тамара говорит — напиши ей, извинись, сгладь углы. Тамара умная женщина, я её слушаю обычно. Но тут что-то внутри встало.
За что именно извиняться? За то, что сказала вслух то, что думаю?
Я написала Насте. Без извинений, но мирно. Написала, что скучаю по детям, что хочу их видеть, что готова встретиться и поговорить если что-то не так. Она прочитала. Не ответила.
Сын потом сказал — она видела, просто не знает что написать.
Не знает что написать. Четыре месяца.
Я хожу мимо детских площадок и смотрю на чужих детей. Это звучит страшно, я понимаю, но это просто правда. Вижу девочку с косичками — думаю про Аринку. Вижу мальчика, который падает и не плачет — думаю про Лёшку, он тоже такой, крепкий.
В июне был Лёшкин день рождения. Я купила ему машинку на пульте управления, большую, красивую, он такие любит. Коробка до сих пор стоит в прихожей. Я не знаю, передать её через сына или подождать когда увижу сама. Жду когда увижу сама. Жду уже два месяца.
Я не знаю, кто здесь прав.
Иногда думаю — может, я действительно что-то делаю не так, и просто не вижу этого. Может, для Насти та фраза значила больше, чем я думала. Может, за ней стоит что-то ещё, о чём она не говорит.
А иногда думаю — это мои внуки. Я их люблю. Я им ничего плохого не сделала. И пауза в четыре месяца за один неудобный телефонный разговор — это слишком.
Вот и живу между этими двумя мыслями.
Лёшкина машинка всё стоит в прихожей. Я каждый раз об неё спотыкаюсь.
Я до сих пор не знаю, была ли права тогда в том разговоре. Муж говорит — да, была. Тамара говорит — может, стоило промолчать. А я вот думаю: если всё время молчать, это вообще помогает или просто откладывает?
Были в похожей ситуации — со стороны бабушки или невестки? Как выходили из этого? Мне правда важно услышать разные точки зрения, потому что я в этом варюсь одна и уже сама себе не доверяю. Подписывайтесь — здесь таких историй много, и все они настоящие.