Анонс новой книги из серии Фантастической саги "Город Богов" Книга 6 "Путь Ксерона" .
Он родился не в колыбели, а в самом сердце могущества. «Путь Ксерона» — это книга о том, как юный наследник кланов Изольды и Магнуса превратил своё божественное рождение в оружие. Это хроника бескомпромиссного восхождения, где каждая ступенька к трону выложена головами предателей, глупцов и тех, кто посмел встать на его пути. И это история о величайшем наследии — не о богатствах, а о силе создавать новых богов: Архитекторов Хаоса.
УРОКИ ПРАВОСУДИЯ
Не успели стихнуть споры и пересуды вокруг скандальной победы Виктора Ксерона на Играх Велума, как сияющий мир Кванториона всколыхнула новая, куда более мрачная весть. Новость, переданная срочным информационным импульсом с периферийного спутника, была лаконична и беспощадна: Убит алхимик Элиас.
Для большинства это имя ничего не значило. Но для тех, кто обитал на самых верхних этажах власти и богатства, это был удар ниже пояса. Элиас был не просто учёным-затворником. Он был источником, тёмным лекарем, чьи целебные сыворотки за пару циклов снимали последствия десятилетий разгульной жизни; чьи регенерационные составы заживляли раны, которые не брала официальная медицина; чьи «витаминные коктейли» возвращали блеск в глаза и остроту в ум. Он был личным аптекарем для самой влиятельной элиты, и его смерть дырявила систему их личного бессмертия, обнажая их уязвимость.
В Главное Управление Безопасности обрушился не поток улик, а шквал гнева. Голоса, привыкшие повелевать, теперь требовали. Требовали головы. Требовали показательной расправы. Давление шло не через официальные протоколы, а через личные коммуникаторы начальства ГУБ: «Мой отец пользовался его услугами. Найди того, кто посмел!», «Без его препаратов мой супруг сляжет через месяц. Это саботаж!».
Весть ударила по сияющим коридорам власти Велума тише, чем падение метеорита в океан, но последствия её были сейсмическими. Убит Элиас.
В кабинете начальника Главного Управления Безопасности пахло холодным потом и страхом.
Макс Фрейм, поседевший за одну ночь, смотрел на своего первого заместителя, Людвига Штрома, человека с комбинаторным складом ума, чьи мысли были похожи на отточенные алгоритмы.
— Штром, — голос Фрейма был хриплым
Шёпотом, — на нас идёт давление, под которым должен был рухнуть стальной купол. Им нужна не
просто голова, им нужен спектакль.
Штром, не моргнув глазом, выложил ход своих мыслей:
— Нам нужен не следователь. Нам нужен тактик. Тот, кто понимает, что дела ведутся не по букве закона, а по своду неписаных правил Велума. Нам нужен Яков Перевертень.
Фрейм нахмурился.
— Перевертень? Тот чудак, который всё вверх дном переворачивает?
— Именно он, — кивнул Штром, — его фамилия — это не кличка, а метод. Он может перевернуть дело к правде. А может... перевернуть его в тупик. Его радикальные приёмы — наш козырь. В случае успеха — слава департамента. В случае провала... у нас будет идеальный козёл отпущения. Мы скажем, что Яков Перевертень в своём рвении завёл следствие в мёртвую зону.
Минуту в кабинете царила тишина, нарушаемая лишь навязчивым гулом систем жизнеобеспечения.
— Хорошо, — окончательно выдохнул Фрейм, — пусть будет Перевертень.
Решение было принято. В кабинет вызвали инспектора Якова Перевертня.
Через пару часов Яков Перевертень уже стоял по стойке «смирно» в стерильном кабинете Макса Фрейма. На его рабочей униформе в районе предплечья осталось едва заметное пятно от реагента с последнего места преступления — мелкая деталь, которую он не успел сменить.
Его вызвали так срочно, что пришлось бросить
всё на полуслове. А он как раз вёл допрос мелкого воришки с Приискового Пояса, который неожиданно начал раскрывать нити к более крупной сети по хищению редкозёмов. Это могло стать делом всей его карьеры. Но когда звонит личный коммуникатор начальника ГУБ с пометкой «Немедленно», все дела, даже самые перспективные, мгновенно теряют вес.
Яков чувствовал лёгкое раздражение, приправленное щепоткой тревоги. Его «перевёрнутый» метод работал не быстро, но наверняка. Сейчас его насильно выдернули из выстроенной логической цепочки, и он мысленно проклинал всё на свете, стараясь не проявлять этого на своём непроницаемом лице.
Макс Фрейм, не предлагая сесть, протянул ему кристаллический накопитель.
— Преступление на Этерии. Убит алхимик Элиас. Всё, что у нас есть, — здесь. Дело переходит к тебе, Перевертень. Брось всё, что делал. Это теперь твой единственный приоритет.
Яков взял накопитель. Холодный пластик обжёг ему пальцы. Он понимал — ему вручили не шанс. Ему вручили приговор. И теперь ему предстояло решить, как его «перевернуть».
— Расследование — на тебе, — начальник не смотрел ему в глаза, уставившись в окно на сияние Кванториона, — на нас оказывается... беспрецедентное давление. Все ресурсы к твоим услугам. Но результат должен быть. Быстрый. И... удобный. Ты меня понимаешь, Яков?
Инспектор Перевертень понял. Он понял слишком хорошо. Ему вручили не дело — ему вручили горящую угольную свечу. И от того, как ловко он сможет распутать это дело, зависела не только его карьера, но, возможно, и жизнь.
А пока он возвращался в свой кабинет, по коридорам ГУБ уже ползли первые слушки — шёпот из надёжных источников, что алхимик в последнее время работал над чем-то грандиозным. Над чем-то, что могло перевернуть сами основы жизни. И что все его исследования бесследно исчезли.
Яков вошёл в свой кабинет — тесное, заставленное голографическими проекторами помещение, где воздух был густ от запаха остывшего кофе и статики. Он не стал включать основной свет, лишь резким жестом активировал центральный терминал. Над столом всплыла трёхмерная карта Этерии с меткой на уединённой лаборатории.
Первым делом он вызвал своего напарника. Голограмма соединилась почти мгновенно.
— Лео, — голос Якова был сдавленным, но твёрдым, — бросай всё, что делаешь. Срочно в кабинет. У нас новое дело.
Минуту спустя дверь отъехала, и в помещение вошёл Лео Прайм — мужчина плотного телосложения, с умными, уставшими глазами и вечной пятидневной щетиной. В руках он нёс два стакана с мутной жидкостью, похожей на кофе.
— Слышал, шеф, — его голос был хриплым, как асфальт после дождя, — по коридорам уже шепчутся. Элиас, да? — Он поставил один стакан перед Яковом.
— Такой человек, и его — тихо, на окраине? Пахнет политикой за версту.
Яков принял стакан, даже не взглянув на него. Его взгляд был прикован к голограмме.
— Пахнет ещё сильнее, — проворчал он. — Мне
только что вручили это дело лично. Фрейм выглядел так, будто хоронил ближайшего родственника. Сказал: «Все ресурсы к твоим услугам». Знаешь, что это значит?
Лео тяжело опустился в кресло, и оно жалобно заскрипело.
— Значит, — он отхлебнул кофе и поморщился, — что в случае успеха — слава их, в случае провала — виноваты мы. Из нас хотят сделать идеальных крайних, Яков. У тебя же репутация «переворачивателя». Если ты не найдешь убийцу — скажут, что всё испортил своим рвением. Если найдешь не того — скажут то же самое.
— Я знаю, — Яков наконец оторвал взгляд от карты и посмотрел на напарника. В его глазах горел тот самый огонь, который Лео знал слишком хорошо — огонь одержимости, — но это не значит, что мы не должны найти настоящего убийцу. Мне прислали первичные отчёты. Взломанная система, отключённые камеры... чистая работа. Но слишком чистая. Ни одного следа? Не верю.
— Профессионал, — констатировал Лео.
— Или кто-то, у кого есть доступ к протоколам нашей же безопасности, — парировал Яков. — Лео, я хочу, чтобы ты начал с денег. Все счета Элиаса, все переводы за последний год. Кто его финансировал? Кому он был выгоден мёртвым?
— Понял, — Лео кивнул, уже доставая свой планшет. — Буду копать. А ты?
В его голосе прозвучала не только решимость, но и вызов. Вызов системе, которая уже предопределила его поражение.
Яков упёрся руками в стол, его взгляд блуждал
по голографической схеме лаборатории, будто он пытался силой воли вырвать у неё ответ.
— Я поеду на Этерию. Возьму с собой «Квантовый Эхо-Сканер» и «Хронометрический анализатор». Если убийца оставил хоть намёк на след, эти приборы его найдут. Эхо покажет его ярость, или холодный расчёт, а ХАОС расставит все события по полочкам.
Лео, уже погружённый в свой терминал, лишь кивнул, не отрывая взгляда от потоков данных.
— С этими игрушками тебе не откажут. У Фрейма же все ресурсы, верно? — в его голосе прозвучала едва уловимая ирония. — И не забудь «Астральный фонарь». Иногда призраки прошлого говорят громче любых отчётов.
— С этими приборами мы найдем убийцу, — с утверждением, рождённой скорее от отчаяния, чем от веры, произнёс Яков. — Вопрос в том, где он сейчас. Хорошо, если ещё где-то в системе Велума. Хуже, если уже сбежал, растворился в космосе...
— Я проверю все корабли, покинувшие орбиту Велума и его спутников в последние циклы, — тут же откликнулся Лео, его пальцы уже летали по интерфейсу, вызывая логи транспортных корпораций.
— Всё, что ушло за пределы системы, оставляет хоть какой-то след.
— Договорились, — Яков выпрямился, его фигура вновь обрела привычную собранность, — я направляюсь в отдел криминалистики. Приборы мне понадобятся немедленно.
Он вышел из кабинета, не дожидаясь ответа. По дороге его пальцы набрали короткий код на личном коммуникаторе. Голос, прозвучавший в ответ, был
холодным и официальным.
— Отдел криминальной экспертизы. Слушаю.
— Это инспектор Перевертень, — отчеканил Яков, не сбавляя шага. — Мне для дела номер 7-Эпсилон-Этерия требуется «Квантовый Эхо-Сканер» и «Хронометрический анализатор ХАОС». Оформляйте выдачу. Полномочия подтверждены лично начальником ГУБ. Отказа быть не должно.
Он отключился, не дав опомниться человеку на том конце провода. Его шаги гулко отдавались в пустом коридоре, устремлённом к лифтам.
ЭХО ПРОШЛОГО
НА ЭТЕРИИ
Стандартный транспортный шаттл ГУБ пристыковался к шлюзу уединённой лаборатории. Воздух Этерии, даже прошедший через фильтры, имел особый привкус — смесь озона от высоковольтных ограждений и сладковатого аромата фиолетовой флоры.
У входа, перекрывая подходы, дежурили двое патрульных в стандартных бронежилетах с импульсными карабинами. Их позы выражали скуку, мгновенно сменившуюся настороженностью при виде Якова. Он, не дожидаясь вопросов, поднёс к считывателю своё удостоверение — не просто жетон, а личный крипто-чип, вшитый под кожу запястья. Голограмма с его фотографией, ДНК-идентификатором и грифом «ДОПУСК: ОМЕГА» вспыхнула в воздухе.
— Инспектор Перевертень, из центрального
аппарата, — бросил он, пока охранники сверяли
данные. — Обстановка?
— Стабильная, инспектор. Внутри — наша группа, — один из них кивнул в сторону шлюза. — Всё чисто, но... жутковато.
Яков прошёл внутрь.
Лаборатория напоминала тело гигантского механизма, у которого вырвали сердце. Голографические экраны были тёмными, часть приборов — опечатана. Группа криминалистов в стерильных костюмах уже заканчивала работу: снимала отпечатки с поверхностей, упаковывала в контейнеры образцы пыли и биологических следов. В углу, отмеченная световым маркером, лежала фигура под серебряным термо-одеялом — то, что осталось от Элиаса.
Старший эксперт, женщина с усталым лицом и острым взглядом, подошла к Якову.
— Яков, — кивнула она, они были знакомы по прошлым сложным делам, — картина ясная, как пустота. Профессиональная работа. Никакой борьбы. Причина — термическое поражение тканей импульсным фазером. Мощный, короткий разряд. Смерть мгновенная.
— Фазер? — уточнил Яков. — Значит, не грабитель-любитель.
— И не обычный наёмник, — подтвердила эксперт. — Оружие такого класса не просто достать. Взлом систем — чистейший, камеры отключены за минуты до проникновения. Как будто призрак пришёл.
Поблагодарив её, Яков дождался, когда основная группа покинет помещение, оставив его наедине с
призраком убийства и своими инструментами.
Он открыл свой рабочий чемоданчик и вынул
три прибора. Сначала он активировал Хронометрический анализатор (ХАОС). Прибор загудел, просканировав помещение. На экране планшета Якова замигали временные метки, выстраивая хронологию: «Взлом системы... 23:47:01. Проникновение в основную зону... 23:48:15. Термическое воздействие... 23:48:59. Выход... 23:49:30». Всё произошло меньше чем за три минуты.
Затем он взял в руки Квантовый Эхо-Сканер. Он водил им по воздуху, как дирижёрской палочкой. На его визоре, напоминавшем очки дополненной реальности, начали проявляться размытые, цветные пятна — квантовые эхо-следы.
Бледно-голубое, ровное свечение за рабочим столом — спокойная, сосредоточенная аура Элиаса.
И тут же, перекрывая его — вспышка алого, рваного и агрессивного следа, исходящая из одной точки. След был пронизан холодной, без эмоциональной решимостью. Ни страха, ни сомнений. Только точность и смерть.
И, наконец, он взял Астральный фонарь. Щёлкнув выключателем, он направил его луч в ту точку, где бушевал алый след, оставленный Квантовым Эхо-Сканером. Он ожидал увидеть то, что видел всегда: призрачный, но узнаваемый контур человека, его астральный слепок, застывший в момент пикового эмоционального всплеска. Но там было ничего.
Точнее, там было то, чего Яков никогда раньше не видел. Абсолютная пустота. Чёрная дыра в астральном полотне реальности. Луч фонаря просто обрывался, не находя ничего, что могло бы флуоресцировать. Он водил лучом по всему помещению, и картина была поразительной и тревожной: он видел следы Элиаса — ясные, яркие, полные сосредоточенности. Он видел бледные, едва зарождающиеся следы криминалистов, только что покинувших лабораторию. Но на месте убийцы, там, где должен был быть самый яркий, самый яростный след, зияла абсолютная пустота.
— Что за ерунда? — прошептал он, ощущая холодок под затылком, — Мне что, выдали неисправный фонарь?
Он отложил прибор и немедленно связался с отделом криминалистики на Велуме.
— Проведите дистанционную диагностику моего Астрального фонаря, серия «Омега-7», — приказал он, стараясь скрыть растущее недоумение.
Через несколько минут пришёл ответ: «Диагностика завершена. Все системы в норме. Калибровка в пределах допуска. Прибор исправен.»
Яков медленно опустился на одно колено, вглядываясь в то самое место. Его «перевёрнутый» ум лихорадочно работал, перебирая версии. Хронометр показал, что кто-то здесь был. Эхо-сканер зафиксировал его ярость. Но для Астрального фонаря... этого человека не существовало.
Это было невозможно. Каждое живое существо с развитым сознанием оставляет след. Каждое. Даже клонированные существа, даже кибернетические организмы — все они имели хоть какой-то, пусть и искажённый, астральный отпечаток.
Если прибор исправен... значит, испорчена сама реальность. Или убийца был чем-то, что реальность не фиксирует. Призраком. Или... чем-то созданным
искусственно, лишённым той самой «искры», того
ПротоКода, который оставляет след.
Яков поднялся. Холодок сменился ледяной уверенностью. Они искали не человека. Они искали пустоту. И это было в миллион раз опаснее.
Яков ещё раз медленно обвёл взглядом лабораторию, словно пытаясь силой воли вырвать у молчаливых стен их секрет.
Но стены хранили молчание, а приборы упрямо твердили о невозможном. Сжав чемоданчик с техникой, что внезапно оказалась бесполезной против «ничего», он развернулся и направился к шаттлу. Обратный путь на Велум прошёл в гнетущей тишине, нарушаемой лишь навязчивым гулом двигателей.
В своём кабинете он застал Лео, сгорбившегося над терминалом. Тот, не дожидаясь вопроса, выдохнул и откинулся на спинку кресла.
— Ничего, Яков. Проверил все частные и коммерческие суда, покинувшие систему Велума в течение последних шести циклов. «Звездный странник» — рудная плавка, экипаж 15 человек, все на месте. «Быстрокрыл» — дипломатическая почта, бортовые логи чистые. «Ночной ястреб» — ну, контрабандисты, конечно, но их маршрут в другую сторону и они торговали оружием, а не людьми. Больше — ничего подозрительного. Ни одного необъяснимого старта, ни одного корабля-призрака.
Яков медленно опустился в своё кресло, потер виски. Он посмотрел на голограмму дела, висящую в воздухе, и на своего напарника.
— Ничего, — тихо, почти про себя, повторил он, — ни следов, ни транспорта. Как будто сама пустота пришла, убила и растворилась обратно в небытие.
Такого... со мной ещё не случалось.
Он отвёл взгляд в сторону, глядя в стену, но не
видя её.
— Как действовать дальше, Лео? Мы ищем тень. Охотимся за эхом.
— Что будем делать, Яков? — Лео развёл руками, глядя на груду бессмысленных, на его взгляд,
данных.
Яков, до этого молча сидевший с закрытыми глазами, медленно поднял на него взгляд. В его глазах горела не ярость от бессилия, а холодный, аналитический огонь.
— Тогда примем рабочую гипотезу. Самую тупую. Самую невероятную. В нашем случае даже фальшивая может пригодиться. — Он откинулся на спинку кресла, сложив пальцы домиком. — Скажем так: если это сделал не человек, то кто? Или что?
Лео удивлённо поднял бровь.
— Ты серьёзно? Теперь мы в сказки поверили?
— Мы верим в факты, — парировал Яков. — А факт в том, что все наши приборы, вся наша наука — бессильны. Значит, нужен иной взгляд. Лео, посмотри там, кто бы нас мог проконсультировать по подобным... «нематериальным» вопросам. Этих горе-академиков с их заученными догмами можешь сразу вычеркнуть. Мне нужен альтернативный, пусть даже безумный, ответ.
Лео, пожав плечами, углубился в поиск по архивам, отсеивая официальные научные институты и погружаясь в мир маргинальных теорий и слухов. Через несколько минут он присвистнул.
— Есть два варианта. Но они находятся в другой
системе. Далеко за пределами нашей юрисдикции.
— Альтернативные ответы? Хорошо.
— Есть два имени, которые всплывают, когда
речь заходит о... «нематериальных» угрозах. Но, Яков, это уже не наш район. Это даже не наш сектор.
Он вывел на экран два досье.
— Малкиор, Верховный маг богини Гекаты. Говорят, он знает о тени и пустоте больше, чем кто-либо. Но добраться до Гекатериона — задача не для полицейского шаттла.
— И... Тарен, Верховный маг Города Сияющих Теней, Тенарион. Он находится во владениях Луминора Верховного стража границ мира Луминариона Тессафеи. Если наш убийца — буквально тень, то Тарен — тот, кто правит ими. Но путь в Подземный Город... это дорога в один конец для непрошеных гостей.
Яков, выслушав, медленно кивнул. Его «перевёрнутый» ум уже видит не тупик, а два новых, пусть и опасных, пути.
— Отправь запросы. Обоим. Официально, через дипломатические каналы ГУБ. Укажи, что мы столкнулись с феноменом, необъяснимым с позиций науки, и просим... консультации. А пока они думают... — его взгляд становится острым, — ...мы начнём копать в другом направлении. Кому была выгодна смерть Элиаса? Не абстрактному заказчику, а конкретно здесь, на Велуме? Начнём с клана Ксеронов. Я чувствую, что пустота, пришедшая на Этерию, родилась совсем рядом.
Лео скептически хмыкнул.
— С Ксеронов? Яков, да все они тут так, или,
иначе связаны с Элиасом. Вон, клан Орбелос — их
Патриарх только благодаря его микстурам на ногах
держится. Или семья Ренар... у них целая торговая
империя на его регенерационных сыворотках.
— Клан Ксеронов последнее время не вылезает
из скандалов, — парировал Яков, его голос стал тише и острее, — эта Изольда... Её партия «Кванторион» погрязла в грязи по уши. Они идут напролом, убирая с политической арены любого, кто встанет на пути. Подлоги, шантаж, подкуп... А вспомни недавние Игры Велума. Их сыночек, что вытворил? Это не просто победа. Это — демонстрация принципа: цель оправдывает любые средства. И ни один съезд, ни одни выборы не обходятся без их грязных следов.
Он сделал паузу, давая Лео осознать масштаб.
— А теперь подумай: Элиас был личным лекарем и для их конкурентов тоже. Он знал слишком много. Не только медицинские тайны, но, возможно, и политические. Он был ключом к здоровью и, следовательно, к силе их врагов. Убрать его — значит ослабить противников и завладеть его наследием. Слишком удобно, чтобы быть простым совпадением.
Яков встал, его тень легла на стену, искажённая мерцанием голограмм.
— Лео, пока негласно. Тихо, без лишнего шума, начнём собирать о них информацию. Всё: финансы, связи, передвижения. Может, что-то и вылезет. Других путей я пока не вижу... Пока не придёт дипломатический ответ на нашу просьбу о встрече с
Тареном и Малкиором.
Он подошёл к окну, за которым сиял неестественно ровный свет Кванториона — символ власти, которую он теперь собирался атаковать.
— Будем копать здесь, - ещё раз повторил Яков глядя на их голубое чудо.