Станислав Говорухин в эти дни мог бы отмечать 90-летие. Выдающегося режиссера нет с нами уже восемь лет. Впрочем, его не забывают не только поклонники, но и звездные друзья. Близкий друг Говорухина, народный художник РФ Никас Сафронов рассказал URA.RU о дружбе с режиссером, а также вспомнил, о чем тот говорил перед своим уходом.
«Слава был уникальным человеком, — говорит Никас. — Я с ним познакомился вскоре после армии, где-то в 1978 году. Тогда я жил в Литве. Нас познакомил в Минске мой хороший друг, режиссер Валерий Рубинчик. Чуть позже в Москве я снова встретился с Говорухиным и сделал тогда первый графический рисунок Славы. Тогда же он представил меня Высоцкому после спектакля „Гамлет“ на Таганке, куда меня Слава пригласил. Потом мы какое-то время не общались, так как я жил в Прибалтике. А когда я перебрался в Москву, мы снова встретились — это было на Московском кинофестивале в 1987 году. Продолжили общение, и уже крепко задружились с ним в 90-х годах».
«С виду Слава казался строгим, а на самом деле он был очень добрым и душевным, — продолжает народный художник РФ. — Главная его особенность: он никогда не обсуждал и не осуждал тех, кого он знал. Когда в компании при нем о ком-то говорили нелицеприятно, он прерывал: „Давайте не будем обсуждать наших друзей“. Вообще я чувствовал себя немного виноватым, общаясь с ним. То ли из-за того, что я всегда опаздывал, и Слава злился. То ли из-за того, что я недостаточно хорошо, по его мнению, знал некоторых русских писателей 19 века».
Например, узнав о том, что Сафронов не читал «Темные аллеи» Бунина, он заставил его учить их. И потом провел экзамен на знание этого произведения. «Как мне кажется, я сдал успешно — он остался доволен, — признается Никас. Общение с Говорухиным всегда было невероятно интересным. Мы вместе объездили много притягательных мест: несколько раз были на Украине, в Белоруссии, которую он очень любил. А когда он возглавлял предвыборный штаб президента, то я ездил с ним во многие регионы страны. И, конечно, в мой родной Ульяновск».
Станислав Говорухин очень любил рисовать. Он всегда с удовольствием слушал советы Никаса Сафронова. «Как-то Слава выпустил книгу со своими пейзажами. Помню, на одном из мероприятий он подписывал поклонникам свои книги, а я стоял рядом. Он спросил: „Тебе тоже, что ли, подписать?“, — вспоминает Сафронов. — Я кивнул. Он написал: „Моему нежному другу, прекрасному человеку и художнику. С огромной любовью и уважением. Твой Славочка“. Наверное, только после этого я понял, как он относится ко мне».
Никас Сафронов также был его помощником в Думе. Они периодически обедали вместе. «Он иногда мне говорил: „Что мы сидим, как дураки, одни? Пригласи кого-нибудь“. Я мой выйти на улицу и спросить у проходящих мимо девушек: „Девчонки, не хотите пообщаться с Говорухиным?“. Узнав меня, они обычно соглашались. Слава усаживал их за наш стол, угощал — он был очень хлебосольный, читал стихи, рассказывал смешные истории. Не подумайте ничего плохого, никакого продолжения у этого общения не было. После обеда Слава вызывал им такси или просил своего водителя отвезти их домой».
С женой Галей они жили ярко, красиво, в любви, продолжает Никас. «У них за городом был дом в Крекшино: добротный, двухэтажный. Галя была прекрасной хозяйкой. Они часто приглашали на свои ужины-посиделки друзей. Все было настолько вкусно, а общение было настолько роскошным, что до сих пор вспоминаю с огромным сожалением, что этих вечеров уже нет».
Тяжелая болезнь Говорухина стала для всех его друзей, да, может, и для всей страны, большим потрясением, рассказывает художник. «Станислав Сергеевич понимал, что уходит. Но и к этому относился философски. За несколько дней до кончины он мне сказал: „Я не жалею, что ухожу. Хотя бы потому, что все меньше и меньше остается людей, с кем хочется общаться“. Многих его друзей на тот момент уже не стало».
«Я думаю, Слава мог бы еще пожить. Он рассказывал, что произошла врачебная ошибка, банальная нерасторопность. Он поехал в Израиль на лечение, а там на тот момент был большой религиозный праздник, и доктор, который должен был делать операцию Говорухину, отложил ее на несколько дней. Что, наверное, стало роковой ошибкой — было упущено драгоценное время. При этом Слава не осуждал врачей, говорил, что просто произошло нелепое стечение обстоятельств… Жаль, что с нами уже нет такого удивительного, талантливого человека и режиссера…»