Потрескавшийся древний шкаф с трудом выносили из коридора. При резком толчке у поворота из‑за задней стенки выпало нечто: крошечная кукла, сплетенная из щепок и грязных тряпок. С сухим трескучим звуком она скользнула в щель между шкафом и стеной, скрылась за плинтусом — едва заметная во тьме. Шкаф унесли. Тишина и полумрак сомкнулись, а в углу, у стены, кукла медленно повернула голову.
***
Лиза распахнула глаза — воскресенье. Домашнее задание сделано вчера, весь день — свобода. Она уже представляла вафли с шоколадом на обед, новую игру… Мысли оборвал резкий голос за стеной:
— Да сколько можно, Игорь?! Ты опять не закрыл тюбик с пастой!
Голос мамы звенел, как натянутая струна. Лиза замерла. Месяц назад они почти не ссорились. Теперь — каждый день, и ссоры становились все яростнее. А еще… странные вещи начали происходить
Вчера, например, ее любимый худи висел на стуле, а утром оказался в шкафу, весь смятый и будто припорошенный сажей.. Ключи от квартиры, которые она всегда оставляла на тумбочке, нашлись в морозилке, покрытые инеем. А позавчера она могла поклясться: в зеркале на секунду мелькнула высокая и сгорбленная тень — будто кто‑то пробежал за спиной.
Лиза сглотнула. Она никому не рассказывала. Кто в это поверит? Скажут, переиграла в свои хорроры, или еще хуже — к психологу отправят.
За стеной хлопнула дверь — папа вышел на кухню. Голос мамы стал тише, но не мягче.
"Надо с Мишкой поговорить", — подумала Лиза, сжимая край одеяла. Опять, небось, в своих "академических статьях" зарылся. Как будто про духов нельзя почитать что‑то без этих заумных терминов и дурацких сносок? Вряд ли, конечно, там пишут, почему дом может сойти с ума, но вдруг?
***
Лиза плюхнулась на кровать, схватила телефон — ну все, время для рилса! Она уже придумала крутой танец под трек, который все сейчас форсят. Отбив ритм ногой, встала, раскинула руки, улыбнулась в камеру…
Из коридора донесся глухой стук — что‑то тяжелое упало, затем звонко разбилось. Ваза? Стакан?
Лиза медленно повернулась к двери. Та была приоткрыта ровно на ширину пальца — как она и оставила. В щели мелькнуло нечто: темное, сгорбленное, лохматое. Длинные узловатые пальцы коснулись края двери и медленно, со скрипом, потянули ее шире.
Лиза замерла. Сердце заколотилось где‑то в горле.
"Сейчас откроет, сейчас откроет… — пронеслось в голове. — И я увижу это… не хочу знать, как оно выглядит… Ну вот нисколечко!"
Девочка зажмурилась — всего на мгновение.
Скрип стих. Дверь все еще приоткрыта только слегка. В щели — пусто. Ни тени, ни пальцев.
Из коридора донеслись удаляющиеся шаги — шаркающие, неровные. А следом доносилось тихое ворчание. Звук затихал, пока совсем не пропал где‑то возле кухни.
Лиза выдохнула, только сейчас осознав, что задерживала дыхание. Пальцы, вцепившиеся в край одеяла, дрожали.
В замке щелкнули ключи.
— Лиз, мы дома! — голос мамы ворвался в тишину, как спасательный круг.
Папа щелкнул выключателем — вспыхнул свет. В коридоре все было как обычно: старый коврик, вешалка, зеркало в пятнах. Ни тени, ни шагов, ни разбитой вазы.
"Надо с Мишкой поговорить", — подумала Лиза, стараясь унять дрожь в руках.
***
Перемена. Пока остальные лениво бродили по коридору, Лиза подскочила к Мише, который, как всегда, сидел на подоконнике с книгой, и шутливо щелкнула его по плечу.
Мальчик вздрогнул, поднял глаза — очки чуть сползли на кончик носа, светлые волосы торчали в разные стороны.
"Опять читает. Вот чудной", — мелькнуло у Лизы, она улыбнулась шире.
— Эй, умник! Дело есть.
Миша захлопнул книгу:
— О, Лиза… Привет.
— Вечером ко мне зайдешь? — девочка оперлась на подоконник и заговорщицки понизила голос. — У меня дома творится… ерунда. И я, знаешь, я в чертовщину не верю, но как-то жутко...
Лиза слегка покраснела и замялась.
— В общем… Вещи перемещаются, тени мерещатся. И звуки… шаги, скрип, разбивается что‑то, а потом — тишина. Никого. Ничего.
Лиза нервно усмехнулась и пожала плечами:
— Бред, да? Может нервное? Родители ссорятся все время… В общем, не знаю, что думать. Поможешь разобраться?
Миша слушал внимательно, не перебивая. Он снял очки, протер их краем рубашки, потом снова надел и серьезно кивнул:
— Конечно. В семь подойдет?
Лиза улыбнулась и хлопнула его по плечу:
— Ты лучший!
***
Лиза распахнула дверь своей комнаты:
— Заходи, располагайся.
Миша вошел, огляделся, аккуратно поставил рюкзак на стул и достал блокнот с листком бумаги.
— Я тут анкету подготовил, — гордо объявил он, разглаживая лист. — Чтобы точно понять, что у вас творится.
— Анкету? — Лиза прыснула со смеху. — Ну ты даешь! Прямо как в поликлинике.
— Это научный подход, — серьезно ответил Миша, поправляя очки. — Так, первый вопрос: вещи перемещаются сами?
— Да, — Лиза села на кровать, поджав ноги. —
— Еда не подгорает внезапно? Не пересаливается?
— Подгорает. И пересаливается.
— Запах затхлости? Паутина появляется в неожиданных местах?
— Да, в ванной за зеркалом — целая сеть, будто там год никто не убирал. И пахнет… как в старом подвале.
— Общая атмосфера в доме… напряженная? Тяжелая?
— Еще какая, — вздохнула Лиза. — Родители ругаются каждый день. Раньше такого не было.
Миша старательно записывал, кивая.
— Хорошо. Следующий вопрос: кто‑то охает у плиты или в углах?
— Нет, такого не слышала.
— Не давит ли на грудь по ночам?
— Нет
— Не чувствуешь, будто кто‑то смотрит? — Лиза замялась. — Бывает, как будто… но это, наверное, просто нервы.
— Понятно, — Миша подчеркнул что‑то в блокноте и поднял глаза. — Кажется, у вас завелась кикимора.
Лиза расхохоталась:
— Кикимора? Серьезно? Они же в болотах водятся, в камышах, с зелеными волосами!
— Не совсем так, — спокойно возразил Миша. — Болотные кикиморы это уже поздние традиции, исходно кикиморы — это домашний зловредный дух.
Лиза задумалась:
— Кикимора… Какое дурацкое название.
Миша рассмеялся:
— А что лучше — барабашка или полтергейст?
— Ну, полтергейст, во всяком случае, звучит солидней, — важно ответила Лиза, и оба прыснули со смеху.
— Ладно, — Миша закрыл блокнот. — Раз это кикимора, надо ее прогнать.
— Ну-ка, ну-ка, — Лиза подалась вперед. — Как?
— Пункт первый: найти предмет, к которому она привязана, — торжественно объявил Миша, загибая палец. — Раз все началось какое‑то время назад, значит, сущность привязана к чему‑то. Вспоминай: когда все началось? Что изменилось? Может, кто‑то что‑то новое принес в дом? Часто кикимор привязывали к куклам, ниткам, щепкам…
Лиза нахмурилась, задумавшись:
— Когда все началось… — протянула она, голос чуть дрогнул. — Месяц назад примерно. Сначала появился запах. Едва уловимый, но противный — будто что‑то гниет где‑то глубоко, за стенами. Я тогда подумала, что это мусоропровод...
Она сглотнула, вспоминая.
— Потом… через пару дней я впервые почувствовала взгляд. В коридоре, из угла у шкафа. Будто от туда кто-то смотрит, не моргая. Обернулась — пусто.
Миша слушал, не перебивая, и быстро записывал.
— А потом… — Лиза понизила голос. — В субботу утром папа поставил кружку на стол. Обычную с трещиной сбоку. Мы завтракали, болтали о чем‑то… И вдруг — дзынь! — она разлетелась вдребезги. Просто так. Никто не задевал, стол не качался. Папа опешил, а мама вдруг закричала на него: "Вечно ты неаккуратный! Все ломаешь!"
Она вздохнула.
— Это был их первый скандал за полгода. А теперь они ругаются каждый день. И чем громче — тем сильнее пахнет гнилью. И взгляд… он теперь почти всегда там, в углу...
— Шкаф? — Миша вскинул брови. — Тот самый, новый?
— Да, — кивнула Лиза. — Его привезли как раз на следующий день после того случая с кружкой.
— Может, он не причина, а просто усилил действие? — задумчиво проговорил Миша. — Или в нем что‑то есть. Зеркала, например, часто служат проводниками.
— Ты думаешь, кикимора прячется в зеркале? — Лиза невольно покосилась в сторону коридора, где стоял новый шкаф.
— Не обязательно прячется, — пояснил Миша. — Может, она связана с ним. Или с каким‑то предметом внутри. А старый шкаф куда дели?
— Вынесли, — вздохнула Лиза. — Прямо перед тем, как все началось...
Миша нахмурился, поправил очки:
— Интересно… Может, в старом что‑то было? Или, наоборот, его отсутствие высвободило… ну, это.
— Думаешь, надо поискать там? — Лиза поежилась. — В том углу?
— Да, — кивнул Миша. — Возможно, там остался какой‑то след, предмет, связь… Но лезть туда при родителях — плохая идея.
— Я одна там искать не буду, — заявила Лиза.
— Тогда решено, — Миша закрыл блокнот. — Откладываем до выходных.
— Ладно, — Лиза выдохнула с облегчением. — До выходных я как‑нибудь продержусь.
***
Дни до выходных тянулись, как липкая паутина. Накал усиливался с каждым часом.
Шнурки на кроссовках оказались завязаны в тугой узел — не просто перепутаны, а намеренно затянуты в несколько петель. Лиза дернула — узел не поддавался, даже когда она потянула изо всех сил. Пальцы дрожали, девочка провозилась пять минут, но так и не смогла его развязать. В итоге пришлось надеть ботинки.
Вещи исчезали и появлялись в самых странных местах: расческа — в банке с крупой, блокнот нашли на антресолях — туда Лиза не залезала уже год. Стаканы лопались без причины: один — на полке, другой — прямо в руке. Еда подгорала, даже если за ней следили. Даже молоко, казалось, скисало за минуты.
А потом наступила ночь перед выходными.
Лиза проснулась от резкой боли — кто‑то с силой дернул ее за волосы. Она вскрикнула, села на кровати.
В углу комнаты раздалось хихиканье — противное, скрипучее, будто кто‑то скреб ногтями по стеклу:
— Не прогонишь… не прогонишь…
Девочке отчаянно захотелось спрятаться под одеяло с головой. Но тело не слушалось, Лиза буквально онемела от ужаса. Дыхание сбилось, стало прерывистым, поверхностным.
Дзинь!
Окно разлетелось вдребезги. Осколки брызнули по комнате, зазвенели о пол.
Быстрые шаги — топ‑топ‑топ — метнулись от кровати к двери, выскользнули в коридор и затихли.
Лиза замерла, вцепившись в одеяло. Дыхание вырывалось короткими рваными толчками.
Из коридора снова послышался скрипучий шепот:
— Не прогонишь… не прогонишь…
Девочка закрыла глаза, сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.
До выходных оставалось два дня. Всего два дня...
***
— А родители что? — спросил Миша, осматривая окно.
— Сказали, старое треснуло или хулиганы разбили, — вздохнула Лиза. — Дождались, когда мастер вставит новое стекло и уехали на дачу. Начнем?
Ребята направились к новому шкафу. Стоило подойти ближе, на кухне раздались тяжелые шаги — топ‑топ‑топ.
Лиза вцепилась в рукав Миши.
— Ты слышал?
— Слышал, — прошептал он, бледнея.
— Значит я не псих — нервно хихикнула Лиза.
В коридоре загрохотало. Ваза с цветами взлетела в воздух и разбилась о стену. Ребята оказались "под обстрелом": вещи срывались с полок и летели в школьников. Воздух стал колючим, холодным, дышать было тяжело.
— Назад! — крикнул Миша, но Лиза уже шагнула к шкафу, стиснув зубы.
— Надо проверить угол. Сейчас или никогда.
Они вдвоем сдвинули шкаф. В самом углу, за плинтусом, лежала кукла — маленькая, страшная, из спутанной соломы и грязных тряпок. Глаза — две черные пуговицы, рот неровно прострочен грубыми стежками.
— Вот она… — выдохнула Лиза.
Миша схватил куклу, сунул в пакет.
— Уходим.
Они выбежали во двор, разожгли костер у мусорных баков. Кукла вспыхнула сразу, задымилась, будто сухая.
— Эй, хулиганы! Что тут устроили?! Я вам сейчас! — закричал дворник с противоположной стороны двора.
Ребята ретировались в дом. Квартира встретила их тишиной. Свет будто сделался ярче, воздух — легче. Друзья принялись за уборку.
Лиза глубоко вдохнула свежий воздух и улыбнулась:
— Кажется, все.
Миша кивнул:
— Да. Операция "Прогнать кикимору" завершена.
***
— Значит, сработало, — сказал Миша, засунув руки в карманы.
— Да, — кивнула Лиза, глядя вперед. — Как будто кто‑то выключил этот кошмар.
Девочка улыбнулась и зажмурилась от яркого солнца, подставив лицо теплым лучам. Легкий ветерок шевелил ветви деревьев, в воздухе порхали бабочки, а на тротуаре плясали золотистые блики.
Ребята поравнялись с мусорными баками. Лиза резко остановилась и вцепилась в рукав Миши:
— Смотри!
Миша поднял взгляд. Из‑за бака скользнула тень — низкая, сгорбленная. На миг она замерла, затем чуть сдвинулась, в воздухе стал затхлым.
— Не прогонишь… не прогонишь…, — донеслось знакомое мерзкое хихиканье. Скрипучее, прерывистое.
Ребята переглянулись. Улыбки исчезли с их лиц... .