Представьте себе Москву начала XX века. Страстная неделя. Город затихает, мясные лавки закрыты, в домах на мебель накинуты чехлы, чтобы скорбь поста была видна даже в убранстве. А через несколько дней — взрыв. Колокольный звон, который не умолкает всю Светлую неделю. Люди на улицах обнимаются и целуются с незнакомцами, восклицая: «Христос воскресе!». Император в Зимнем дворце целуется с пятью сотнями человек, включая простых солдат. А на площадях вкапывают столбы для качелей, и девушки взлетают под облака, припевая: «Сначала покачаешься, потом и повенчаешься». Это была Пасха в дореволюционной России — праздник, который объединял всех: от последнего бедняка до царя.
Сегодня Пасха для многих — семейный праздник, тихий, домашний. А в Российской империи это было государственное торжество, главное событие года, когда на несколько дней стирались сословные границы, а вся страна превращалась в единый, ликующий хор. Давайте заглянем в ту эпоху.
Государственный праздник: когда вся Россия разговлялась
Главное отличие пасхальных традиций дореволюционной России от сегодняшних — это масштаб. Пасха была государственным праздником, и первые дни Светлой недели объявлялись нерабочими . Постились все дружно, причём не только верующие, но и вся торговая система: в магазинах невозможно было найти скоромного .
Великий пост соблюдался так строго, что даже в домах было принято «печалиться» вместе с хозяевами. Красивые люстры и яркую мебель закрывали чехлами, прятали расписное и нарядное . В некоторых духовных учебных заведениях эта традиция сохранилась до сих пор — например, в Хабаровской семинарии на время поста диванчики становятся серыми вместо красных .
Но когда наступала Пасха, скорбь сменялась взрывом радости. Всю Светлую неделю в городах и сёлах стоял колокольный звон — в народе верили, что этот звон утешает усопших на том свете . А храмы украшали с особой торжественностью: плащаницу — белыми цветами в знак чистоты Спасителя, кресты и свечи — живыми букетами .
Императорская Пасха: конвейер поцелуев и яйца Фаберже
Пасхальные традиции царской семьи привлекают особое внимание. Ещё царь Алексей Михайлович (XVII век) жаловал к празднику до 37 тысяч яиц представителям духовенства, боярам, служилым и дворовым людям . Расписывали их мастера Оружейной палаты.
Но настоящий «прорыв» в пасхальной дипломатии устроил император Николай I. Он решил, что для «истинно народного царя» недостаточно целовать только руку вельможам. В начале 1840-х годов он ввёл традицию троекратного христосования с простолюдинами — солдатами, казаками, дворцовой прислугой .
Курьёзный случай произошёл в 1842 году. Император поцеловал гренадера Преображенского полка со словами: «Христос воскресе!», на что тот ответил: «Никак нет!». Солдат оказался евреем. После этого случая всех евреев перевели служить во флот .
Традицию христосования продолжили и наследники. При Александре II церемония стала настолько утомительной, что император на четвёртый день праздника чувствовал облегчение, когда оставалось христосоваться только с фельдфебелями и вахмистрами . Александр III расширил круг ещё больше — к нему стали допускать волостных старшин и даже старообрядцев .
Наиболее подробные сведения сохранились о Пасхе Николая II. В его дневнике есть запись: «Легли спать около 4 часов утра, когда заря уже занималась... В 11:30 часов началось христосование со всеми людьми в Малахитовой; почти 500 человек получили яйца» .
Фрейлина Анна Вырубова вспоминала: «В продолжение двух часов Их Величества христосовались. Государь — с нижними чинами охраны, полиции, конвоя, команды яхты "Штандарт". Императрица — с детьми местных школ» .
При христосовании полагалось дарить яйца. Высшим особам вручали ювелирные шедевры Фаберже — знаменитые яйца с сюрпризами, каждое из которых было уникальным. Офицерам и солдатам дарили фарфоровые яйца с вензелем императора и Георгиевским крестом — такие изготавливались на Императорском фарфоровом заводе тысячами . В 1898 году императрица Мария Фёдоровна заказала дополнительно 600 яиц с цветочным рисунком сверх обычного количества .
Народные гуляния: качели, хороводы и волочебники
Для простого народа Пасха была временем безудержного веселья. На Святой неделе по улицам городов и посадов «господствовала крайняя пестрота в одежде и всеобщее веселье» .
Качели — непременный атрибут пасхальных гуляний. Едва ли не в каждом дворе ставили качели для детей, а на общественных местах вкапывали высокие столбы, навешивали верёвки, и вся деревня собиралась у этого «деревенского клуба» .
Собиратели конца XIX века сообщали: «На качелях катаются решительно все», возле них «образуется нечто вроде деревенского клуба: девушки с подсолнухами, бабы с ребятишками, мужики и парни с гармониками и "тальянками" толпятся здесь с утра до ночи» .
Припевки, которые пели на качелях, были простыми и задорными:
На горе стоят качели,
Пойду покачаюся.
Нынче лето отгуляю,
Зимой повенчаюсь .
В Москве и Петербурге на все дни Святой недели для народа устраивали балаганы, карусели, где давали представления комедианты .
В западных губерниях России на Пасху совершали обход дворов — «волочебничество». Группы мужчин-волочебников ходили по домам с песнями, величая хозяев и выпрашивая угощение .
Если хозяин был щедрым, его ждали добрые пожелания. А скупому могли пропеть неприятные слова, которых боялись:
Кто не дает нам яйца — околеет овца,
Не дает сала кусок — околеет телок,
Нам не дали сала — коровушка пала .
Пасхальный стол: от царских кабанов до крестьянского хлеба
Пасхальный стол в дореволюционной России был максимально сытным и обильным — ведь ему предшествовал долгий Великий пост. Как говорится в одном из описаний: «Никогда так много не ели на Руси, как на Пасху» .
В дворянских и купеческих домах стол ломился от яств. Сохранилось свидетельство о пасхальном застолье князя Николая Репнина, вельможи эпохи Екатерины II :
«На средине огромного стола лежал цельный ягнёнок, изображавший агнца Божия. Затем стояли четыре больших кабана, соответственно четырём временам года. Внутри каждого кабана были колбасы, куски ветчины и поросят. Двенадцать оленей с золотыми рогами, зажаренные тоже целиком и начинённые дичью, изображали двенадцать месяцев года. Вокруг этих чудес кулинарного искусства было 365 куличей — по числу дней в году».
Свинина на Руси была настоящим деликатесом, её ели только на Рождество и Пасху. Перед праздниками в Москве на Болотной площади открывался специальный рынок, куда свозили свиные туши .
В крестьянских семьях стол был скромнее, но не менее праздничным. Вместо кулича мог быть сдобный пшеничный хлеб на молоке с яйцом — для жителя средней полосы, который пшеничный хлеб видел только по большим праздникам, это уже было чудом . Творожная пасха делалась не обязательно в форме — её просто отжимали под прессом, чтобы ушла лишняя влага .
Обязательными на любом столе были:
· Крашеные яйца — традиционно луковой шелухой, но красили и в синий, и в малиновый цвет (иногда искусственными красителями для тканей) .
· Куличи — сдобные, с изюмом, цукатами, шафраном .
· Творожная пасха — с большим количеством масла и сметаны .
Скатерть на пасхальном столе должна быть светлой или яркой, посуда — самой красивой, парадной. Стол обязательно украшали цветами — живыми или искусственными . Из проросших семян злаковых делали «пасхальную горку» — зелёный холмик, вокруг которого раскладывали крашеные яйца .
Народные суеверия и пасхальные приметы
В народной традиции Пасха всегда была окружена множеством примет и поверий. Предки были уверены, что в Светлое Воскресение утренняя заря на востоке бывает краснее, чем в обычные дни, а солнце при восходе «играет», трепещется . В средней полосе России дети даже обращались к солнцу с песенкой:
Солнышко, ведрышко,
Выгляни в окошечко!
Солнышко, покатись,
Красное, нарядись!
В народе бытовали и более тёмные поверья. Считалось, что на Страстной неделе можно раздобыть шапку-невидимку или неразменный целковый. Для этого нужно было в полночь на первый день Пасхи вынести на перекрёсток чёрную кошку и бросить её «чертям», а самому схватить лежащий здесь целковый и бежать без оглядки .
Существовал и обряд «катания яиц» — если после заутрени прокатить первое яйцо по углам двора, можно найти черта в шапке-невидимке. Но нужно было быть осторожным, чтобы черт не схватил само яйцо — тогда катающийся «лишится яйца и продаст Христа» .
Проспавших заутреню было принято обливать холодной водой . А на Святой неделе брали из кадильницы тлеющие угли и высыпали их в печь, чтобы выгнать из покоев нечистую силу .
Пасха и война: яйца для солдат
Особенно трогательной была традиция поздравлять с Пасхой солдат. В фондах Хабаровской епархии сохранилась книжка-памятка, выпущенная в 1916 году специально для распространения в окопах Первой мировой войны. На обложке — красное яйцо и вензель императрицы Александры Фёдоровны .
Внутри были напечатаны основные молитвы и пасхальный календарь. Для солдат, которые встречали праздник в окопах, такая книжица становилась и молитвословом, и весточкой из дома, и символом того, что страна помнит о них .
Для царского христосования с солдатами на Пасху изготавливали особые фарфоровые яйца с Георгиевским крестом .
Что случилось после революции
После Октябрьской революции 1917 года отношение к Пасхе изменилось. В 1928 году все дни пасхальной недели стали рабочими. Официального запрета на празднование не было, но власти придумывали «замену»: комсомольские собрания и лекции, получившие название «красные пасхи» . В Хабаровске в газете «Красная звезда» за 1929 год сообщалось, что коллектив рабочих принимает постановление работать в пасхальные дни, а отдыхать 3–4 мая .
Из храмов изымали ценности. Иконы и богослужебные вещи передавали в музеи, облачения священников — в драматический театр, где из них шили театральные костюмы . Религиозную литературу уничтожали, но часть попадала в библиотеки. Верующие стали активно записываться в библиотеки, чтобы читать православные книги .
Ослабили борьбу с празднованием Пасхи только во время Великой Отечественной войны. В 1943 году в открытый хабаровский храм Александра Невского собралось столько людей, что они не уместились внутри и стояли на улице, вслушиваясь в службу. В 1945-м верующие уже с трудом вмещались на прихрамовой территории. Молились за здравие воинов, за упокой и, конечно же, за победу .
Вместо заключения
Пасха в дореволюционной России была не просто религиозным праздником — это было время, когда стирались границы. Царь целовался с солдатами, богатые угощали бедных, а на площадях качались на качелях и пели песни, веря, что «сначала покачаешься, потом и повенчаешься».
Сквозь десятилетия советского времени сохранилась главная традиция — радость о Воскресении Христовом. И сегодня, 12 апреля 2026 года, православные в России скажут друг другу: «Христос воскресе!» — и услышат в ответ: «Воистину воскресе!».
А вы задумывались, почему Пасха была самым любимым праздником в дореволюционной России? Может быть, потому что в этот день все чувствовали себя равными перед Богом? Жду ваши мысли в комментариях.
Если вам, как и мне, интересно узнавать, как вера жила в нашей стране раньше — подписывайтесь на канал. Здесь мы вспоминаем то, что забывать нельзя. А если хотите поддержать наш кофе — будем рады, за чашкой кофе и исторические тексты пишутся особенно душевно.