Первое, что приходит в голову — это, конечно, мученичество. В первые века христианства всё было предельно просто и страшно: если ты не отрекся от своих убеждений под пытками, значит, ты — свидетель истины. Кровь мучеников стала тем самым фундаментом, на котором выросла церковь. Но со временем времена изменились, и на авансцену вышли другие добродетели. Смирение, аскеза, помощь ближнему — вот что начало цениться превыше всего. Глядя на жизнь какого-нибудь старца, жившего в лесной глуши, люди понимали: в этом человеке есть нечто большее, чем просто доброта. И тут мы подходим к важному моменту. Народное признание часто опережало официальные бумаги из канцелярии епископа. Если люди шли к человеку за советом при жизни и продолжали приходить к его могиле после смерти, это был верный знак. Знаете, в чем ирония? Церковь всегда была довольно бюрократична в вопросах святости. Недостаточно просто быть «хорошим парнем». Нужны были доказательства, так сказать, «печать Бога» на делах человека. И это