В ГРЕЧЕСКОМ ГОРОДЕ
B верхних этажах Эрмитажа, у картин, людно и шумно.
В залах нижнего этажа в Отделе античного (Античной культурой называют культуру древней Греции и древнего Рима) мира всегда тише. Звонко раздаются шаги по каменным плитам пола. Гладко, как зеркало, отполированы стены: в одном зале розовые, в другом - красные, в третьем - сиреневые, в четвертом зеленые… И на цветном фоне белеет мрамор статуй: то появится перед нами бородатое лицо Гермеса - бога-покровителя торговли и путешествий; то величавая фигура женщины в шлеме - воительницы Афины; то стройный юноша, бог виноделия Дионис, с чашей или гроздью винограда; то обнаженные атлеты - победители спортивных состязаний; то мудрец в широком плаще со связкой рукописей - люди и боги древней Греции.
Боги похожи на людей и люди - на богов, сильные, стройные, прекрасные. Не всегда можно сразу сказать, кого изображает статуя, бога или греческого гражданина.
Улицы, площади, храмы древнегреческих городов украшали статуи из бронзы и мрамора, этого изумительного камня, белого, чуть желтоватого, точно согретого солнечным лучом, а иногда чуть лиловатого, точно подернутого вечерней тенью. Мрамором разных сортов и оттенков белого цвета славилась и сама Греция и острова Эгейского моря.
Но немногие статуи найдены при раскопках. Уничтожило их время, вывезли из Греции разные завоеватели. Из тех, которые удается найти в земле, многие оказываются без рук, ног. Иногда находят только обломки статуй.
Больше всего произведений искусства вывезли из Греции римляне, завоевавшие ее во II веке до нашей эры.
Привезенные в Рим греческие статуи украсили город, его улицы, площади, сады и дворцы. Их стали копировать, подражать им. Благодаря этому дошли до нашего времени в римских повторениях многие знаменитые произведения греческих скульпторов; иначе мы не имели бы о них представления, так как подлинники не уцелели. В залах большинства музеев мира хранится много римских копий с греческих образцов, но настоящих греческих статуй очень мало.
Однако и работы римских мастеров только в редких случаях дошли до нас целыми, не пострадавшими от времени и от рук невежественных людей. Особенно много погибло и пострадало статуй в первые века нашей эры, когда в борьбе со старой религией римских богов победило христианство.
«Единственный настоящий бог тот, которому поклоняются христиане. Разбивайте, уничтожайте статуи ложных богов!» - призывало христианское духовенство.
И много прекрасных произведений искусства было уничтожено, а другие - с отбитыми руками, ногами, без голов - пролежали под землей до того времени, когда опять возродился интерес к замечательному искусству древних греков и римлян.
- Но почему же вы держите в музее безголовые, безрукие статуи? Почему не сделаете им новые головы, руки? - спрашивают некоторые посетители у научных сотрудников Эрмитажа. Приставить новые головы, конечно, можно, но все-таки мы этого не делаем.
Ведь для нас ценно и интересно подлинное, настоящее, сделанное руками древних мастеров; для нас важно изучить, что и как они изображали. А какую ценность может иметь подделка?
Такими подделками занимались много и охотно в прошлые века: найдут при раскопках статую, у которой не хватает рук или головы, а в другом месте найдут отбитую голову или руки другой, не сохранившейся статуи и соединят их вместе. А иногда сделают недостающие части заново, чтобы красивее выглядела статуя, которую приобретал для своего дворца какой-нибудь богатый «ценитель» искусства.
Иногда такие доделки нетрудно отличить по цвету мрамора: ведь древний мрамор от долгого пребывания в земле потемнел, пожелтел. Но иногда новые части статуи сделаны так искусно, что не всегда легко отличить, где подлинный древний мрамор, а где позднейшие добавления.
Чтобы сохранить, оставить в музее только то, что действительно сделано руками древнего мастера, специалистам приходится внимательно изучать каждый памятник.
Оторвемся от тихих и немного сумрачных залов нижнего этажа Эрмитажа и мысленно перенесемся под южное небо и солнце, в полный веселого шума и кипучей жизни древнегреческий город.
Самым большим, богатым и красивым городом был, конечно, «блестящий, венком из фиалок увенчанный, песнью прославленный славный город Афины, твердыня Эллады могучая», как сказал один греческий поэт.
Только что отгремела долгая, кровавая, разорительная война с полчищами персидского царя, вторгшимися в Элладу и обратившими в развалины и пепел ее города. Благодаря героическому отпору, который дали персам греки, объединившиеся в союз городов под главенством Афин, враг был наконец разгромлен и изгнан. B Афинах закипела работа. Город восстанавливался из развалин. Множество людей разных профессий нашли себе заработок на этих работах. Самый тяжелый труд - добыча мрамора в каменоломнях, подвоз его на строительство, подъем тяжелых блоков на большую высоту - все это легло на плечи рабов.
Если бы мы, попав в Афины V века, прежде всего решили пройти жилыми кварталами города, посмотреть, как живут его обитатели, то были бы, вероятно, удивлены и разочарованы: узкие кривые закоулки, небольшие кирпичные домики с глухими стенами без окон, покрашенные белой краской и крытые ярко-красной черепицей. Освещаются маленькие, просто обставленные комнаты из внутреннего дворика. Чем же восхищались древние путешественники в Афинах, за что прославляли их?
«Ты осел, если не видел Афин. Ты чурбан, если видел их и не восторгался, а если по своей охоте их покинул, то ты верблюд», - говорили греки.
Уйдем из тесных улиц с незатейливыми домиками афинских граждан, ведь и сами жители проводят здесь мало времени. Большая часть их жизни проходит под открытым небом, ослепительно синим небом Эллады.
Афинский гражданин то отправляется на большую открытую площадь народных собраний, то под тенью оливковых, дубовых и буковых рощ в шумной, оживленной толпе горячо обсуждает последние новости, слушает выступления известных всему городу ораторов, политических деятелей или беседу ученого-философа, прогуливающегося в окружении учеников. Приезжают послы из других городов, привозят товары из разных стран, справляются праздники в честь богов - покровителей Афинского государства.
Кипит жизнь в городе.
Древняя крепость Акрополь на высокой, местами почти отвесной скале, господствующей над городом, уже потеряла свое оборонительное значение. Здесь-то после персидских войн и построены лучшие общественные здания Афин - гордость его граждан, место всенародных празднеств; такими общественными зданиями в те времена были храмы богов-покровителей.
Скала Акрополя кажется огромным подножием жилища Афины. А самым жилищем служит дивный храм, «храм девы», по-гречески Парфенон, весь целиком из бледно-желтоватого мрамора, окруженный двойными рядами колонн.
Поднявшись по тропинке, по самому пологому склону Акрополя, путник через мраморные ворота входит на площадь и останавливается в изумлении.
Среди множества статуй прямо перед ним высится гигантская бронзовая фигура Афины, богини-воительницы. Боевой шлем покрывает ее кудри, рука сжимает копье. Высоко в синем небе ослепительно сверкает его золотой наконечник, видный издали еще с моря, как маяк, когда мореплаватели на корабле приближаются к Афинам. Во всех городах Греции слыхали об этой статуе, творении одного из самых прославленных скульпторов - Фидия. Он руководил всеми работами на Акрополе после греко- персидских войн; под его наблюдением строился и украшался многочисленными скульптурами Парфенон. Он был создателем и второй, еще более знаменитой статуи Афины, стоявшей внутри храма.
Между двумя рядами мраморных колонн, в два яруса возносящихся к потолку обширного продолговатого зала, стоит статуя богини, около 12 метров в высоту. На деревянную основу искусно наложены пластинки слоновой кости. Казалось, белеет живое человеческое тело, сияют глаза из драгоценных камней, а шлем, копье, щит и одежда из чистого золота горят, сверкают, переливаются при свете яркого дня, падающем в глубь храма через огромные двери прямо против статуи.
Прошли века. Время и войны разрушили многие из скульптур Акрополя, исчезли неизвестно когда и при каких обстоятельствах неповторимые творения Фидия - статуи Афины. Что мы знаем сейчас о них, кроме описаний древних путешественников? Римляне в первые века нашей эры еще могли их видеть и копировать. Копировали они и произведения учеников и последователей Фидия, и вот по одной из таких работ мы можем получить представление об этих статуях.
Перед нами не слоновая кость и не золото, а мрамор: размеры статуи во много раз меньше, но поза, осанка, одежда напоминают Афину Фидия.
Кажется, что богиня только что шла и приостановилась, опершись на копье. Вся ее фигура замерла только на мгновение. Ее правая нога сильным упругим движением отставлена в широком шаге. Полная горделивого спокойствия и силы, богиня как будто готова встать на стражу, защищать свой город от врагов.
Если бы не чешуйчатый нагрудник с головой чудовища Горгоны - обычный атрибут Афины, мы могли бы усомниться, богиня ли перед нами или греческая женщина, одетая в свои обычные одежды - длинный и широкий хитон, ниспадающий складками до самых сандалий, и плотный плащ, которым окутаны ее левое плечо, рука и часть туловища.
Но создавший статую скульптор знал, что она должна стоять в храме среди колонн. С каким чутьем и уменьем расположил он длинные вертикальные складки хитона, которые гармонируют с вертикальными желобками - каннелюрами, бегущими по колоннам сверху донизу!
А лицо Афины? Каким представлялось лицо богини древнему греку? Голова огромной статуи Афины, работы другого афинского мастера - Кресилая, скопирована в римское время.
Волнистые волосы выбиваются из-под шлема греческого воина. Слегка вьющимися прядями обрамляют они чистый, гладкий лоб. Линия лба переходит в линию прямого, прекрасной формы носа. Четко очерчены немного крупные, красивые, чуть-чуть приоткрытые губы. Величавым покоем дышит это лицо. Но глаза кажутся нам незрячими. Не надо забывать, что греческая скульптура расцвечивалась, что в содружестве со скульптором работал художник, который при помощи нежной, тонкой раскраски заставлял как бы оживать мрамор.
Следы этой раскраски уничтожило время.
ПРЕКРАСНЫЙ И ДОБЛЕСТНЫЙ
Проходя по улицам и площадям древнегреческого города, мы, вероятно, не раз остановились бы перед статуей сильного, стройного, мускулистого, обнаженного юноши с прекрасным, величаво- спокойным лицом. Он мог быть изображен с копьем, с диском (метание диска было очень распространенным в Греции видом спорта), а иногда мы увидели бы его надевающим на голову венок - награду победителю. Кто он? Юный бог Аполлон, Гермес, Дионис? Ведь их изображали часто обнаженными, стройными юношами с прекрасными, правильными чертами величавого, спокойного лица.
Особенно много таких юношеских фигур из мрамора и бронзы украшало один из древнегреческих городов - Олимпию.
Начиная с VIII века до нашей эры, раз в четыре года гонцы оповещали по всем городам о предстоящих играх - знаменитых олимпийских спортивных состязаниях. На время игр прекращались войны между греческими городами. Множество юношей за десять месяцев до состязаний начинали тренироваться и готовиться к ним. Это была самая сильная, мужественная, закаленная молодежь, которая могла прославить свой город спортивными победами, могла защитить его и на войне.
«Городу не нужны крепкие стены, если у него есть победители на олимпийских играх», - говорили древние греки.
Чужеземец, а тем более раб не мог выступить на олимпийских играх. Игры должны были готовить не только к защите родины, но и к борьбе с рабами, которые, не выдержав тяжелой участи, не раз поднимали восстания.
Масса народа стекалась в Олимпию во время празднества. Жили под открытым небом и в палатках, разбитых в живописной долине среди оливковых и платановых рощ. Огромный стадион вмещал до сорока тысяч зрителей, которые задолго до рассвета рассаживались на склонах холмов.
Состязания начинались с восходом солнца и продолжались три дня. Здесь можно было увидеть и бег на скорость, и бег на выносливость (надо было сделать 12 кругов по арене, усыпанной толстым слоем песка), и кулачный бой, и борьбу. Зрители восхищались ловкостью, гибкостью борцов. Сильные обнаженные тела были натерты маслом и выскальзывали из рук. Борьба велась с переменным успехом, пока наиболее ловкому удавалось трижды повалить своего противника. Не менее интересным зрелищем были конские бега и бега колесниц, в которых участвовали юноши из наиболее богатых семей.
В последний день состязаний перед храмом Зевса победителям раздавались скромные оливковые венки, но самой большой наградой был тот почет, с которым встречали победителя на родине.
О победителях, их выдержке, мужестве, силе и ловкости слагали легенды. В честь победителей ставили статуи и в родном городе, и в Олимпии.
«Как вода - наилучший из элементов, как золото - драгоценнейший металл для смертных, как свет и жар солнца превосходят всякий другой свет и жар, так нет более славной победы, как победа на олимпийских играх», - писал греческий поэт Пиндар.
Скульптор Поликлет, живший в V веке до нашей эры в городе Аргосе в Пелопоннесе, создал много статуй юношей-победителей.
За всю свою жизнь только один раз из его рук вышла статуя не человека, а богини Геры для храма в Аргосе.
Все остальные герои его произведений - это люди сильные, стойкие, смелые. Статуи Поликлет отливал из бронзы. Полированная поверхность темного металла, отражая падающий на нее свет, создавала впечатление живого, упругого человеческого тела.
Бронзовые статуи Поликлета погибли. Копии с его работ, сделанные римскими мастерами из других материалов - мрамора и черного камня базальта, - не могут создать того же впечатления.
Одна из статуй Поликлета была особенно знаменита. Никто не знает, подвиг какого юноши он увековечил в своей работе. Его называют просто «Дорифором», то есть копьеносцем. В Эрмитаже хранится черная базальтовая голова, сделанная римским мастером с головы этой прославленной статуи, одной из самых знаменитых в древней Греции. Но хочется знать, какова же была статуя в целом.
Юноша победил в метании копья. Он стоит, уверенный в себе, гордый своей победой, сильная рука поддерживает копье у плеча. Крепкие мускулы плеч, рук, ног говорят о том, что этот юноша закалил себя, подготовил тренировкой свое тело к спортивным состязаниям и, если понадобится, к боевым схваткам. Вот так, просто и спокойно, стоял он, вероятно, перед судьями, присуждавшими ему почетную награду.
Таких юношей видел воочию скульптор Поликлет на олимпийских играх. Он присматривался к этим сильным и ловким юношеским телам, наблюдал, может быть, зарисовывал; и ему хотелось найти самые красивые соразмерности человеческой фигуры, соотношение рук, ног, плеч, головы. Глядя на борющихся, бегущих, напрягающихся в мускульном усилии людей глазами художника, он потом, как математик, рассчитывал, какие пропорции человеческого тела будут самыми совершенными.
То, что он создавал, - это не портреты, точно передающие внешность определенных людей. Это образы героев, «прекрасных и доблестных», как любили говорить древние греки.
И лицо, думал Поликлет, не должно быть обязательно точно схожим с лицом определенного победителя, в честь которого ставится статуя. Лицо героя должно быть прекрасно, так же, как и его тело. Величаво спокойное, с правильными чертами лицо героя напоминало лица богов; но ведь можно сказать и иначе, - боги представлялись древним грекам, как «прекрасные и доблестные» герои.
Статую Дорифора называли иногда «каноном», то есть правилом, образцом. Древние скульпторы учились у Поликлета тому, как изображать человеческую фигуру, потому что эта статуя казалась им самым лучшим воплощением всего прекрасного в человеке.
Хотя древним грекам представлялось множество странных и нелепых с нашей точки зрения вещей, а мир казался населенным страшными, иногда уродливыми существами, но они всегда верили в силу и конечную победу человека.
Не случайно хор в одной из трагедий на сцене греческого театра пел:
«Много в природе дивных сил,
Но сильней человека нет».
В КВАРТАЛЕ АФИНСКИХ ГОНЧАРОВ
В одном из кварталов Афин, на окраине города, целый день дымили гончарные печи. Здесь было множество мастерских, в которых делали знаменитые афинские вазы.
Тысячи лет спустя археологи находят их черепки при раскопках городов, бережно собирают и склеивают. А какой удачей является находка вазы, которая сохранилась целиком в богатой гробнице!
Постараемся мысленно заглянуть в афинскую гончарную мастерскую.
Во дворе полуголые рабы месят ногами глину в большой яме. Войдем под навес, крытый черепицей. Здесь формуются сосуды. Раб с усилием вращает тяжелый гончарный круг, на котором лежит еще пока бесформенный ком глины. Умелые руки мастера- гончара точными, уверенными движениями формуют вазу. С каждым поворотом круга все более и более вырисовывается ее форма.
А на полу вокруг уже стоят готовые сосуды. Здесь и стройные, с двумя ручками «амфоры» для вина, и высокие узкие кувшинчики с одной ручкой для душистых масел - «лекифы», - и маленькие круглые «арибаллы» (маслом из них натирали атлета перед состязанием), и похожие на блюдце на низкой ножке «килики» (из них пили на пирах), и «гидрии» - сосуды для воды, и низкие, круглые с крышками коробки для хранения ожерелий, колец, серег, и большие плоские блюда, и многие, многие другие.
После обжига вазы переходят в руки художника-вазописца. Имена многих из них знает вся Греция. Иногда эти имена можно прочесть на вазах, а иногда почему-то художник не помещал своего имени; но по характеру росписи, сравнивая вазу с другими известными «подписными» работами того же мастера, специалисты узнают, определяют имя.
И гончары, и вазописцы - свободные мастера. Самые тяжелые черные работы в мастерской, так же как и вообще весь физический труд в древней Греции, переложены на плечи рабов. Свободным это дало возможность отдавать все время искусству и умственному труду.
Быстрыми, легкими движениями художник наносит тонкой кисточкой или птичьим перышком рисунок на вазу. Менее важные, менее ответственные части вазы (ножку, горлышко, иногда места сбоку под ручками) украшают орнаментом, строгим, но изящным. Часто это узор в виде тонких перистых листьев, напоминающих лист пальмы (такой орнамент называют «пальметтами»), а иногда в виде линий, ломающихся под прямыми углами. Такой орнамент греки называли «меандром», по имени очень извилистой реки в Малой Азии.
Главную часть сосуда - его «тулово» - занимает картина. По вазовым росписям мы можем составить себе представление о древнегреческой живописи, о картинах художников, которые до нас не дошли: как изображалась человеческая фигура, движение, складки одежд, как изменялся с течением времени характер изображения, какие сюжеты любили греческие художники и как менялся выбор этих сюжетов в зависимости от эпохи.
B VI веке до нашей эры во всех афинских мастерских применялась так называемая чернофигурная роспись ваз.
Что же это означает? Откуда взялось такое название?
Афинские гончары изобрели для росписи ваз особую черную краску; ее состав до сих пор не совсем расшифрован. Иногда его называют лаком или глазурью. Если сосуд покрыть этой поливой, после обжига она блестит, как отполированный черный металл.
Нанесенный на вазу рисунок в виде черных силуэтов четко и красиво выделяется на фоне оранжево- красной глины (эта лучшая глина в древней Греции добывалась в Аттике).
Чаще всего на чернофигурных вазах изображались сцены из мифов. Многих художников вдохновляли подвиги Геракла.
Знаменитый художник Экзекий, живший в середине VI века до нашей эры, изобразил на чернофигурной гидрии (сосуде для воды) борьбу Геракла с Тритоном. Это страшное чудовище с человеческой головой и руками и с чешуйчатым туловищем огромной рыбы. Оно извивается от страшных усилий и бьет раздвоенным хвостом. Геракл, припав на одно колено, весь изогнулся; его руки крепко сжимают руки чудовища, которое пыталось задушить героя. За борьбой наблюдают бог и богиня, стоящие слева и справа. Тонким, нарядным узором ложатся складки их одежд.
Художнику, работавшему в чернофигурной технике, приходилось сталкиваться с большими трудностями.
Нам невозможно было бы различить, где кончается фигура Геракла и начинается фигура чудовища, если бы мастер тонкими линиями, процарапанными по черной глазури, не очертил фигуры, не нарисовал глаза, ноздри, длинные вьющиеся волосы, бороду Геракла, его мускулы, руки и ноги, чешую, покрывающую тело чудовища.
Художники VI века до нашей эры еще не умели правдиво, естественно изображать человеческие фигуры. Бог и богиня, присутствующие при ожесточенной схватке, кажутся странно неподвижными, а поза Геракла в разгар борьбы - неправдоподобной.
В VI веке до нашей эры во многих городах Греции шла ожесточенная борьба между знатью и простыми людьми. Свободные ремесленники, крестьяне окрестных деревень хотели участвовать в управлении своим городом-государством, а не зависеть от воли нескольких семей, кичившихся знатностью и даже объявлявших богов своими предками.
Интересы простых людей, их требования к искусству иногда резко отличались от интересов, вкусов и требований знати. Поэтому-то и скульпторы к V веку (это было время окончательной победы народа над знатью во многих городах, особенно в Афинах) стали все больше изображать не богов, а людей. Поэтому и художники-вазописцы стали все чаще брать темы для своих рисунков не из мифов, а из жизни простых людей Греции. На вазах появились изображения работы в мастерских и на полях, праздников, развлечений. Художники выработали новую, краснофигурную технику.
Тонкой кисточкой они обводили все очертания фигур, затем черной глазурью сплошь покрывали фон (фигуры оставались оранжево-красными, естественного цвета глины); тонкими линиями, нанесенными перышком, прорисовывали черты лица, волосы, складки плащей, иногда узоры на женских платьях и другие подробности.
Краснофигурная техника давала гораздо больше возможностей мастеру. Легче стало изображать такие сцены, в которых надо показать много фигур. Каждую фигуру в отдельности можно было ясно рассмотреть. А какие живые сценки, подмеченные в жизни, художник переносил на вазу!
Широко известными во всей Греции были произведения афинского вазописца Евфрония. Вот его знаменитая «ваза с ласточкой»: на низком табурете сидит мужчина с бородой, до половины туловища закутанный широким плащом. Круто повернувшись назад, он закинул вверх голову и показывает на летящую ласточку. Туда же смотрят юноша и мальчик, вероятно, его сыновья. Все подняли головы и показывают на небо. А чтобы сценка была вполне понятна, художник записал на вазе и разговор этих трех людей между собой.
«- Смотри, ласточка!
- Да, клянусь Гераклом!
- Вот она, уже весна!»
Художник хотел живо, естественно показать людей так, как он их видел в жизни, в движении. Посмотрите на сидящего мужчину, на резкий поворот всей его фигуры. Правда, этот поворот передан не совсем верно: вазописец поставил перед собой очень трудную задачу, которая была еще не под силу художникам конца VI века до нашей эры.
B V веке, в те времена, когда Поликлет создавал статуи прекрасных и доблестных юношей-победителей, а творения Фидия украшали Афины, рисунки на вазах тоже рассказывали о героических подвигах во имя родины, о силе и мужестве.
Юноша уходит в поход сражаться за честь и свободу своего родного города-государства. Сборы закончены, осталось проститься с семьей. Воин уже в полном вооружении. На нем шлем с высоким гребнем, большой круглый щит на боку, в руке копье, на поясе меч. Воин поднял руку с плоской чашей-фиалой: из нее он совершит возлияние в честь богов, чтобы они дали победу над врагами родины и счастливое возвращение домой. Молодая жена воина держит небольшой кувшинчик; склонив голову, печально, но спокойно слушает она прощальные слова своего мужа. За нею стоит, опираясь на палку, старик; позади воина - другая женщина, может быть мать; она подняла руку, что-то говорит. Никто не плачет, не проявляет волнения и горя. Ведь надо не горевать, а гордиться героем, которого провожают на подвиг.
Свободен и точен рисунок художника. Легко струятся линии складок одежд, обрисовывающие форму человеческих фигур. Фигуры кажутся имеющими объем.
Из афинского порта Пирей изделия прославленных гончаров, гордость Афин, вывозили в разные города и страны: и на запад в Италию, и на юг - в Египет, и на восток - в Азию, и на север, на берега Черного моря.
И просили афинские гончары свою богиню-покровительницу:
Внемли молитвам, Афина, Десницею печь охраняя. Дай, чтобы вышли на славу Горшки и бутылки и миски! Чтоб обожглись хорошенько И прибыли дали довольно!
«ЛЮБИМЫЙ СКУЛЬПТОР» АЛЕКСАНДРА МАКЕДОНСКОГО
Каждый раз, как мастерская знаменитого скульптора IV века до нашей эры - Лисиппа - выполняла заказ на новую статую и мастер получал за нее условленную плату, он откладывал из этой суммы одну золотую монету. Когда скульптор в глубокой старости умер, у него нашли 1500 золотых монет. Так рассказывает древнее предание. Создал ли Лисипп со своими учениками действительно полторы тысячи статуй, мы не знаем: из них не уцелела ни одна. Только с очень немногих его произведений сохранились копии, сделанные римскими мастерами. Статуи работы Лисиппа все были из бронзы; копии в большинстве случаев - мраморные. Поэтому они не совсем точны.
Особенно любил Лисипп изображать подвиги Геракла. Геракл был его любимым героем. Для небольшого города Ализии Лисипп сделал целую серию статуй, изображающих Геракла. Когда римляне завоевали Грецию, они перевезли эти статуи в Рим. До нашего времени ни одна из них не сохранилась.
Вот перед нами в зале Эрмитажа копия одной из статуй работы Лисиппа, сделанная римским мастером. Она гораздо меньше своего оригинала. Это небольшая мраморная скульптура.
Все, конечно, помнят подвиг Геракла - его победу над Немейским львом, страшным чудовищем, неуязвимым для меча и копья.
Геракл душит льва. Видно, как напряглись все мускулы его могучего тела. Широко расставив ноги, он изо всех сил упирается в землю. В страшном усилии налились мышцы его крепких плеч и правой руки, которая схватила за горло зверя. Еще немного - и зверь задохнется. Лапы льва уже ослабели, в них не чувствуется напряжения мускулов, а все туловище вот-вот бессильно осядет и рухнет на землю.
Каждому, кто стоит в зале музея перед статуей Геракла, непременно хочется обойти ее вокруг, посмотреть и сбоку, и сзади. Ведь если смотришь только спереди, не все ясно. А вот если посмотришь и сзади, можно окончательно убедиться, что зверь задыхается, что человек победил: пасть льва широко раскрыта, высовывается язык; не ярость на звериной морде, а страх и бессилие.
Лисипп разрешил новую, важную и трудную задачу: он поставил фигуру в свободном пространстве. Получить от нее полное впечатление можно, только обойдя ее со всех сторон и посмотрев с разных точек зрения.
Предшественники Лисиппа научились изображать тело человека, его движение.
Лисипп использовал все их достижения и развил их дальше, разрешил новые, сложные задачи.
Все созданные им фигуры живут, дышат, двигаются.
Шаловливый юный бог Эрот, сын богини красоты, Афродиты, надевает тетиву на лук. Тугой лук пружинит в руках. Крылатый мальчишка крепко прижал один конец лука к своей ноге, а другой- сгибает правой рукой. Верхняя часть туловища Эрота откинута назад, голова круто повернута; мальчик внимательно смотрит в ту сторону, куда направлено все усилие его рук. Еще мгновение - и он преодолеет сопротивление упрямого, тугого лука. Эрот совсем не похож на сильных, мужественных героев, которых изображали в V веке. Ему можно дать не больше тринадцати - четырнадцати лет. У него узкие плечи, тонкие полудетские руки, мускулы еще не развились как следует.
Только в IV веке скульпторы начали изображать подростков, детей, освоили эту новую задачу.
Лисипп жил и работал в другое время и в других условиях, чем Фидий и Поликлет. Хотя он и выполнял иногда заказы городов, как это было со статуями Геракла, но многим греческим городам было не до заказов, не до строительства. Долгие изнурительные войны между городами привели их, в том числе и «могучую твердыню Эллады» - Афины, в упадок.
Народные массы больше всего пострадали от этих войн. В то же время некоторые богатые семьи не только ничего не потеряли, но разбогатели еще больше. Они начали давать скульпторам заказы для своих богатых домов и садов.
Во второй половине IV века ослабевшие от беспрерывных войн города Греции подпали под власть македонского царя Филиппа, а потом его сына Александра.
Знаменитый полководец древнего мира, молодой, пылкий и талантливый Александр, любил и ценил Лисиппа. Он сделал его своим придворным скульптором. Некоторые из своих произведений Лисипп создал в подарок Александру. Рассказывают, что с одним из них, с небольшой статуэткой «пирующего Геракла», Александр не расставался даже в походах.
Никто не умел так, как Лисипп, передать в портрете не только внешность, но и характер Александра.
Искусство портрета, которое не интересовало ни Поликлета, ни Фидия, в IV веке получило свое развитие. Изобразить человека таким, каков он есть в жизни, с характерными черточками, присущими только ему одному, с думами, чувствами, волнующими человека, - вот что стало занимать многих скульпторов. И, конечно, мимо этой задачи не мог пройти и Лисипп.
Знаменитого философа Сократа уже не было в живых, когда работал Лисипп, но мысль дать образ мудреца, мыслителя, привлекала великого скульптора.
Сократ, по описанию знавших его людей, был очень некрасив. Таким мы видим его на портрете работы Лисиппа: большой лоб, широкий нос, большая клочковатая борода.
Но Лисипп сумел показать не только эти внешние, некрасивые черты. Глаза слегка прищурены, мелкими лучиками собрались в их уголках морщинки. Кажется, точно мудрец устремил рассеянный взгляд куда-то вдаль, но не видит и не замечает того, что перед ним, погруженный в какую-то свою сосредоточенную думу. Глубокие, резкие складки набежали на лоб, тоже выражая усиленную работу мысли. Перед нами не просто некрасивый старик, а мыслитель, мудрец. Резец Лисиппа придал жизнь, внутренний трепет мрамору.
Все легенды, сложившиеся о скульпторе, свидетельствуют о том, какой заслуженной славой пользовался он среди своих современников. Рассказывали, что Александр Македонский, умирая, приказал поставить перед собой одну из работ Лисиппа, чтобы любоваться ею до последнего мгновения.
В НОВЫХ ЦАРСТВАХ И ГОРОДАХ
После смерти Александра Македонского завоеванное им огромное царство, в которое входило много разных стран и народов, распалось на части. Бывшие полководцы Александра поделили это царство.
Возникли новые города. Несколько из них получили название Александрии, по имени завоевателя. Самой богатой была египетская Александрия. Во всех этих городах жило много греков, строились греческие храмы, поклонялись греческим богам, справлялись греческие праздники. Широко распространилась греческая культура на Восток.
Но в то же время эти города не были похожи на города Греции V века, в которых только храмы и площади блистали мрамором, бронзой и позолотой, а жилые дома граждан были скромны и просты.
В новых городах рядом с жалкими кварталами бедняков выросли пышные, окруженные парками дворцы царей и придворной знати. Для этих дворцов и парков создавались лучшие произведения искусства. Все больше росла роскошь.
В нижнем этаже Эрмитажа есть зал, который иногда называют «Греческим двориком».
Здесь стоит та самая скульптура, которая украшала сады и внутренние дворики богатых домов, да и самый зал немного напоминает такой дворик, по-гречески - «перистиль».
Мраморные колонны с четырех сторон ограничивают центр зала, образуя квадрат. Стоя посреди зала, мы можем представить себе, что находимся в центре богатого греческого дома, во дворике, обнесенном колоннами, с крытыми галереями вокруг. Только над нашей головой не ясное голубое южное небо, а потолок музейного зала, украшенный нарядной лепкой.
В самом центре такого дворика обычно бил фонтан. Поэтому и посередине зала установлена фонтанная статуя богини ветерка, летящей на лебеде. Мелкие отверстия в нижней части скульптуры напоминают о том, что отсюда, из-под фигуры богини и лебедя, рассыпались в разные стороны струйки воды.
У колонн и в галереях за колоннами множество небольших мраморных статуй. Вот статуя ребенка - Эрота, сына богини красоты, Афродиты. Он плывет по морским волнам верхом на дельфине. Эрот здесь изображен уже не подростком-юношей, как у Лисиппа, а мальчиком - лет трех-четырех.
Совсем маленьким изображен и бог торговли - Гермес. Его пухлое тельце закутано в пеленку так же, как взрослый грек кутался в свой широкий плащ.
«Мальчик с уткой» тоже, может быть, служил украшением фонтана или маленького пруда. Он сидит на земле и, крепко прижав к себе птицу, испуганно смотрит вверх. Может быть, он видит летящего в небе хищника и боится за своего питомца. Его детское тельце кажется мягким. Забывается, что перед нами твердый мрамор. Ручки и ножки настолько пухлы, что в нескольких местах как будто перетянуты ниточками, как это часто бывает у маленьких детей.
Если Фидий, Поликлет и их современники интересовались тем, как показать в своих произведениях сильных людей, героев-победителей, то в IV-III веках до нашей эры для домов знати заказывалась скульптура совсем другого характера. Она должна была украшать дворец или парк, забавлять его хозяев. Излюбленной темой для скульпторов было изображение детей. Даже богов иногда изображали в облике играющего ребенка.
Искусство служило тогда не прославлению доблестных защитников города-государства, не воспитанию молодежи на примерах героев, а развлечению знатных и богатых заказчиков.
Мастера Александрии египетской работали для двора новых царей, Птолемеев, потомков одного из полководцев Александра, Птолемея, занявшего древний трон фараонов. Для украшения их дворцов создавались мозаичные картины, набиравшиеся из маленьких кусочков цветного камня и стекловидных сплавов. Новый вид искусства получил развитие именно в это время.
В александрийских мастерских создавали свои тончайшие работы мастера глиптики, то есть мелкой резьбы по камню. В музейных витринах нас поражают миниатюрные портреты, вырезанные на аметисте, халцедоне, сердолике и особенно на сардониксе - камне с коричневатыми и молочно-белыми, голубоватого отлива, прослойками.
Среди всех художественных изделий александрийских резчиков выделяется своими размерами, своей неповторимой красотой знаменитая камея (Камеей называется выпуклое, рельефное изображение, вырезанное на камне. Изображение углубленное, врезанное в камень (как для печатей), называется интальей.) Гонзага.
Это одна из самых больших камей в мире. На коричневом фоне овальной каменной пластинки четко выделяются два профиля, два молодых и прекрасных лица - мужское и женское, нежного молочно-голубоватого тона. Это портрет царя Птолемея Филадельфа и его жены Арсинои, живших в III веке до нашей эры. Тончайшими завитками струятся волосы женщины, легкий пушок на щеке мужчины. Шлем, обвитый лавровым венком, кудри, выбившиеся из-под шлема, чешуйчатый панцирь на груди - все это вырезано из верхнего коричневого слоя сардоникса.
Тончайшая работа требовала от резчика исключительной точности и верности руки. Неосторожное движение могло погубить всю работу, если бы резец нечаянно захватил глубже, чем надо, задел следующий слой - все было бы испорчено.
Смотришь и поражаешься, с каким мастерством вырезаны на твердом камне чешуйки панциря, кудри, листья лавра, как сумел мастер показать и характер царя в пристальном взгляде и упрямо сжатых губах, и как красивы переходы от шоколадно-коричневого к молочно-голубоватому тону.
Портрет египетского царя и царицы много претерпел на своем веку, раньше чем попал в залы Эрмитажа. Мы не знаем, кто, почему и при каких обстоятельствах увез его из Египта и где он странствовал почти две тысячи лет.
В середине XVI века он оказался в коллекции редкостей, принадлежавших итальянским герцогам Гонзага, откуда и получил свое название.
После этого камея еще несколько раз переходила из рук в руки, побывала в Риме, во дворце римского папы, в конце XVIII века попала в Париж и, наконец, в 1814 году после занятия Парижа русскими войсками Александр I привез в Петербург прославленную камею, подаренную ему женой Наполеона, и приказал поместить ее в Эрмитаже.
Так иногда вещи, раньше чем попасть в музей, совершают сложный путь.