Цецен Балакаев
Из цикла «ПИКУЛИАНА» (К 100-летию великого мариниста)
В ГОСУДАРЕВОМ ЭКСКОРТЕ
Из дневника офицера Черноморского флота, командира парохода «Метеор» А. П. Скрягина.
24 июля 1828 года. Варна. Борт парохода «Метеор».
Ночь перед этим днём я почти не сомкнул глаз. Не из-за волнения – мы привыкли к боевым тревогам за время кампании, – а из-за особой ответственности, что легла на наши плечи. Ещё вчера, когда я получил пакет с предписанием от вице-адмирала Грейга, в груди похолодело. Нам, «Метеору», выпала честь и тяжкая доля: совместно с бригом «Меркурий» сопровождать фрегат «Флора». А на его борту – Государь Император Николай Павлович, который держит свой путь из Варны в Одессу.
«Метеор» – корабль особенный. Пять лет назад мы были диковинкой, первым боевым пароходом России. Сейчас же, в эту кампанию, мы доказали свою нужность. Помню май: как мы под Анапой, пользуясь малой осадкой и свободой от ветра, подходили к самым береговым батареям, выбивая неприятеля. Турки тогда ещё долго крестились, глядя на дым из нашей трубы, принимая нас за шайтана. Теперь настал час оберегать самого Императора. Слабый ветер и гладь моря сегодня на руку нам, а не парусникам.
В 4 часа утра, едва небо на востоке начало сереть, я приказал разводить пары. Валерий, наш старший механик (присланный ещё с завода Берда), невозмутимо, как всегда, доложил: «Давление поднимаю, ваше благородие». Уголь был загружен накануне до верхней кромки бункеров – путь предстоял неблизкий.
Смотрю на рейд. Стоит красавец «Флора», 44-пушечный фрегат, чуть покачиваясь на утренней зыби. Рядом, как верный сторожевой пёс, замер бриг «Меркурий». На «Метеоре» мы задраили все иллюминаторы, проверили орудия – четырнадцать пушек, хоть и не сравнить с фрегатом, но в бою на короткой дистанции мы страшны своей манёвренностью. Проверил лично коробки с картечью.
Выписка из бортового журнала парохода «Метеор»:
«24 июля 1828 г. 06:00. Снялись с якоря по сигналу с фрегата “Флора”. В машине: давление пара 2,5 атмосферы. Состояние моря: тихо, ветер NO (норд-ост) слабый, 2 балла. На румбе: зюйд-вест. Совместно с бригом “Меркурий” назначены в эскорт для следования в Одессу. На фрегате “Флора” поднят Императорский штандарт»
В 8 утра мы вышли из Варнинской бухты. Солнце уже поднялось, обещая жаркий день. «Меркурий» шёл в авангарде, держась на ветре, мы же заняли место с подветренного борта от «Флоры». Государь, как мне доложили сигналом, стоял на юте, наблюдая за выходом эскадры. Должно быть, разглядывал и нашу диковинную конструкцию, дымящую и вращающую колёсами воду.
Я приказал держаться как можно ближе к фрегату. Наша задача – в случае внезапного появления турецких кораблей прикрыть Императора своим корпусом и, главное, дымом. Да, дымом. Пароход может завесить врагу прицел, а при полном штиле мы – единственная тягловая сила. Я мысленно перебирал все варианты: если турки покажутся со стороны Румелии, мы примем бой первыми.
Около полудня прошли траверз мыса Калиакра. Вахтенный лейтенант Степанов доложил, что на горизонте, на зюйд-весте, замечены косые паруса. Сердце ёкнуло, но через трубу я разглядел наши пинасы. Тем не менее, я распорядился открыть кранцы с ядрами и подтянуть гребные вёсла к бортам для расторопности.
Самое тревожное время настало после обеда. Ветер совсем упал, паруса «Флоры» обвисли, и фрегат потерял ход. Это был самый опасный момент. Я понимал, что если сейчас из-за мыса вынырнет турецкая эскадра, мы окажемся в крайне затруднительном положении. «Меркурий», конечно, геройский бриг, к тому же оснащён вёслами – в штиль не потеряет хода, но всё же держаться ему придётся на весельной тяге, а нашему пароходу – буксировать фрегат.
Я спустился в машину. Жара там стояла адская. Валерий смотрел на манометр с мрачной решимостью.
– Ваше благородие, машина работает ровно. Дайте полный ход – выдержит.
– Поддерживай пары, – сказал я. – Попробуем буксир.
Это было смелое решение. Пароходы тогда чаще использовались как посыльные, нежели как буксиры для таких махинищ, как фрегат. Но риск был оправдан. Я приказал подать на «Флору» концы. Прошло минут двадцать, пока гребцы на шлюпках завезли буксирный канат.
Выписка из бортового журнала:
«24 июля 1828 г. 14:15. Ввиду наступления полного штиля и опасности от возможного нападения неприятеля, принял решение о взятии на буксир фрегата “Флора”. Силами экипажа на “Метеор” подан буксирный канат (перлинь) с кормы. Гребные суда спущены для проводки концов».
Когда канат натянулся, «Метеор» ощутимо осел кормой. Машина взревела, гребные колёса забили воду с такой силой, что за кормой встала высокая волна. Мы медленно, но верно потащили 44-пушечного гиганта. На фрегате раздались крики «Ура!». Я облегчённо вздохнул: теперь мы не стояли на месте. «Меркурий» тем временем описывал циркуляцию вокруг нас, прикрывая от возможной атаки со стороны моря.
В 17 часов показались огни Воронцовскому маяка на мысе Большого Фонтана. Одесса была уже близко. Я скомандовал уменьшить обороты, чтобы не перегреть котлы – угля было в обрез. Мы шли медленно, но верно.
И вот, на закате, когда небо полыхало багрянцем, вахтенный закричал: «Вижу берег! Вижу Одессу!»
На фрегате заиграл оркестр. Я вышел на мостик, вытирая лицо от угольной пыли и пота. Мимо нас, обгоняя тихоходный караван, прошёл «Меркурий», салютуя флажным сигналом. Я обернулся на «Флору». На шканцах, опираясь на поручни, стояла высокая фигура в мундире. Император смотрел в сторону города, а затем перевёл взгляд на нас – на чёрный от угля, уставший, но гордый пароход.
Я снял фуражку и поклонился. Государь приподнял руку к козырьку, отвечая на приветствие. В тот миг я забыл о качке, о духоте в машинном отделении и об усталости. Мы сделали своё дело.
Выписка из бортового журнала:
«24 июля 1828 г. 20:30. Вошли на Одесский рейд с фрегатом "Флора" на буксире. На фрегате Императорский штандарт приспущен. Стали на якорь. В машине обнаружена незначительная течь в правом котле, требует ремонта. Личный состав к ужину. Настроение команды приподнятое. Задание выполнено».
Сейчас, когда я пишу эти строки при свете масляной лампы в кают-компании, команда уже спит. Где-то там, в городе, гремит бал в честь Государя. А мы, старый «Метеор», снова дымим у причала. Слышно, как, остывая, потрескивает обшивка машинного отделения. Нас строили в Николаеве в 23-м, и вот уже пятый год мы служим. Служим так, как умеем: честно, с огнём и паром.
«С огоньком», как вырезано кем-то на штурвале. Неуставную надпись я не замечаю.
Сегодня мы были не просто пароходом. Сегодня мы были надёжным щитом для Императора. Пусть мы не фрегат, пусть нас называют «дымной машиной», но в этот штиль без нас бы флагман стоял на месте, а турки, чего доброго, могли нагрянуть. Горжусь нашей службой.
Лейтенант А. Скрягин.
Одесский рейд
25 июля 1828 г., 1 час пополуночи.
---
29 марта 2026 года
Санкт-Петербург