The Atlantic | США
Линди Уэст стала настоящей иконой "миллениал-феминизма", пишет The Atlantic. Но взращенные ею последовательницы требовали оставаться постоянно толстыми и постоянно счастливыми, при этом они жестко клеймили любое отсупление от этого идеала.
Хелен Льюис (Helen Lewis)
Линди Уэст невольно написала некролог целой эпохи.
Линди Уэст — самая успешная феминистская писательница своего (и моего) поколения. На пике карьеры в Jezebel она в совершенстве овладела как написанием вирусных разоблачений — прости, романтическая комедия "Реальная любовь", — так и исповедальных текстов. Она активно использовала прилагательные, которыми ее пытались принизить: громкая, толстая, визгливая. Когда Линди кричала, женщины слушали.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Именно этот контекст делает публикацию ее нового автобиографического романа "Adult Braces" таким культурным событием. Adult Braces — это многое: ода многообразию пейзажей Америки, реклама #vanlife, а также напоминание, что стоит ценить уже хотя бы то, что ваш партнер не пытался уговорить вас на тройничок с куда более худой женщиной. Это также надгробный камень миллениал-феминизма (миллениал-феминизм — течение, возникшее в рамках третьей-четвертой волн феминизма, которое фокусируется на индивидуальном выборе, сексуальной позитивности, карьерных достижениях и равенстве в цифровой среде — прим. ИноСМИ) — той бурной эпохи, которая была полна медиа-твитов, ироничных блогов, "Великого пробуждения", нападок на Лину Данэм, бодипозитива и попыток скучных гетеросексуалов идентифицировать себя как квиров*, используя различные уловки. Читать Линди Уэст — значит оглядываться назад, в эпоху, когда в рекламных текстах еще считалось уместным писать "ыыы".
Еврокомиссию сломали об колено: теперь она захлебнется российской нефтью
Линди Уэст воплотила в жизнь мечту писателя поколения миллениалов. Она прошла путь от блогера в сиэтлском альтернативном еженедельнике The Stranger до работы в прогрессивном онлайн-издании Jezebel, а затем стала вести колонки в респектабельных традиционных СМИ, таких как The Guardian. Ее роман-автобиография "Shrill" возглавил список бестселлеров The New York Times и впоследствии был адаптирован в сериал, продержавшийся в эфире три сезона. Она ушла из Twitter (ныне Х) после шквала оскорблений, но оставалась непоколебимой. #MeToo, безусловно, было охотой на ведьм. (#MeToo — хештег, распространившийся в социальных сетях в октябре 2017 года, пользователи которого выражали осуждение сексуального насилия и домогательств — прим. ИноСМИ). Она даже писала в The New York Times: "Я ведьма, и я охочусь на тебя". Был даже почти сказочный финал: красавчик-музыкант по имени Ахамефуле Олуо полюбил ее такой, какая она есть. "Моя свадьба была идеальной, — написала она в 2015 году, — и все это время я была чертовски толстой". Могут ли женщины иметь все? Похоже, Линди Уэст это удалось.
Adult Braces изобличает два важных момента. Начнем с того, что значительная часть вышеописанной истории — "Официальной версии жизни Линди Уэст" — представляет собой приукрашенную реальность. Угрозы смерти не закалили ее характер и не сводились к безобидной онлайн-шумихе — напротив, они нанесли ей глубокую психологическую травму, последствия которой проявились и в офлайн-жизни. ("Травля была настолько жестокой, что со мной связалась Моника Левински", — пишет Уэст.) На съемках "Shrill" она ощущала себя чужой, вынужденной слушать, как сценаристы обсуждают, не слишком ли трагична смерть ее (настоящего) отца, чтобы включать ее в повествование. Ее полнота перестала быть лишь естественным выражением аппетита — теперь она понимала: "Я жирею, когда мне грустно".
Даже ее отношения оказались не такими, какими она стремилась их представить. В сборнике эссе "The Witches Are Coming", вышедшем в 2019 году, Уэст писала, что у нее и Олуо — "лучшего друга и музыкального гения" — сложился особый "утренний ритуал": они часами лежали в постели и разговаривали. В книге "Adult Braces" она добавляет:
"Я умолчала о том, что этот „ритуал“ мы придумали, чтобы хоть немного исправить наши многолетние токсичные отношения: я просыпалась в тревоге и выливала ее на Ахама; он раздраженно огрызался, обвиняя меня в том, что я усиливаю его собственную тревогу; я чувствовала себя одинокой и лишенной поддержки, смотрела на него со слезами, пока у него не случалась паническая атака, после чего он „отключался“ до конца дня и уже не слышал ни слова из того, что я говорила".
Книга Adult Braces предлагает альтернативную версию жизни Линди Уэст в 2010-х. Она делает еще одно смелое заявление: теперь Уэст полиаморна, и ей это нравится. Да, она могла расстроиться, когда фанат сообщал ей, что Олуо публично целуется с другой женщиной. (И все же, как она признает ближе к середине книги, это была не вся правда: "Я говорила вам, что Ахам тайно встречался с одной женщиной в 2019 году. На самом деле их было две"). Но теперь она просто обожает свою — уже общую с Олуо — девушку Ройю, до такой степени, что, по ее словам, благодаря силе воли стала бисексуалкой*. Для этого ей пришлось проехать на фургоне из Сиэтла к Флорида-Кис и обратно, а также пройти курс эстетической стоматологии.
Когда я прочитала Adult Braces, моей первой реакцией было: "Не верю". Мне показалось, что Олуо (метис) сумел использовать стремление Уэст к прогрессивности против нее самой. "Он считал, что моногамия по своей сути — это форма собственности. Должна признать, что, возможно, я не так остро это ощущала, будучи белой", — пишет она. Олуо начал идентифицировать себя как "небинарного человека с местоимением он/они"*, чтобы отвести любые подозрения в патриархальном поведении, при котором один мужчина контролирует нескольких партнерш.
Я знакома со многими людьми, которые, став взрослыми, открыли для себя новые грани своей сексуальности. Чаще всего это женщины, осознавшие себя лесбиянками* уже в зрелые годы. Однако трудно поверить в простое совпадение, что первой женщиной, к которой Уэст испытала влечение, оказалась подруга ее мужа. Тем более что в книге есть такая фраза: "В прогрессивных кругах полиамория постепенно становилась нормой".
Реакция на книгу оказалась весьма показательной: почти никто больше не верит в историю Линди Уэст о полиаморных отношениях. Обсуждение разрослось до такого уровня, что в одном из недавних постов на Substack она с явным раздражением заявила: "Моя жизнь не подлежит публичной проверке. Я уже рассказала вам все, что хотела". Возможно, это и так, хотя я бы все же повторила: если вы не хотите, чтобы люди копались в вашей личной жизни, не стоит писать мемуары.
Тем не менее я испытываю глубокое сочувствие к Линди Уэст. Откуда ей было знать, что негласное правило миллениал-феминизма — будто мы должны безоговорочно принимать на веру все, что люди рассказывают о своей жизни, — однажды утратит силу? За последние пять лет наше безоговорочное доверие к заявлениям людей о своей жизни заметно пошатнулось. Мы видели слишком много надуманных или политизированных обвинений под лозунгом "Верьте женщинам". Вспомним хотя бы Тару Рид, чьи неубедительные заявления о сексуальном насилии со стороны Джо Байдена были подхвачены республиканцами, а в 2023 году она переехала в Россию. Мы видели, как бывшие иконы бодипозитива вскоре садились на GLP-1 (препарат для диабетиков, купирующий чувство сытости), то есть они вовсе не чувствовали себя счастливыми и здоровыми в любом размере. Некоторые из них, как Лиззо, утверждают, что пробовали GLP-1, но на самом деле похудели благодаря "силе воли". (Если вы в это верите, спешу вас расстроить).
Обсуждение книги Уэст почти полностью сосредоточено на нормальности ее отношений. В то же время Adult Braces демонстрирует еще один пример того, как человек может постепенно утрачивать свою идентичность. В какой-то момент ее терапевт — Джудит — предполагает, что у Линди может быть СДВГ (синдром дефицита внимания и гиперактивности). Уэст относится к этому скептически. Тем не менее, будучи человеком недисциплинированным, но очень целеустремленным, она начинает подумывать о том, чтобы получить рецепт на стимуляторы. Увы, у ее врача иные соображения. Доктор Баззкилл сообщает Уэст, что ей необходимо обсудить это с матерью, поскольку (как указано в DSM-5) СДВГ — расстройство, которое проявляется в детстве.
"Мне следовало отказаться, — пишет Уэст. — Мне тогда было почти сорок лет. Моего слова должно быть достаточно. Медицинский работник ни в коем случае не должен обращаться к моей матери!"
Моих слов о собственной жизни должно быть достаточно — вот и все. Однако, если говорить прямо, медицинские диагнозы так не работают: иначе у меня уже раз пятнадцать нашли бы опухоль мозга. И все же это почти мантра поколения миллениалов — вера в то, что ты сам себе капитан, автор собственной истории и главный герой реальности. Она также входит в тот самый "прогрессивный пакет", который поддерживает Уэст, несмотря на то что она писала о назначении GLP-1 подросткам: "Wegovy одобрен для детей с двенадцати лет, тогда как мы до конца не понимаем долгосрочных последствий для физического здоровья, не говоря уже о психике". Нам следует с особой осторожностью относиться к сильнодействующим препаратам, которые могут кардинально изменить жизнь. И, возможно, не стоит автоматически приписывать всем, кто задает вопросы об этих препаратах, тайное желание смерти детей с избыточным весом.
Интересно, что побуждало Уэст так стремиться получить диагноз СДВГ — помимо доступа к "достижениям" крупных фармацевтических компаний. "Когда Джудит упомянула, что у меня может быть СДВГ, груз стыда, о существовании которого я даже не подозревала, просто исчез", — пишет она. Для меня это весьма показательное замечание о той среде, в которой оказалась Уэст. Главной особенностью миллениал-феминизма было то, насколько жестко он относился к женщинам. Мы должны были отказаться от своих личных границ, изменить свою сексуальность* и низвергнуть наших героинь. (О, так вы восхищаетесь суфражистками за принятие девятнадцатой поправки? Так нельзя. Они были "белыми феминистками"). И если мы ошибались, нам следовало испытывать очень, очень сильный стыд.
Вот почему так много женщин, считавших себя "левыми" — включая меня, — в итоге разошлись с миллениал-феминизмом. Поначалу это движение казалось опьяняющим и освобождающим, но со временем стало очевидно: сохранять ему верность означало бы добровольно согласиться на своего рода лоботомию. В конце концов, Линди Уэст, по сути, так и сделала. Весь отрывок из книги Adult Braces о СДВГ показывает, как автор пытается противостоять стереотипам о том, что некоторые аспекты жизни не могут быть предметом шуток. Она признает, что другие люди могут участвовать в том, что она называет "бумом самодиагностики СДВГ в социальных сетях". Однако, разумеется, это, по ее мнению, не относится к ней. К слову, похоже, Уэст научилась справляться со своей неорганизованностью так же, как и многие мужчины: у нее теперь есть жена*. В одном из постов, защищая их отношения, она отмечает, что Ройя берет на себя такие задачи, как полив растений, оформление страховки для домашних животных и рассылка приглашений на встречи.
Для меня написание руководств по этикету — то есть наставлений читателям о последних нормах политкорректности — казалось немыслимым; и за последнее десятилетие изменились как стиль, так и содержание моих текстов. Одна из самых поразительных особенностей Adult Braces — то, как Уэст словно "законсервировалась" в середине 2010-х: она активно использует капслок и восклицательные знаки, что действует как мощная "мадленка Пруста". ("Мадленка Пруста" — это культовое маленькое французское печенье в форме морской ракушки, ставшее метафорой непроизвольного воспоминания — прим. ИноСМИ). Насладитесь этим постом из Саванны (штат Джорджия), который Линди опубликовала после того, как узнала, что автор "Jingle Bells" служил в армии Конфедерации: "Джеймс Л. Пирпонт был полным ничтожеством. Я РАДА, что он застрял в сугробе. Я РАДА, что он расстроился, если честно! Больше похоже на „Шиднайт в Шартин“ из какашек и писюлек"!!!!!!!!"
Можно довольно точно определить момент, когда Уэст решила, что ей важнее оставаться прогрессивной, чем продолжать высмеивать других. Это произошло вскоре после того, как она подверглась травле в социальных сетях из-за своего бескомпромиссного блога на Jezebel. "Оказывается, когда тысячи людей высмеивают тебя и угрожают изнасилованием и убийством, чувство небезопасности может сохраняться гораздо дольше, чем можно было бы ожидать", — пишет она об этом периоде в Adult Braces. Подобно либералам, которых "отмена" заставила примкнуть к MAGA, Уэст тоже столкнулась с жесткой, порой откровенно женоненавистнической критикой со стороны незнакомцев в интернете и в итоге ушла в прогрессивное сообщество Pacific Northwest. В 2009 году она сравнила Hooters с заведением эпохи рабства. Тем не менее в сериале "Shrill" ее героиня Энни осознает, что работа стриптизерш может быть способом расширения прав женщин.
Сама Уэст признала эти изменения в 2016 году, хотя и объяснила их "принятием социальной ответственности". При этом она добавила: "Да, пожалуйста, не читайте ничего из того, что я писала до 2014 года".
Одно дело — устанавливать жесткие и беспощадные правила человеческого поведения. И совсем другое — ожидать, что кто-то будет по ним жить. Миллениал-феминизм погубил разрыв между требованиями его "верховных жриц" и их собственными возможностями. Если вы утверждаете, что принятие полиамории — это цена, которую нужно заплатить, чтобы быть "хорошим человеком", а затем пишете книгу о тройничке, где на обложке ваше лицо измазано тушью и слезами, люди неизбежно заметят это несоответствие.
Бодипозитив предъявлял к Уэст почти сверхчеловеческие требования — ожидалось, что, в отличие от большинства людей, она будет полностью невосприимчива к фэтшеймингу со стороны незнакомцев. Ее поклонники требовали, чтобы она всегда оставалась толстой и при этом неизменно счастливой, и нередко вызывали у нее чувство вины за любое отклонение от этого образа. "Иногда, когда мне становится лучше и возвращаются силы готовить, думать, двигаться и жить, я становлюсь стройнее", — пишет она в книге "Adult Braces". "Однажды, когда я опубликовала селфи после особенно тяжелого периода депрессии, я получила комментарий от незнакомца: „Можем ли мы больше не видеть, как худеет еще одно тело, ассоциирующееся с бодипозитивом?“"
Движение бодипозитива в 2010-х годах было понятной реакцией на нападки, которым подвергались люди с избыточным весом из-за (на тот момент) неизлечимого метаболического заболевания. Желание вылечиться не является предательством: мы не считаем, что статины предназначены для слабаков или что людям с высоким артериальным давлением достаточно лишь научиться самоконтролю. Тем не менее в этом споре обе стороны заняли на удивление жесткие, почти догматичные позиции. Одна сторона утверждала, что никто не может быть толстым и при этом счастливым, другая — что никто не должен чувствовать себя несчастным из-за полноты. В 2017 году Уэст взяла интервью у еще одной иконы миллениал-феминизма — Роксаны Гей — и сказала ей:
"Важно признать, что бариатрические операции опасны и могут даже привести к смерти. Ужасает, что многие люди испытывают давление, вынуждающее их соглашаться на операцию, которая может стоить им жизни".
"Пыль в глаза". Всплыла правда: Трамп затеял тайную провокацию против Ирана
Гей согласилась, описав такое лечение как продиктованное фэтфобией. "Операция, которая изменит мое тело на всю оставшуюся жизнь. Я буду испытывать дефицит питательных веществ до конца своих дней. Возможно, это приведет к моей смерти, но лучше так, чем провести еще один день в этом теле", — сказала она. В 2018 году Гей перенесла рукавную гастропластику.
Я не осуждаю ее за это: Гей приняла взвешенное решение, осознавая риски процедуры, которая может продлить ее жизнь. Но не только фэтфобия побуждает врачей рекомендовать методы похудения. И не социальный консерватизм заставляет многих читателей сомневаться в новообретенной бисексуальности* Линди Уэст. Миллениал-феминизм потерпел неудачу, потому что он был удушающим, ограниченным и часто противоречил наблюдаемым фактам о человеческой природе.
Сегодня от него мало что осталось. Феминистский сайт Jezebel был продан и закрыт. Tumblr пришел в упадок. Виральный интернет больше не генерирует трафик на эпичных разоблачениях проблемных личностей, поэтому молодые авторы-фрилансеры перестали о них писать. Страсть издательской индустрии к проповедям о "белом феминизме" угасла. Никто уже много лет не употребляет слово "girlboss" без иронии. Ключевой феминистский юридический прецедент — дело "Роу против Уэйда" — был отменен отчасти потому, что Рут Бейдер Гинзбург отказалась уйти в отставку. Каждый раз, когда я вспоминаю, что одной из самых прославленных книг миллениал-феминизма была "Notorious RBG" Ирин Кармон, это неизменно вызывает у меня неприятное чувство.
В 2014 году Уэст написала прощальный пост, посвященный завершению работы в Jezebel, с заголовком, смысл которого известен, вероятно, только ей самой: "Мой пердеж будет продолжаться". (Ее Substack называется Butt News, так что ей, по крайней мере, можно отдать должное за последовательность). Пост завершался несколькими словами напутствия для читателей:
"Не нужно быть "крутой девчонкой". Не нужно никому угождать. Вы можете быть одновременно остроумной, принципиальной, ответственной и человечной. И при этом не бойтесь отстаивать свои границы. Называйте придурка придурком. Все меняется. Мы побеждаем".
К сожалению, у миллениал-феминизма не было времени устать от всех этих побед. Всего девять месяцев спустя Дональд Трамп объявил о своем намерении баллотироваться на пост президента.
* Движение ЛГБТ признано экстремистским и запрещено в России
Еще больше новостей в телеграм-канале ИноСМИ >>