Ожившие стулья и мертвый темп: рецензия на спектакль «12 стульев» в НДТ
Спектакль по роману Ильфа и Петрова — это всегда испытание для постановочной группы. Зритель приходит в зал, зная текст чуть ли не наизусть, и главная задача режиссера — не дать этой знакомой истории стать скучной постановкой.
Первое, что бросается в глаза — это сценография. Стулья здесь действительно становятся главным героем, и это большой плюс. В финале их нагромождение благодаря игре света превращается в мощный визуальный образ: перед зрителем - грандиозная куча обломков, символизирующая крушение надежд, старого мира. Это зрелище впечатляет и остается в памяти надолго, особенно на фоне задумчиво висящего над сценой скелета.
Однако от визуального ряда к актерской игре и режиссерской драматургии возникает множество вопросов. Начало спектакля, увы, можно охарактеризовать одним словом — затянуто. Первые сцены настолько медлительны, что возникает желание ускорить действие. Эта проблема преследует постановку на всем ее протяжении: динамика то и дело проваливается, заставляя терять нить эмоционального вовлечения.
Все это усугубляется хронометражем. Заявленные три часа сценического действия превратились в три с половиной часа реального времени. Это колоссальная нагрузка и для актеров, и для зрителей. К концу первого акта начинаешь ловить себя на мысли, что спектаклю срочно нужен монтаж: ощутимо «тянут» мелкие сцены, от которых не отказались только потому, что они нужны для сюжета. Однако это тот случай, когда «больше» не значит «лучше».
К сожалению, главная беда спектакля — это недостаток юмора. Казалось бы, материал — золотая жила, где каждая реплика давно стала афоризмом. Но именно в этом и кроется ловушка. Актеры произносят крылатые фразы Ильфа и Петрова, но делают это пресно, не находя нового интонационного ключа. Я слышу знакомые слова, но вместо смеха возникает лишь реакция узнавания: «Точно, я помню эту фразу».
Спектакль буквально вытягивает Андрей Ковзель в роли Кисы Воробьянинова — его предводитель дворянства получился живым, объемным и трогательным. Хороши Александр Шрейтер (Тихон, Полесов, Щукин и сторож клуба железнодорожников) и Анатолий Нога (Альхен, Чарушников, аукционист, начальник отдела). Их работы отличает точность в деталях, яркая характерность и именно то чувство юмора, которого так не хватает главной линии. Великолепна и массовка — сцены экскурсии по ущелью, суета на вокзале, оживленный рынок — все эти эпизоды создают живую атмосферу города, где каждый персонаж, даже эпизодический, работает на погружение.
К сожалению, сам Остап Бендер (Андрей Грачев), пронесенный актером через весь спектакль каким-то диким, сбивчивым темпом на одной ноте, вызывает недоумение. Вместо обаятельного авантюриста мы видим скорее заезженную пластинку. Лишь в знаменитой речи о Нью-Васюках артист выдает мощную, эпичную партию, и этот момент становится одной из немногих ярких вершин вечера.
Отдельно стоит сказать о режиссерской концепции финала. Видимо, по замыслу, спектакль должен совершать резкий переход от комедии к трагедии, и висящий скелет намекает на этот мрачный итог. Однако из-за общей пресности действия и провалов в динамике этот перелом не считывается. Кульминационный момент, где герой остается у разбитого корыта, тонет в общей ровной эмоциональной плоскости. Нагромождение стульев в финале выглядит великолепно, но акцента на этом трагическом «обломе» не хватает.
Спектакль - безусловно, с потрясающей сценографией, блестящей работой актеров второго плана и сильным Андреем Ковзелем, который пытается держать на себе весь драматический каркас. Но отсутствие чувства юмора у исполнителей главных ролей, неоправданно затянутый хронометраж (3,5 часа — это перебор), провисающий темп и пресная подача гениального текста превращают вечер в то самое ожидание, когда же «лед тронется».
Но в этой постановке лед так и не трогается. А жаль.
Канал в МАХ
Канал в Вк
