Десять лет. Ровно десять лет я была «хорошей Галей». Той самой невесткой, которая привезет лекарства в два часа ночи, вымоет полы у свекрови и выслушает сто одну историю про её молодость. Моя золовка Марина в это время «искала себя» на Бали, а внучка Леночка заезжала к бабушке раз в год — забрать конверт на день рождения.
Антонина Петровна всегда говорила: «Галочка, ты мне как дочь. Кроме тебя у меня никого нет». Я верила. Не из-за денег — у нас с мужем своя квартира, — а просто по-человечески.
Но месяц назад свекрови не стало. А неделю назад мы вскрыли завещание.
Сюрприз в кабинете нотариуса
В офисе собрались все. Марина прилетела первым рейсом, вся в черном, картинно прикладывала платочек к глазам. Внучка Леночка сидела в телефоне, выбирая, кажется, новую модель авто.
Нотариус откашлялся и зачитал: «Квартиру в центре города и загородный дом завещаю... внучке Елене».
В комнате повисла тишина. Марина выдохнула, Леночка победно улыбнулась. Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Не из-за квартиры. А из-за того, что последние слова свекрови в мой адрес были... ложью.
Но это был не конец. Нотариус продолжил:
— «А своей невестке, Галине, я оставляю старый комод в прихожей и запертый в нем железный ящик. Ключ прилагается».
Семейный хохот
Золовка Марина не выдержала и прыснула:
— Ну, Галь, поздравляю! Мама всегда знала, что ты любишь антиквариат. Видимо, оценила твои старания по достоинству!
Леночка даже не скрывала смешка:
— Тетя Галя, забирайте свой комод сегодня же, мне завтра нужно клининг вызывать, я эту квартиру выставляю на продажу.
Мой муж молчал. Ему было стыдно за мать и обидно за меня, но он только сжимал мою руку. Мы наняли грузчиков и вывезли этот злосчастный комод в гараж.
Что было в железном ящике
Вечером в гараже я дрожащими руками вставила ключ в замок ящика. Я ждала чего угодно: старых писем, тряпок или пустоты.
Когда крышка откинулась, я чуть не выронила ключ. Ящик был доверху набит золотыми украшениями старой пробы, тяжелыми слитками и пачками валюты. Сверху лежала записка, написанная слабеющей рукой Антонины Петровны:
«Галочка, прости старую лису. Если бы я отписала квартиру тебе, они бы тебя живьем съели и по судам затаскали. А комод им не нужен. Здесь всё, что я копила всю жизнь, и то, что досталось от моей матери. Это — на твое счастье. Молчи. Пусть думают, что победили».
Расплата
Через два дня Марина позвонила мне. Голос был уже не такой веселый.
— Слушай, Галь, тут Леночка в комоде дырку в полу нашла, говорит, там след от какого-то ящика был. Мама ничего не говорила? Мы тут подумали, может, там фамильные ценности были? Нужно поделиться по-родственному.
Я посмотрела на новые документы об открытии счета на мое имя и спокойно ответила:
— Марина, вы же сами сказали — мне достался старый хлам. Вот его я и забрала. Больше мне вам сказать нечего.
Я заблокировала их всех. Муж меня поддержал — он видел, как я изнывала у кровати его матери, пока те делили шкуру еще живого медведя. Теперь мы планируем переезд в другой город.
А как бы вы поступили? Рассказали бы правду родственникам или оставили всё себе, как и просила свекровь? Справедливо ли такое решение Антонины Петровны?