⚠️ Важно! Эта статья написана на основе этнографических источников, научных исследований, полевых материалов Института археологии и этнографии СО РАН и живых записей народных обрядов. Я не претендую на истину в последней инстанции, а делюсь тем, что удалось собрать по крупицам. За каждым фактом — работа учёных и живая память тех, кто хранил эти знания.
Мои хорошие, сегодня я хочу поговорить с вами о том, о чём не принято говорить вслух. О том, что было для наших предков так же естественно, как смена дня и ночи. О реинкарнации — перерождении души, круговороте жизни, который не заканчивается смертью.
Я долго собирала эти сведения. По этнографическим экспедициям, по старым книгам, по записям плачей, которые бабушки в глухих деревнях ещё помнят наизусть. И чем больше узнаю, тем яснее понимаю: наши предки смотрели на смерть совсем не так, как мы. Для них это был не конец, а переход. И душа, покинув одно тело, обязательно найдёт новое пристанище.
Письмо, с которого всё началось
Недавно на почту пришло письмо. Женщина писала:
«Елена, у меня внук. Ему три года. И он постоянно говорит: „А когда я был большим дядей…“ Рассказывает, как у него была лошадь, как он ездил в телеге. Мы с дочкой переглядываемся, а он серьёзный такой. Это нормально? Я боюсь, что он что-то придумывает, но откуда? Он же никогда лошадей не видел».
Я ответила ей тогда коротко. Но теперь хочу рассказать подробно. Потому что такие случаи — не редкость. И наши предки знали, что это значит.
Часть 1. Не одна, а две: что наши предки знали о душе
Прежде чем говорить о перерождении, нужно понять: что, по представлениям наших предков, вообще такое душа?
Исследования учёных Института археологии и этнографии СО РАН показывают: у славян (как и у финно-угорских народов) существовали представления о наличии у человека нескольких душ . Эта идея уходит корнями в глубокую древность и сохранялась вплоть до рубежа XIX–XX веков.
Вот как это объясняли старые люди в этнографических экспедициях: есть душа, которая остаётся в доме, навещает родных, становится покровителем рода. Её наши предки называли «дедовской», «родительской». А есть другая — та, что перерождается.
Выдающийся филолог Борис Андреевич Успенский собрал множество свидетельств о том, как восточные славяне представляли себе переселение душ. Вот что он пишет: «Согласно этим поверьям (фиксировавшим этнографами ещё и на рубеже XIX—XX веков), душа, как правило, переселяется в домашний скот, принадлежавший человеку при жизни; возможно, это связано с существовавшим культом рода. В других элементах фольклора увязываются смерть и рождение (после смерти человека душа переселяется в новорождённого, родившегося одновременно со смертью первого)» .
Цепь переселений, по некоторым представлениям, могла быть разорвана — если Богу «понравилась» душа и он решил забрать её к себе. Иногда судьба души зависела от поведения человека при жизни: «хорошая» душа переселялась в «хорошее», одомашненное животное, «плохая» — в дикое и несущее вред, например, в ворону .
Часть 2. Ирий: райская страна, откуда души возвращаются
Итак, душа ушла из тела. Но куда именно? У славян был свой «рай» — Ирий (или Вырий, Вирий). В энциклопедии славянской мифологии читаем: «Вирий (вырей, верей) — в восточнославянской мифологии — название рая, где обитают птицы и души умерших, а также мирового древа, у вершины которого и расположено обиталище умерших» .
По преданию, ключи от Ирия сначала хранились у вороны, но та прогневала богов, и те передали ключи жаворонку . Вот почему жаворонка на Руси так почитали, почему в день весеннего равноденствия пекли «жаворонков» из теста и закликали весну.
А вот что записано в книге «Душа и природа: Этнокультурные традиции славян и финно-угров» (Новосибирск, 2009): «В основе подобных верований лежат представления о том, что души умерших продолжают существование в ином мире и, принимая различные облики, могут блуждать по земле, навещая людей» .
Славяне верили: именно на этот небесный остров улетают осенью перелётные птицы. Туда же возносятся души зверей, добытых охотниками, и держат ответ перед «старшими» — рассказывают, как поступили с ними люди. Поэтому охотник должен был благодарить зверя, позволившего взять свою шкуру и мясо, и ни в коем случае не издеваться над ним. Тогда «старшие» скоро отпустят зверя назад на Землю, позволят снова родиться, чтобы не переводились рыба и дичь .
Самое важное: души, которые попадали в райскую страну, возвращались на землю, в лоно женщины. И помогали им в этом… аисты! Представление о том, что детей приносят аисты, имеет древние славянские корни. Весной аисты помогали душам вернуться в мир живых. И когда на крыше дома селился аист, это считалось великой удачей — значит, в этом доме скоро родится ребёнок .
Часть 3. Как провожали душу: обряды и причитания
Когда душа покидала тело, её провожали особым образом. Не просто плакали — голосили. В старообрядческих сёлах Забайкалья этот обычай сохранился до наших дней.
Вот что рассказывают этнографы: «Обрядив покойного, «голосят»: «Обрядили-то тебя да приукрасили. Закрылися твои, твои да ясны глазоньки, Обманула ты нас усех да собралась ранешенько» .
При выносе покойника из дома неизменно присутствует мотив прощания с домом. Дорога на кладбище выступает как пограничье между жизнью и смертью. В причети семейских этот образ устойчив: «Туда-то дороженька открыта, а оттельто никто не придет» .
При подходе к кладбищу в причитаниях сообщается о встрече с «родителями» на том свете: «Ой, встречайте-ка вы мою родиму сестру. Зачем же вы ей сюда сманили» . Звучит просьба оберегать умершего, не бросать его.
Вот пример плача дочери по отцу, записанный в XIX веке:
«Со восточной со сторонушки
Подымалися да ветры буйные
Со громами да со гремучими,
С моленьями да со палючими;
Пала, пала с небеси звезда
Все на батюшкину на могилушку…
Расшиби-ка ты, Громова стрела,
Еще матушку да мать – сыру землю!
Развались ко ся ты, мать–земля,
Что на все четыре стороны!
Скройся-ко да гробова доска,
Распахнитеся да белы саваны?
Отвалитеся да ручки белыя
От ретива от сердечушка.
Разожмитеся, да уста сахарныя!» .
А вот плач старухи по старику, где звучит глубокая тоска потери и надежда на встречу в мире ином:
«На кого ты, милый мой, обнадеялся?
И на кого ты оположился?
Оставляешь ты меня, горе горькую,
Без теплова свово гнездышка!..
Не от кого то горе горькой.
Нету мне слова ласкова,
Нет то мне слова приветлива.
Нет у меня милова ладушки» .
Есть у семейских и строгий запрет: нельзя слишком эмоционально, громко и долго голосить, чтобы не потревожить отлетающую в другой мир душу умершего. Хорошая исполнительница причети, как правило, отключает эмоции и исполняет голошение без слёз .
Часть 4. Кого не оплакивали и почему
Были и те, по ком не голосили. Не оплакивали, не отпевали, не хоронили на общем кладбище самоубийц, утопленников и людей, умерших не своей смертью. Голосить по ним считалось большим грехом .
В народе верили, что души «заложных» покойников (умерших «дурной» смертью) не могут переродиться. Они становятся навьями — неупокоенными духами, опасными для живых .
Существовало и поверье о том, что оплакиваемые дети возвращаются, чтобы «унести» с собой жизнь новорожденных братьев и сестёр или навлечь на них болезни. Поэтому, как ни жестоко это звучит, умерших младенцев, особенно некрещёных, старались не оплакивать .
Часть 5. Как встречали душу: обряд имянаречения
Если душа возвращалась, её нужно было правильно принять. И здесь ключевым становилось имя.
Вот что пишет исследователь М. Н. Попова: в славянской традиционной модели мира личное имя рассматривается как эмблема вновь рожденной души. Иными словами, новорождённый («снова-рожденный») отождествлялся с прежним носителем данного имени — с умершим членом коллектива .
Вот почему на Руси так часто называли детей в честь дедов и бабушек. Это не просто дань памяти. Это — возвращение души. Считалось, что получение имени деда или бабки позволяет наследовать и их судьбу.
Однако в восточнославянской традиции знали и опасность такого наречения. В некоторых губерниях верили: «Если ребенку давали имя умершего, ребенок будет не долговечный… Он будет больной — большой, или умрёт» . Поэтому этот принцип использовался не всегда и не везде. Но сам факт существования такого поверья говорит о многом: имя связывало живого и умершего в единый круговорот.
В Древней Руси, кстати, ребёнка не сразу нарекали истинным именем. До обряда имянаречения давали детское прозвище или просто звали «чадом». Истинное имя, которое отражало предназначение, получали лишь по достижении отрочества — в 9, 12 или 16 лет, в зависимости от того, какой путь был уготован .
Вот как описывает этот обряд современный исследователь: «Нарекаемый стоит лицом к Свещенному Огню. Жрец трижды окропляет родниковой водой лицо, чело и темя, произнося слова: „Яко тоя вода чиста, тако будет чисто лице; яко тоя вода чиста, тако будут чисты мысли; яко тоя вода чиста, тако будет чисто имя!“» .
Затем жрец отрезал прядь волос у нарекаемого и клал их в Огонь, произнося шёпотом новое имя. До того, как человек получал имя, никто, кроме жреца и нарекаемого, не должен был его знать. После этого жрец подходил к человеку и громко произносил: «Нарцемо имя тебе...(имярек)» — и так трижды .
Часть 6. Скорченные погребения: когда умершего готовили ко второму рождению
Академик Борис Александрович Рыбаков (1908–2001), крупнейший специалист по славянскому язычеству, в своих трудах подробно описал эволюцию погребального обряда, напрямую связанную с верой в реинкарнацию.
По его мнению, в праславянские времена среди наших предков существовала идея реинкарнации. Трупы хоронили скорченными, что достигалось искусственным связыванием. Скорченные погребения имитировали позу эмбриона во чреве матери. Таким образом родичи готовили умершего ко второму рождению на земле, к перевоплощению его в одно из живых существ .
Эта идея основывалась на представлении об особой жизненной силе, существующей раздельно с человеком. Скорченность трупов как массовое явление сохранялась до рубежа бронзового и железного веков. Кое-где архаичная скорченность доживает до VI века до н. э.
На смену скорченности приходит новая форма погребения: покойников хоронят в вытянутом положении. Умерший «спит», оставаясь человеком (спокойным человеком — «покойником») и не готовясь ко второму рождению, к воплощению в другом существе .
Часть 7. Кремация: душа улетает в небо
Самая разительная перемена в погребальном обряде связана с появлением кремации, полного сожжения трупов. Идея кремации тоже связана с представлениями о жизненной силе, о её неистребимости и вечности, но теперь ей находят новое местожительство — небо, куда души умерших попадают вместе с дымом погребального костра .
Вот что пишет об этом летопись: Радимичи, Вятичи и Север имели обычай: если кто умирает, творят тризну над ним, затем «сотворяху краду велику и возложаху на краду мертвеца и сожжаху и. Посем собравше кости, вложаху в судину малу и поставляху на столпе на путях» .
Крада — это громада дров великая, поминальный костёр. А столп на дорогах — небольшой деревянный сруб с двускатной крышей, куда помещались останки, куда затем ставили требы — жертвы, которыми почитался умерший предок. Именно отсюда, по мнению Рыбакова, берёт начало образ избушки на курьих ножках в народном фольклоре .
Часть 8. Мужчины и женщины: разные пути перерождения
В книге Геннадия Адамовича «Сила рода. Славянские традиции и ритуалы сохранения семьи и почитания предков» эта тема разобрана очень подробно.
Мужчина перерождается только в мужчину и только в своём роду. Именно поэтому бабушки так часто говорят: «Ванька — вылитый дед Егор». Это не просто внешнее сходство. Это — возвращение души. Душа ушедшего предка воплощается в новом потомке, чтобы продолжить дело рода, передать дальше накопленную мудрость и силу .
Женщина перерождается только в женщину, но она не привязана к определённому роду. Её новое рождение обусловлено не кровным родством, а любовью. Душа женщины ищет не просто новое тело, а своего «второго половинку» — того, с кем она уже прожила не одну жизнь .
Вот что пишет Адамович: «В отличие от мужчины, который перерождается только в своём роду, женщина не привязана своим рождением ни к определённому роду, ни нации, ни народности, ни стране. Рождение её обусловлено совсем другим — неразрывной связью со своим любимым» .
И отсюда — тот самый эффект, когда приведённая в дом девушка постепенно меняется. Она перенимает обычаи рода мужа, впитывает его «дух», становится его хранительницей и передаёт традиции уже своим детям и внукам.
Часть 9. Берегини и тридевять перерождений
Но было и другое представление — о множественных перерождениях, которые ведут душу к совершенству.
В древнерусском источнике XII века «Слове об идолах» (сохранившемся в списках XIV века) есть упоминание о «тридевяти сестрицах-берегинях» — хранительницах, которые следят за перерождением душ . Эти берегини живут у чистых ключей, дают воде силу, защищают матерей с младенцами, выгоняют болезни из дома.
Согласно этому представлению, душа должна пройти через тридевять (то есть 27) перерождений, чтобы достичь совершенства, «стать равной Богу» по силе и знанию . Каждое новое рождение — это урок, возможность исправить ошибки прошлой жизни, набраться мудрости.
Часть 10. Птицы, бабочки, деревья: куда ещё может переселиться душа
Перерождение не всегда означало рождение человека. Душа могла воплотиться в птицу, зверя или даже дерево.
Птицы — самые частые проводники и вместилища душ. Вот что пишет О.В. Голубкова (Институт археологии и этнографии СО РАН): «Птицы могут переносить известия из одного мира в другой. Кроме этого, птицы связаны с лесом — зоной обитания душ» .
На кладбищах у славянских и финно-угорских народов до сих пор можно увидеть изображения птиц и бабочек на намогильных сооружениях — как символы покинувшей тело души. В некоторых местах на кладбищах сооружают птичьи домики и кормушки, иногда изображают бабочек .
У южных коми-зырян с миром мёртвых ассоциируются маленькие птички, для которых на кладбищах сооружают скворечники или кормушки. Поминая умерших, их родственники оставляют в кормушках угощение. Считается, что часть хлеба птицы уносят на небо, где он достаётся покинувшим этот свет душам родных людей .
Бабочка также выступает символом души. Как существо, появляющееся из кокона, она олицетворяет душу, высвобождающуюся из тела в момент смерти . В ряде мест России мотыльков называли «душечками», а в Орловской губернии было зафиксировано наименование ночной бабочки «смерточкой» .
Однако отношение к бабочке-душе у славянских народов неоднозначное, в отличие от птиц, которые (за некоторым исключением) считаются наилучшим воплощением посмертного существования души. «Только светлая душа достойна стать птицей. На небо летает, Бога может видеть», — записано в этнографических экспедициях .
Часть 11. Заговоры, которые открывают душу
В народных заговорах, обращённых к ушедшим, сохранились древние представления о том, что душа может вернуться, если её правильно позвать. Вот несколько примеров из записанного.
В поминальных плачах постоянно встречается просьба-обращение к стихиям природы — ветрам, земле, чтобы они помогли общению с усопшим:
«А расступись-ка, мать — сыра земля,
Да раздайся, гробова доска,
Ты повыди-ка, повыступи,
Поговори со мною, сиротинушкой» .
Или такой, где просят умершего открыть глаза и сказать последнее слово:
«Уж пришла я, горькая сиротинушка,
На твою на высокую на могилушку,
Так уж ты, моя сударынька, родна маменька,
Так уж скажи словечко ласково» .
В плачах есть и просьба-приглашение усопшему вернуться в зооморфном облике — птицей, которая и навещает родственников в земном мире:
«Ой, ты, родна маменька,
Прилети ты на свою сторонушку,
Всправь ты сизые свои крылы» .
Или другой вариант:
«Дорогая матушка, прилети ко мне
В дороги гости любимые,
Сядь на косистое окошечко,
Я буду ждать тебя и поглядывать» .
В одном из поминальных плачей находим и такую строчку, прямо указывающую на веру в возвращение: «И не встречу я тебя на ясной тропиночке» — как надежду, что всё-таки встречу .
Часть 12. Как это объясняет то, что мы чувствуем сегодня
Вдумайтесь: эти верования не исчезли бесследно. Они живут в нас — в наших «необъяснимых» чувствах.
Когда мы говорим «он весь в деда» — это не просто о внешности. Это о характере, о привычках, о том неуловимом, что делает человека собой. Мы чувствуем, что в детях и внуках продолжается кто-то из ушедших.
Когда ребёнок рассказывает о «прошлой жизни» — о том, как он «был большим», «ездил на лошади», «жил в другом доме» — мы смущаемся, отмахиваемся, но внутри нас что-то щёлкает. Может, это не фантазия?
Когда нам снятся те, кого уже нет, и они выглядят молодыми, здоровыми, счастливыми — мы просыпаемся с чувством, что всё в порядке. Они там, за гранью, и у них всё хорошо.
Вот что пишут учёные Института археологии и этнографии СО РАН: «Исследование представлений, связанных с посмертным существованием и реинкарнациями души, даёт возможность реконструировать сегменты дохристианских верований» . Это — не домыслы. Это — научный факт: такие представления у наших предков были.
Вместо заключения
Итак, что мы знаем точно, опираясь на научные исследования?
- У славян существовали представления о наличии у человека нескольких душ, что создавало возможность для одной из них перерождаться .
- В праславянский период существовала идея реинкарнации, нашедшая отражение в скорченных погребениях, имитировавших позу эмбриона .
- Позже эта идея трансформировалась в представление о возвращении душ с птицами и растениями, особенно весной .
- Кремация добавила новый элемент: души стали связывать с небом, Ирием, куда они улетают, чтобы потом вернуться .
- Имя, полученное в честь умершего предка, воспринималось как метка вернувшейся души .
- Этнографы фиксировали веру в переселение душ в домашний скот, птиц, новорожденных вплоть до рубежа XIX–XX веков .
- В отличие от восточных учений, славянская реинкарнация была ограничена пределами рода для мужчин и связана с любовью для женщин .
Современная наука не даёт однозначного ответа на вопрос, верили ли древние славяне в реинкарнацию «как буддисты». Но она даёт нам нечто большее: возможность увидеть, как менялись эти представления, как они переплетались с земледельческим календарём, как доживали до наших дней в обрядах, приметах, даже в детских играх.
Наши предки не боялись смерти. Они знали: это дверь. А за дверью — новый рассвет. И в этом — главная мудрость, которую мы можем взять с собой сегодня.
А вы замечали в детях или внуках черты ушедших родственников? Или, может, дети рассказывали что-то, что не могли знать сами? Расскажите в комментариях — я каждую историю читаю и каждой рада ❤️
Навигатор по каналу «Моя избушка на курьих ножках» — здесь собраны все статьи о снах с покойниками, защите дома, родовых обрядах и древних поверьях. Заходите, выбирайте, читайте.
Друзья, если вам близки эти темы — о связи с предками, о мире Нави и Яви, о том, что живёт рядом с нами и за гранью, — подписывайтесь на канал. И ещё: мне очень помогают ваши лайки. Они подсказывают алгоритмам, что статья нужна людям, и тогда её видят те, кому она действительно важна. Если сегодняшний разговор затронул что-то в душе — поставьте ❤️, я буду знать, что мы говорим не зря.
Буду рада видеть вас в избушке ❤️