Саша сидел тихонечко напротив телевизора. Мама привезла его бабушке и молча оставила, ничего не сказав. Папа лишь сообщение ему на телефон написал, что уедет на неопределённое время. Когда вернётся, не счёл нужным поставить в известность.
Мальчик не очень любил у бабушки бывать. Имея чувствительную и ранимую натуру, он будто чувствовал, что она как-то недолюбливает его.
— Хватит телевизор попусту смотреть. Иди лучше книжки почитай — раздражённо произнесла Елена Юрьевна, войдя в зал. Саша считал своими настоящими родителями Жанну и Серёжу. Он маленьким тогда был, когда они его усыновили, и свою биологическую мамашу мальчишка никак помнить не мог.
— Я не хочу читать. Можно тут посижу?
Саша опустил голову, рассматривая узор на ковре. В последнее время ему странные сны снились. Будто другая женщина его обнимает и зовёт за собой. И такое тёплое чувство испытывает к ней Саша, что просыпается весь потом в слезах.
— Нечего тут сидеть — резко ответила Елена Юрьевна — тебе в школу в следующем году, а ты читать толком не умеешь.
Грубо схватив внука за руку, Елена Юрьевна отвела его в комнату и всучив сказки, приказала читать, добавив при этом, что потом спросит с него пересказ. Не расскажет — останется без ужина и без сладкого.
Плотно прикрыв дверь Елена Юрьевна ушла в кухню и, достав из шкафчика настойку, выпила целую стопку одним махом.
Радости к жизни она не чувствовала давно. С тех пор как её муж Володя покинул этот мир. Не жила она теперь, а существовала.
Внутри разлилось приятное тепло. Со злостью вспомнила Елена Юрьевна о том, как сноха её Жанна не слишком любезна с ней была. Сашу привезла и была такова. Ни чайку попить, ни поболтать. Хамка.
Серёжа вообще ограничился звонком. Разговаривал сухо, слова цедил через губу.
Куда ему так срочно уехать понадобилось? Новый год на носу. Брякнув чайник на плиту, Елена Юрьевна зажгла газ.
"Никакой радости от жизни. Никакой ..." — мысленно повторяла она, опустившись на стул и расслабленно откинувшись на спинку.
Сама собой навалилась тяжесть, в голове разлился туман. Прикрыв веки, Елена Юрьевна сама не заметила, как задремала.
***
Ира вышла за ворота и на негнущихся ногах побрела к машине, где её ждал Гарик.
— Ну как? Есть какие-нибудь изменения? — с тревогой спросил он.
Ира покачала головой. Кутаясь в шубу, она пыталась согреться. Её пробирал озноб, голова разболелась от всех этих мыслей.
— Улучшения нет. Болезнь прогрессирует, к сожалению. Мне даже не разрешили увидеть её.
Гарик закурил. Он глубоко затягивался и быстро выдыхал струю сигаретного дыма в приоткрытое окно. Руки его едва заметно дрожали.
— Почему? — только и спросил он, зная о том, как ей досталось. Больше всех. Она разве заслужила? Почему нет просвета в такой несчастной судьбе?
Скользнув взглядом по сидевшей рядом молодой женщине, он в который раз удивился их внешнему сходству. Близнецы ведь ... О подмене не знает никто, кроме него. Ни одна живая душа.
— Генетика. Либо обе больны, либо одна из нас. Мне повезло больше. Анализы и пройденные тесты отклонений у меня не выявили. Причём по женской линии.
Ира отвернулась к окну. Разговаривать не хотелось, на душе было очень тяжело. Она всегда с самого детства что-то ощущала внутри себя. Только не могла объяснить, что именно с ней происходило.
Близнецы чувствуют друг друга. Между ними существует особая ментальная связь. Поэтому бывали моменты, будто сжималось что-то и становилось трудно дышать.
— А если она ... То мне уже никогда не вернуться к самой себе? Так и продолжать жить под чужим именем и чужой жизнью?
Голос Иры осип. К своим воспоминаниям она давно не возвращалась. Нахлынуло прямо сейчас. Лавиной. Хотелось спрятаться ото всех и никого не видеть.
Гарик щелчком пальцев выбросил окурок в окно и, резко провернув ключ зажигания, до упора вдавил педаль газа.
Лицо его было сосредоточенным, губы сжаты. Он смотрел прямо перед собой, на дорогу, уверенно набирая скорость.
— Ты её сестра. Самый близкий, родной человек. Только ты можешь забрать её сына у Макарских и стать ему матерью. Ты должна это сделать. Ведь это было её целью, и если бы не болезнь, то мальчик уже давно был бы рядом. Он не чужой для тебя. Да и подумай хорошенько. Есть ли смысл тебе возвращаться к самой себе?
Ира, не мигая, смотрела на проносящиеся мимо здания, магазины. Смысла не было.
— Не чужой — эхом отозвалась Ира о мальчике — отвези меня домой. До конца года несколько дней, и я не хочу себя грузить делами. Сам проследи за всем. Я не могу. Мне требуется время.
— Ты выдохлась. Я понимаю. Выгорание и апатия — мягко произнёс Гарик, сжимая руль — это пройдёт. С деньгами Райского вы нуждаться ни в чём не будете. После Нового года тебе нужно выйти из тени и начать судебный процесс с Сергеем Макарским. Либо же он отдаст тебе мальчика добровольно.
— Добровольно вряд ли — с горечью произнесла Ира — ведь моя сестра числится умершей, к тому же она находилась на принудительном лечении в психиатрической больнице. У нас будут проблемы, если правда о том, что она не умерла на самом деле, всплывёт наружу.
— Не у нас будут проблемы. У Макарского — жёстко произнёс Гарик — он думал, что никто не узнает о том, кто на самом деле убил его брата? Каждое преступление оставляет следы. И он уже занервничал, поверь мне. Ему тягаться со мной всё равно что огромную гору сдвинуть. Я старый и прожжённый волк крепкой закалки. Райский Альберт Витальевич в своё время протянул мне руку помощи и вытащил из дерьм@, в котором я долгое время находился после серьёзного ранения в Афгане. Меня никому не сломать. Никогда.
Ира сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.
— Дочь Альберта ... Что с ней произошло?
— Девочка оказалась заложницей зависимости, от которой невозможно излечиться. Никому. Лишь на время наступает период ремиссии, а потом ад начинается вновь. Итог —передозировка.
Ира вздрогнула. Последнее слово Гарик произнёс так, словно выстрелил из ружья.
— Ты любил её — догадалась вдруг она.
— Только как дочь — слишком быстро вырвалось у него — когда появилась твоя сестра и Альберт, сообщив мне о ней, сказал, что он всё оставит ей, я поначалу принял в штыки. Но потом я её увидел и моё мнение переменилось. Я не знаю, придётся тебе до конца жить её жизнью или нет. Давай не будем забегать вперёд. Просто заберём у Макарских мальчика и всё. Дальше время покажет.
— Хорошо, как скажешь.
Она Ира. Ирина Александровна Райская. Ей и будет. Потому что Вика Марченко умерла тогда, когда потеряла вас всех, кого любила ...
Только оказавшись дома одна, она смогла погрузиться в тяжёлые и давящие на мозг вам воспоминания.
Рука сама потянулась за телефоном. Она по памяти набрала номер.
— Слушаю — голос Соболя был резким, грубым.
— Если вы не встретитесь со мной, то я буду считать вас трусом.
Соболь тяжело сопел в трубку. Волны злости отчётливо чувствовались на расстоянии.
— Когда? — отрывисто спросил он.
Улыбка появилась непроизвольно. Она знала, что лучшая защита — нападение.
— Через два часа. В том самом ресторане, из которого вы сбежали.
— Я?
— Вы.
В трубке послушались гудки. Вот так-то. До ресторана недалеко. Спокойным шагом минут сорок. А пока можно вспомнить, с чего всё началось и как она стала Ириной, похоронив Вику окончательно и навсегда.
Мой канал в MAX
Моя группа в ВКонтакте
Автор: Ирина Шестакова