Давным-давно, когда люди еще бегали в шкурах, никаких судов в помине не было. Однако базовое понимание справедливости уже витало в воздухе. Античные мудрецы, вроде Цицерона, твердили, что существует некий «высший разум», вписанный в порядок вещей. Это право не нужно было записывать на папирусе — оно было самоочевидным, как то, что огонь жжется. Глядя на звездное небо, люди понимали: есть правила, которые выше воли любого вождя или царя. Но, согласитесь, на одном «чувстве прекрасного» далеко не уедешь. Если сосед увел у тебя корову, аргумент «природа против этого» не всегда возвращал скотину в стойло. Тут-то и начался долгий путь трансформации. Перелом случился, когда человечество решило, что пора бы зафиксировать правила игры на бумаге (или камне). Начиная с эпохи Просвещения, мыслители вроде Джона Локка и Жан-Жака Руссо начали двигать интересную мысль: если у человека есть дарованные природой права на жизнь и свободу, то государство — это просто инструмент для их защиты. Так идеи из о