Цецен Балакаев
КОНЕЦ СПЕЦКОМАНДИРОВКИ
Записки военспеца
Документ № 089/75
Совершенно секретно. Экземпляр единственный.
Личный дневник старшего советника при штабе 2-го корпуса Народной армии Вьетнама
Период: 20 — 30 апреля 1975 года.
Автор: полковник [позывной «Днепр»].
Глава 1. Вступление. Затишье перед бурей.
20.04.1975. Локнинь. Штаб 2-го корпуса. 07:00.
Три года прошло с того Пасхального наступления. Три года. Тогда, в семьдесят втором, мы остановились у Тхатьхана, истекая кровью. Янки ушли, но ушли по-своему – оставили южновьетнамцам тонны техники, самолёты, советников. Мы тогда не взяли Сайгон. Зиапа отстранили, Зунга поставили. Правильно сделали.
Теперь – другое.
Весеннее наступление началось 10 марта. Удар по Буонметхуоту – как нож в спину. Противник побежал. Не отступил – побежал. 25-го взяли Хюэ. 28-го – Дананг. Я там не был, но по докладам: 300 тысяч беженцев, паника, техника брошена целыми колоннами. Армия АРВ перестала существовать как организованная сила за две недели.
Сейчас мы стоим в 130 километрах от Сайгона. 2-й корпус – мой. В составе: 304-я, 324-я дивизии, 203-й танковый полк (Т-54), артиллерийская бригада. Всего – 45 тысяч штыков, 250 танков. Укомплектованы на 90%. Боеприпасов – 8 боекомплектов. Горючего – 5 заправок. Связь – налажена.
Я в штабе с 15 апреля. Зунг прислал директиву: «Кампания Хо Ши Мина». Срок – завершить до 19 мая, ко дню рождения дяди Хо. Но темп такой, что возьмём раньше.
Противник: 18-я дивизия АРВ окопалась в Суанлоке. Последний бастион. Командир – полковник Дао, толковый, говорят. Его задача – задержать нас, дать время эвакуироваться американцам.
Мы начали штурм Суанлока 9 апреля. Идут тяжёлые бои. Противник дерётся отчаянно – знает, что дальше отступать некуда. Мы потеряли 20 танков за первую неделю. Но сегодня, 20-го, по докладам, они начали отход. Дорога на Сайгон открыта.
Вот что я пишу в оперативном журнале в 07:15:
«Противник оставил Суанлок. 18-я дивизия разбита, остатки отходят к Бьенхоа. Наши передовые части – в 40 км от Сайгона. Американцы начали эвакуацию дипломатов. По данным радиоразведки, их авианосцы у берегов – "Мидуэй", "Корал Си", "Хэнкок". Вертолёты наготове. Противник деморализован. Приказываю: 304-й дивизии наступать на Бьенхоа, 324-й – на Лонгтхань. Танкам – в авангарде. Артиллерии – подавлять узлы сопротивления. Связь – через каждые 2 часа».
Я вышел из штабной палатки. Погода – ясно, +32, влажность под 90%. Вдали – гул артиллерии. Тяжёлый, непрерывный. Наши 130-мм пушки М-46 работают по аэродрому Бьенхоа. Такие же, как в семьдесят втором. Только теперь противник не отвечает.
Капитан Бинь из 3-го управления – тот самый, что тогда, в семьдесят втором, спас Тхука, – подошёл ко мне. Он теперь при штабе корпуса, начальник особого отдела.
– Товарищ полковник, – сказал он, – перехватили разговор американского атташе с Пентагоном. Они просят 48 часов. Говорят, что вывезут своих и "союзников". Что делать?
– Ничего, – ответил я. – Зунг сказал: не мешать эвакуации. Пусть уходят. Быстрее уйдут – быстрее кончится война.
– А тех, кто работает на них?
– Тех – не выпускать. Передай на КП: блокировать все выходы из города. Вертолёты – пусть летят. Машины с коллаборационистами – останавливать.
– Понял.
Он ушёл. Я остался один. Думал о том, что будет через неделю. Двадцать лет войны. Двадцать лет. Я здесь с 1967-го. Восемь лет. Пора домой.
Но сначала – Сайгон.
Глава 2. Суанлок. Последний бой.
21.04.1975. 08:00. Штаб корпуса. Координаты XT 890 450.
Утром 21-го пришло сообщение: Суанлок пал. 18-я дивизия АРВ перестала существовать. Мы взяли в плен 2500 солдат и офицеров. Трофеи: 30 танков M41, 45 бронетранспортеров M113, 18 гаубиц 105-мм. Техника – в хорошем состоянии. Тут же передаём её в 203-й танковый полк.
В 10:00 – радиоперехват. Южновьетнамское радио. Выступает президент Тхиеу. Голос – дрожит. Он объявил об отставке. Обвинил американцев в предательстве. Сказал: «Соединенные Штаты не выполнили обещаний». Потом заплакал. Прямо в эфире. Я слушал через переводчика Миня. Минь переводил, потом выключил приемник.
– Товарищ полковник, – сказал он, – он плачет.
– Пусть плачет, – ответил я. – Он знал, на что шёл.
В 14:00 – доклад командира 304-й дивизии: передовые батальоны вышли к реке Донгнай. На том берегу – Бьенхоа. Противник минировал мосты, но основные силы ушли. Американский персонал на аэродроме грузит вещи. Вертолёты взлетают каждые 15 минут.
Я докладываю в штаб фронта: «2-й корпус готов к штурму Сайгона. Прошу разрешения на форсирование Донгная 23 апреля».
Ответ через два часа: «Ждать. Согласовать с 4-м корпусом. Наступление на Сайгон – не ранее 27 апреля».
Политика. Зунг хочет, чтобы все корпуса вошли одновременно. Чтобы был парад. Я понимаю, но терять время – риск. Американцы вывезут не только своих, но и всю верхушку АРВ. Тогда нам придётся их ловить по всей стране.
Но приказ есть приказ.
Вечером, за ужином, капитан Бинь принёс фотографию. Чёрно-белая, размытая. Снято с воздуха: вертолёты на палубе авианосца. Их там – десятки. Вьетнамские «Хьюи» – пилоты угнали свои машины, чтобы спастись.
– Сбрасывают за борт, – сказал Бинь. – Чтобы место освободить.
Я посмотрел на фото. CH-47 «Чинук» – тяжёлый транспортник – стоит на краю палубы. Его толкают в воду. Дорогая игрушка. Полмиллиона долларов. В море.
– Бинь, – сказал я, – запомни этот день. Когда через двадцать лет спросят, как мы победили – покажешь эту фотографию.
Глава 3. Кольцо сжимается.
24.04.1975. Район Бьенхоа. 06:00.
Переправились через Донгнай ночью. Понтоны навели за 4 часа – без помех. Противник оставил берег. Только мины и ловушки. Два сапёра подорвались. Остальные – целы.
К 09:00 передовые части 304-й дивизии – на окраине Бьенхоа. Город пуст. Местные жители вывешивают флаги НФОЮВ. Женщины плачут от радости. Старики выходят на улицы, машут руками. Я еду в БРДМ-2, смотрю на это и не верю своим глазам.
В 1968-м, во время Тетского наступления, мы пытались взять Сайгон. Я тогда был в составе группы советников при 5-й дивизии. Мы вошли в Тьолон (китайский квартал) и держались три недели. Американцы выбили нас авиацией и морской пехотой. Я потерял тогда 12 своих офицеров. Связиста Петрова убили снайперы. Артиллериста Ковальчука ранило. Я сам выносил его из-под огня.
Сейчас – всё иначе.
В 11:00 въезжаю на аэродром Бьенхоа. Картина: ангары пусты, взлётная полоса изрыта воронками. На стоянках – десятки самолетов. F-5 «Тайгер», A-37 «Дрэгонфлай», C-130 «Геркулес». Брошены. Целы. С топливом в баках. Пилоты улетели на своих же машинах во Вьетнам? Нет. Пилоты угнали вертолёты к флоту. А эти – оставили. Не успели.
Я подхожу к одному F-5. Кабина открыта. На приборной панели – фотография девушки. Американская. Дочь? Подруга? Не важно.
– Бинь, – говорю, – пусть техники осмотрят. Что можно – в строй. Наши летчики освоят.
– Товарищ полковник, они же летать не умеют на этом.
– Научатся. У нас есть инструкторы. А нет – я сяду. Я в 1955-м на Як-18 летал. Разберусь.
Шутка, конечно. Но техника – хорошая. F-5 лёгкий, маневренный. Для нас – пригодится.
В 14:00 – радиоперехват. Американское радио. Президент Форд выступает. Говорит: «Для американцев война окончена». Он объявил, что начата операция «Порывистый ветер». Эвакуация всего персонала.
Я слушаю и думаю: «Вот он, момент. Они признали поражение. Публично. На весь мир».
Чувство странное. Не радость. Облегчение. Как после долгой болезни.
Глава 4. Операция «Порывистый ветер». Их последний аккорд.
29.04.1975. Северные окраины Сайгона. 04:30.
Всю ночь не спал. В 03:00 артиллерия 2-го корпуса начала обстрел аэропорта Таншоннят. Координаты – от разведки. Цель – взлётная полоса. Чтобы американцы не могли использовать транспортные самолеты. Пусть сидят на своих вертолётах.
Я на наблюдательном пункте 203-го танкового полка. Координаты XT 820 560. Высота – 15 метров над уровнем моря. В 5 км от аэропорта. Слышу разрывы. Наши 130-мм работают ритмично, как метроном.
В 04:45 – в небе вертолёты. Много. Идут со стороны моря. Звук – характерный, утробный. CH-53 и CH-46. Морская пехота США. Они идут на Таншоннят и в центр города, к посольству.
По рации передают: зенитчикам – не стрелять. Приказ Зунга: не мешать эвакуации. Пусть забирают своих. Быстрее.
В 06:00 – рассвет. Я вижу в бинокль вереницу вертолётов. Они садятся на крышу посольства. Очередь. Машина подлетает, забирает людей, уходит. Следующая. Как на конвейере.
Капитан Бинь подходит с рацией:
– Товарищ полковник, наши в городе докладывают: у посольства толпа. Тысячи вьетнамцев. Прорываются через ограду. Американцы отталкивают. Стреляют в воздух.
– Кто там?
– Сотрудники ЦРУ, офицеры АРВ, переводчики. Те, кто работал на них. Они боятся.
– Боятся – правильно. Боятся – пусть бегут. Но мы их не пустим.
В 09:00 – новый доклад. Противник начал сбрасывать вертолёты с кораблей. На палубах не хватает места. CH-46 садятся, высаживают пассажиров, их сталкивают в море. Бульдозерами. Чтобы освободить площадку для следующих.
Бинь показывает фотографии. Я смотрю и молчу.
В 12:00 – артиллерия АРВ (остатки) открыла ответный огонь по нашим позициям. 155-мм гаубицы. Работают с южного берега Сайгона. Два снаряда легли в 300 метрах от моего НП. Осколки засвистели над головой. Мы легли.
– Бинь, связь с артиллерией! – кричу.
Через 10 минут наши 152-мм накрыли ту позицию. Судя по детонации – был склад боеприпасов. Больше оттуда не стреляли.
В 14:00 – по рации передают: аэропорт Таншоннят обстрелян, взлётная полоса разбита. Американские C-130 не могут сесть. Вся эвакуация – только вертолётами. Темп – 30 машин в час.
В 16:00 – слышу взрыв в центре города. Столб дыма. Бинь докладывает: снайперы АРВ взорвали склад боеприпасов. Не хотят, чтобы достался нам.
Я смотрю на часы. Считаю. По нашим данным, в Сайгоне осталось около 5000 американцев. Плюс десятки тысяч вьетнамцев, которые хотят уйти. Вертолёт забирает 20-30 человек. Чтобы вывезти всех, нужно 2000 вылетов. У них – 200 вертолётов. Каждый делает по 10 рейсов. Возможно. Если не сбивать.
Мы не сбиваем.
В 18:00 – сумерки. Вертолёты продолжают летать. В темноте – только звук. Гул. Беспрерывный. Как в улье.
Я сажусь у костра. Бинь приносит чай. Молчит. Потом говорит:
– Товарищ полковник, а вы помните того снайпера? Нгуен Ван Тхука?
– Помню. Где он сейчас?
– В 5-м корпусе. Работает в дельте Меконга. Говорят, у него счёт – под 200. Он спрашивал о вас.
– Передай привет. Скажи, что скоро война кончится. Пусть бережёт себя.
– Он сказал: «Я буду брать Сайгон. Я хочу войти в город первым».
– Пусть входит. Заслужил.
Глава 5. Последняя ночь.
29.04.1975. 23:00. Северные окраины Сайгона.
Ночь. Город в огне. Пожары – по всему центру. Артиллерия АРВ бьёт хаотично, без координации. Снаряды ложатся где попало. Судя по всему, командование АРВ разбежалось. Обороной никто не руководит.
В 23:30 ё радиоперехват. Американское радио. Диктор объявляет: «Операция "Порывистый ветер" завершена. Все американские граждане эвакуированы». Потом играет «Бог благослови Америку». И – тишина.
Я переключаю частоту. Вьетнамское радио. Из Ханоя. Лёгкая музыка. Потом диктор объявляет: «Войска освобождения подходят к Сайгону. Завтра город будет свободен».
Бинь смотрит на меня.
– Всё, – говорю. – Они ушли.
– А те, кто остался? – спрашивает.
– Кто остался – наши.
В полночь – приказ из штаба фронта: «2-му корпусу – войти в Сайгон с севера. 4-му корпусу – с юга. 1-му – с запада. Начало движения – 04:00 30 апреля. Цель – президентский дворец. Задача – не допустить разрушения города. Пленных не убивать. Коллаборационистов – задерживать»*.
Я читаю приказ три раза. Потом вызываю командиров дивизий.
– В 04:00 – выдвижение. Танки – в голове. Пехота – за танками. Артиллерия – на прямой наводке. Огонь – только по сопротивляющимся. Кто сдаётся – не трогать.
– А если дворцовая гвардия будет стрелять? – спрашивает командир 304-й.
– Подавить. Но дворец не разрушать. Он нужен.
– Понял.
Я иду к своей машине. БРДМ-2. Водитель – сержант Хунг. Он со мной с 1972 года. Выезжаем.
Глава 6. Утро 30 апреля.
30.04.1975. 04:00. Северная окраина Сайгона.
Колонна двинулась. Впереди – 203-й танковый полк. 100 Т-54. За ними – БТР-60, грузовики с пехотой. Я в БРДМ-2 – за командным танком.
Светает. Город спит. Только кое-где стрельба – автоматные очереди. Снайперы АРВ. Без толку.
В 06:00 – въезжаем в предместья. Улицы пусты. Жители не выходят. Боятся. Но на некоторых домах – флаги. Самодельные. Красные, с жёлтой звездой. Значит, наши уже были здесь. Партизаны из НФОЮВ.
В 07:30 – подходим к мосту Таншоннят. Мост цел. Противник не успел взорвать. На том берегу – аэропорт.
В 08:00 – въезжаем на территорию аэропорта. Картина: пусто. Ангары открыты. На стоянках – десятки самолетов. C-130, A-37, F-5. Брошены. В спешке. У некоторых – двигатели ещё тёплые.
Я выхожу из машины. Прохожу к зданию терминала. На входе – труп. Солдат АРВ. Застрелен. Кто – свои или наши? Не понятно.
Внутри терминала – хаос. Разбросанные документы, одежда, чемоданы. На полу – американская газета. Дата – 28 апреля. Заголовок: «Saigon Under Siege». Я поднимаю газету, кладу в планшет. На память.
В 09:00 – по рации передают: 4-й корпус вошёл в город с юга. Сопротивления нет. 1-й корпус – с запада. Танки 203-го полка движутся к центру.
Я сажусь в БРДМ. Едем дальше.
В 10:00 – на улицах появляются люди. Сначала одиночки. Потом толпы. Они машут флагами. Кричат: «Хо Ши Мин!» Женщины плачут. Мужчины обнимаются. Старики падают на колени.
Я смотрю на это и чувствую, как к горлу подступает ком. Восемь лет. Восемь лет я видел смерть, грязь, кровь. Я видел, как горят деревни. Как дети умирают в бункерах. Как наши солдаты падают под пулями. И вот – они выходят на улицы. Они радуются. Они свободны.
– Бинь, – говорю, – дай закурить.
Он даёт. Я курю. Руки трясутся. Не от страха. От напряжения. Оно спадает.
Глава 7. Дворец Независимости.
30.04.1975. 11:00. Центр Сайгона.
Колонна движется по улице Нгуен Хюэ. Прямо к Дворцу Независимости. Толпа – плотная. Люди выбегают навстречу. Обнимают солдат. Цветы бросают под гусеницы танков. Девушки целуют наших бойцов. Те смущаются. Не привыкли.
Я в БРДМ-2, еду медленно. Водитель Хунг сигналит, чтобы разгонять толпу. Бесполезно. Люди не расходятся.
В 11:30 – впереди Дворец. Белое здание. Широкие ворота. Над крышей – флаг Южного Вьетнама. Жёлтый, с тремя красными полосами.
Танки 203-го полка останавливаются у ворот. Командир полка, подполковник Нгуен, высовывается из башни.
– Товарищ полковник, – кричит мне, – ворота закрыты! Что делать?
Я выхожу из БРДМ. Подхожу к танкам. Смотрю на ворота. За ними – тишина. Ни выстрелов. Ни движения.
– Тарань! – говорю.
Т-54 – головной. Водитель даёт газ. Танк бьёт в ворота. Металлические створки распахиваются. Танк въезжает на территорию. За ним – второй, третий.
Я иду пешком. Ворота открыты. На территории – пальмы, газоны. У входа во дворец – несколько солдат АРВ. Они бросают оружие. Поднимают руки.
В 11:45 – на крыше Дворца появляются фигуры. Двое. Они ползут к флагштоку. Срывают жёлтый флаг. Поднимают красный, с золотой звездой.
Я смотрю на часы. 11:47.
По рации передают: «Президентский дворец взят. Флаг поднят. Сопротивления нет».
В 12:00 – вхожу во Дворец. Внутри – пусто. Коридоры длинные, прохладные. Кондиционеры работают. На стенах – портреты Тхиеу. На столах – недопитые кофе, пепельницы с окурками. Ушли в спешке.
Поднимаюсь на второй этаж. Кабинет президента. Стол, кресло, телефон. На столе – карта. Южный Вьетнам. Отмечены позиции. Последние. На карте – чашка кофе. Холодная.
Я сажусь в кресло. Секунду. Потом встаю.
Выхожу на балкон. Смотрю на город. Толпа заполняет площадь. Люди кричат, плачут, смеются. Наши солдаты стоят в растерянности. Не знают, что делать.
Бинь подходит ко мне.
– Товарищ полковник, – говорит, – поздравляю.
– Не меня, Бинь. Их. Они победили. Мы просто помогли.
Глава 8. Послесловие. Вечер 30 апреля.
30.04.1975. 20:00. Штаб 2-го корпуса. Сайгон.
Вечером – оперативное совещание. Командиры докладывают: город в наших руках. Сопротивление прекратилось полностью. Потери за день: 12 убитых, 47 раненых. Трофеи – считаются.
Я сижу и слушаю. Голоса звучат отстранённо. Мысли – о другом.
Вспоминаю 1967 год. Как летел в Ханой через Пекин. Как в первый раз услышал звук американских «Фантомов». Как хоронил своих ребят. Соколова, Петренко, Ковальчука (Ковальчук выжил, но ногу потерял). Как стоял у могилы Тхука? Нет, Тхук жив. Но скольких мы потеряли?
В 22:00 – совещание кончилось. Все расходятся. Бинь остается.
– Товарищ полковник, – говорит, – я нашел Тхука. Он вошёл в город с 5-м корпусом. Был у дворца. Я видел его.
– Где он?
– Ушёл. Сказал, что его работа еще не кончена. Он ищет одного человека. Полковника из ЦРУ. Того, кто планировал операцию «Феникс».
– Найдёт?
– Найдёт. Он сказал: «Я ждал три года. Подожду ещё».
Я молчу. Потом говорю:
– Бинь, когда вернешься в Ханой – передай в отдел кадров. Мой срок здесь закончен. Я уезжаю.
– Когда?
– Как только напишу отчёт. Через неделю. Домой. Пора.
– Понял. Жаль. Вы много сделали.
– Я сделал свою работу. Теперь – ваша. Строить мир.
Мы выходим на улицу. Сайгон не спит. Город гудит. Где-то стреляют в воздух – радуются. Где-то плачут – оплакивают. Война кончилась.
Глава 9. Заключение советника. (Запись от 05.05.1975).
Я, полковник [позывной «Днепр»], изучив итоги операции «Кампания Хо Ши Мина» и падения Сайгона, делаю следующие выводы.
1. О стратегии.
Весеннее наступление 1975 года стало классическим примером блицкрига в условиях джунглей. Удар по Буонметхуоту (10 марта) дезорганизовал всю оборону противника. Отступление АРВ превратилось в паническое бегство. За 50 дней армия Южного Вьетнама, насчитывавшая 1 миллион человек, перестала существовать. Причины: отсутствие боевого духа, коррупция в офицерском корпусе, полная зависимость от американской авиации и снабжения. Когда американцы ушли – армия развалилась.
2. О роли советской помощи.
СССР поставил Северному Вьетнаму за 10 лет (1965-1975) 513 582 тонны военных грузов . В наступлении 1975 года использовались: танки Т-54 (697 единиц), 130-мм пушки М-46, зенитные ракетные комплексы С-75, истребители МиГ-21. Без этой техники победа была бы невозможна. Но главное – подготовка кадров. За 10 лет советские инструкторы обучили тысячи вьетнамских офицеров. Они воевали по нашим уставам. И выиграли.
3. О роли советских советников.
По официальным данным, с 1965 по 1974 год во Вьетнаме находились 6359 советских генералов и офицеров . 16 погибли. Я был одним из них – из тех, кто вернулся. Наша работа: координация артиллерии, планирование операций, обучение экипажей, ремонт техники. Мы не командовали. Мы советовали. Но без нас вьетнамцы не смогли бы эффективно использовать сложную технику. Это факт.
4. Об операции «Порывистый ветер».
Американцы эвакуировали 1737 своих граждан и 5595 вьетнамцев . Остальные – брошены. Символ поражения: вертолёты, сталкиваемые с палуб авианосцев. Это войдёт в историю. Как и кадры с крыши посольства. США проиграли войну не из-за нехватки оружия. Они проиграли, потому что воевали на чужой земле против народа, который не хотел их победы.
5. Личное.
Я прибыл во Вьетнам в 1967 году. Прошёл через Тетское наступление (1968), Пасхальное наступление (1972), Весеннее наступление (1975). Восемь лет. За это время потерял 14 своих товарищей. Видел смерть каждый день. Теперь ё возвращаюсь домой. Не знаю, смогу ли жить обычной жизнью. Но знаю одно: мы сделали свое дело. Вьетнам – свободен. СССР выполнил свой долг.
Приложение. Последняя запись в дневнике.
10.05.1975. Сайгон — Ханой — Москва.
Улетаю завтра. Сегодня прощальный ужин в штабе 2-го корпуса. Командиры – все, с кем воевал последние три года. Поднимали тосты. Пили рисовую водку. Говорили о будущем.
Бинь подарил мне трофейный «Кольт» M1911. Тот самый. Из которого Тхук стрелял в лейтенанта Хилла в 1972-м.
– Передаю на хранение, – сказал Бинь. – На память.
Я взял пистолет. Тяжёлый. На рукоятке – царапины.
– А Тхук? – спросил.
– Он ушёл в дельту. Говорит, что у него есть еще дела.
– Пусть делает. Передай: я им горжусь.
Мы обнялись. Бинь заплакал. Я – нет. Я уже разучился.
Завтра – самолет. Ханой. Москва. Дом.
Война кончилась.
Составил:
Полковник [позывной «Днепр»]
10 мая 1975 года.
г. Сайгон (Хошимин).
---
(Запись в дневнике, не для отчетности):
10.05.1975. Сайгон. Гостиница «Каравелла». 02:00.
Не спится. Город гудит. Стрельба – уже не боевая, праздничная. Где-то играет музыка. Пьяные голоса поют «Освобождение».
Достал пистолет, что Бинь подарил. Кольт. Старый. Царапины на рукоятке. Кто знал, чья кровь на них. Врага или друга. Наши руки тоже в царапинах. И в крови.
Завтра улетаю. Домой. Восемь лет. Жена, наверное, не узнает. Дочь, наверное, выросла. Письма писал редко. Цензура. Нельзя было говорить, где я. «Спецкомандировка». Ага. Спецкомандировка в ад.
Теперь – всё. Победили.
Но почему-то не радостно. Пусто. Как после боя, когда адреналин схлынул и осталась только усталость. В костях. В голове.
Надо спать. Завтра – Ханой. Потом – Москва.
Слышу, как в соседней комнате Бинь храпит. Спит спокойно. Ему ещё здесь работать. Разбирать завалы. Ловить тех, кто прячется. Другая война. Тихая.
Ладно. Отбой.
Конец документа.
---
Расшифровка дневниковых записей: Цецен Балакаев
27 марта 2026 года
Санкт-Петербург