«Чем сильнее воняет девушка — тем она красивее. Значит, девушка следит за собой — и мужчины это знают», — с улыбкой произнесла молодая таджичка из соседнего купе, когда я невольно поморщился от непривычного запаха. Я ехал домой из Таджикистана в Россию — путь предстоял долгий, почти трое суток. За это время поезд должен был проследовать по территории четырёх государств: Таджикистана, Узбекистана, Казахстана и, наконец, России.
Состав неторопливо набирал ход, оставляя позади живописные горы и узкие улочки Душанбе. Я устроился поудобнее у окна, наблюдая, как мелькают пейзажи за стеклом. В вагоне было оживлённо: 90 % пассажиров составляли таджики — в основном трудовые мигранты, направлявшиеся на заработки в РФ.
Моё купе делили трое таджиков, собиравшихся устроиться на кирпичный завод в Дагестане. Об их истории я уже рассказывал отдельно. Сейчас же моё внимание привлёк соседний отсек — там расположились четыре таджикские женщины: две пожилые, одна средних лет и совсем юная девушка лет двадцати.
Молодая пассажирка, которую звали Аиша и которой на вид было не больше 20 лет, оказалась необычайно общительной. Она впервые покидала родной аул и всё вокруг вызывало у неё неподдельный интерес. Когда наши взгляды встретились, она застенчиво улыбнулась и заговорила:
— Вы ведь из России? Расскажите, какая она, Москва? Правда ли там так много высоких домов и машин?
Я охотно начал делиться впечатлениями: рассказывал про метро, небоскрёбы Москва‑Сити, про то, как можно выпить латте на кокосовом молоке в уютной кофейне или сходить в кинотеатр на премьеру. Аиша слушала, широко раскрыв глаза, и в какой‑то момент призналась:
— А у нас в кишлаке совсем другая жизнь. Мы сушим урюк на крыше, гоняем гусей по двору, ходим за водой к роднику… Но я всегда мечтала увидеть большой город!
Мы бы, наверное, мило беседовали всю дорогу — я бы рассказывал про мегаполисы, а она — про жизнь в горах. Но довольно быстро я почувствовал, что от женщин исходит очень сильный, стойкий запах — нечто среднее между прокисшим молоком и чем‑то ещё, более резким. При этом сами пассажирки, казалось, совершенно не замечали этого аромата. Другие таджики в вагоне тоже никак не реагировали.
Несколько часов я пытался абстрагироваться: открывал окно, отходил в тамбур, переключался на чтение. Но запах преследовал меня. В конце концов любопытство взяло верх, и я решился задать прямой вопрос Аише:
— Прости за откровенность, но почему от тебя так пахнет? Это похоже на прокисшее молоко. Очень необычный запах — что это?
Девушка ничуть не обиделась. Напротив, она улыбнулась и охотно объяснила:
— Это потому, что мы моем волосы прокисшим молоком. Смотри, — она провела рукой по густой чёрной косе, — видишь, какие они крепкие и блестящие?
Пожилые женщины рядом закивали, подтверждая её слова. Одна из них добавила:
— В наших кишлаках до сих пор используют старые методы ухода. Мы моем голову смесью золы и куриного навоза. Она хорошо пенится, дезинфицирует кожу головы — ни перхоти, ни вшей не бывает. Волосы становятся крепкими, не спутываются.
Аиша продолжила:
— Но эту смесь сложно смыть простой водой. Поэтому мы споласкиваем волосы кислым молоком. Оно придаёт блеск и силу. Я воняю кислятиной - зато красивая.
— И оставляет запах, — тихо добавил я.
— Да, запах остаётся, — согласилась Аиша. — Но мы к нему привыкли. Для нас это знак того, что волосы здоровы. Мужчины тоже знают: если женщина пахнет так — значит, она за собой следит.
Я вспомнил фразу, с которой начался наш разговор, и невольно усмехнулся. Теперь она обрела смысл.
— А разве нет других способов? — спросил я. — В магазинах ведь есть шампуни, бальзамы…
— Конечно, есть, — кивнула Аиша. — Но в нашем ауле до них далеко добираться. Да и зачем, если старые методы работают? Моя бабушка так делала, мама так делает — и волосы у всех густые, здоровые. К тому же это бесплатно, а деньги лучше потратить на еду или одежду.
Разговор подхватили пожилые женщины. Они стали рассказывать, как ещё в детстве их матери учили готовить эту смесь, как правильно её наносить и смывать. Оказалось, что у каждой семьи были свои секреты: кто‑то добавлял особые травы, кто‑то выдерживал состав определённое время.
— Знаешь, — призналась Аиша, — когда я впервые услышала про шампуни, то не поверила, что они могут быть лучше. Но теперь, когда еду в Москву, хочу попробовать. Интересно, какой будет эффект!
В тот вечер мы долго разговаривали. Аиша расспрашивала меня о жизни в городе, о том, где можно купить косметику, как устроены салоны красоты, какие причёски сейчас в моде. Я рассказывал про парикмахерские, про то, как девушки красят волосы, делают укладки, пользуются духами.
— Наверное, в Москве никто не поймёт, если я приду с таким запахом, — задумчиво произнесла она.
— Возможно, — согласился я. — Но зато у тебя будет уникальная история. Ты сможешь рассказать, как в горах ухаживают за волосами. Может, это даже станет модным — натуральный уход, экокосметика…
Она рассмеялась:
— Звучит как сказка. Но я всё равно хочу попробовать что‑то новое. Вдруг и правда понравится?
Поезд мерно стучал колёсами, пересекая границы государств. За окном сменялись пейзажи: горы Таджикистана сменились пустынными равнинами Узбекистана, затем — степями Казахстана. Каждый новый участок пути напоминал мне, насколько разнообразен мир и как сильно отличаются представления о красоте и гигиене в разных культурах.
На одной из остановок я вышел на перрон и купил несколько пакетиков чая. Вернувшись, предложил женщинам присоединиться. Мы заварили чай в кружках, достали лепёшки и сухофрукты. Разговор перешёл на другие темы: Аиша рассказывала, как помогает матери по хозяйству, как собирает урюк и сушит его на солнце, как пасет гусей на склонах гор.
— Иногда мне кажется, — задумчиво сказала она, — что жизнь в ауле простая, но в ней есть своя магия. Ты знаешь каждое дерево, каждую тропинку. А в городе, наверное, легко потеряться.
— Зато в городе столько возможностей, — возразил я. — Ты сможешь учиться, работать, путешествовать…
— Да, — улыбнулась Аиша. — Именно поэтому я и еду. Хочу увидеть мир. И, может быть, когда‑нибудь вернусь домой и научу своих сестёр чему‑то новому.
К моменту, когда поезд въехал в Россию, я понял одну важную вещь: представления о красоте, чистоте и комфорте — это не абсолюты. Они формируются культурой, традициями, условиями жизни. То, что для одного человека — неприятный запах, для другого — знак заботы о себе и следования вековым обычаям.
Прощаясь с Аишей на вокзале, я пожелал ей удачи. Она улыбнулась и сказала:
— Спасибо за разговор. Теперь я знаю, что в Москве меня ждёт много нового. И, возможно, я найду способ сохранить свои традиции, но сделать их чуть более… городскими.
Я смотрел, как она уходит в толпе пассажиров, и думал о том, как удивителен мир. В нём есть место и прокисшему молоку в волосах, и латте на кокосовом молоке, и древним обычаям, и новым открытиям. Главное — уметь слушать, понимать и уважать друг друга, даже если наши представления о красоте не совпадают.