Финикс, 23 сентября 1894 года.
Сара Джейн вышла из конторы прокурора с ордером в кармане и ста пятьюдесятью долларами в кожаном мешочке на поясе. Деньги жгли — аванс, который нужно было потратить с умом. Она посмотрела на Исаию.
— Оружие и патроны купим, — сказала она. — Кобылу — тоже. Но не новую. Б/у, хорошую, чтобы не жалко было гнать по пустыне.
Зик кивнул. Он уже понял: у мисс Сары денег мало, а долгов — больше. Банк Лэнга уже прислал письмо: «Закладная на ранчо в силе. Просрочка — 180 долларов. Срок — до Рождества». Если не заплатить, землю заберут.
Они пошли на Вашингтон-стрит. Оружейная лавка «Колт и Уинчестер» пахла маслом, порохом и свежей кожей. За прилавком стоял старик с седой бородой и стеклянным глазом.
— Добрый день, мистер Хэнкок, — сказала Сара Джейн.
Старик прищурился.
— Маккей, да? Слышал о твоём отце. Жаль. Что нужно?
— Револьвер для него, — кивнула на Зика. — Не новый. Надёжный. И патроны — .45 и .44-40.
Хэнкок достал из-под прилавка Colt Single Action Army — потёртый, но ухоженный, с рукоятью из ореха.
— Пятьдесят долларов. Патроны — десять коробок по два доллара.
Сара Джейн поторговалась до сорока пяти и восьмидесяти центов за патроны. Зик проверил оружие — крутанул барабан, прицелился в стену. Удовлетворённо кивнул.
Потом пошли в конюшню Маккормика. Там стояла гнедая кобыла лет шести — крепкая, с широкой грудью, но уже с мозолями на боках от седла.
— Сорок долларов, — сказал конюх.
Сара Джейн дала тридцать пять. Кобыла переступила копытами, фыркнула — понравилась Зику сразу. Он назвал её «Shadow» — Тень.
Обратно на поезд они сели уже с оружием и лошадью (её вели в товарном вагоне). Вагон трясло, колёса стучали, за окном мелькали кактусы, сухие арыки и далёкие силуэты гор. Сара Джейн сидела молча, смотрела в окно. Зик чистил новый Colt тряпкой.
— Ты работаешь на прокурора? — спросила она вдруг.
Зик поднял глаза.
— Нет. Я работаю на тебя. Уитакер просто дал мне знать, что ты придёшь. Сказал: «Если девочка Маккеев решит мстить — ей понадобится кто-то, кто не струсит». Я и не струсил.
Она кивнула. Больше не спрашивала.
Ранчо встретило их тишиной. Солнце садилось за горы, окрашивая небо в багровый и золотой. Мать была в доме — сидела у окна, вязала чулок, но руки дрожали. Роза готовила ужин — запах жареной фасоли и кукурузных лепёшек шёл из кухни.
Сара Джейн вошла в дом, повесила шляпу на крючок.
— Мы вернулись, ма.
Элизабет подняла глаза — красные, усталые.
— Нашла что-нибудь?
— Ордер. На Билли Кроу. Он стрелял в Патрика.
Мать закрыла глаза.
— Господи…
Сара Джейн села рядом, взяла её руку.
— Я найду его. Живым, если получится.
В этот момент снаружи послышался стук копыт — один конь, медленно.
Все замерли.
Сара Джейн вышла на крыльцо, рука на кобуре.
Из сумерек выехал всадник — высокий, худощавый, в потрёпанной армейской куртке и широкополой шляпе. Лицо индейское — апах, с резкими скулами, длинными чёрными волосами, заплетёнными в две косы. На поясе — нож и старый револьвер. Лошадь — мустанг, без седла, только попона.
Он остановился в десяти шагах, поднял руку ладонью вперёд — знак мира.
— Я Чарли Два Волка, — сказал он низким, спокойным голосом. — Из резервации Сан-Карлос. Твой отец знал меня. Я пришёл выразить соболезнования.
Сара Джейн не опустила руку с револьвера.
— Почему тебя зовут Два Волка?
Он улыбнулся уголком рта — едва заметно.
— Когда мне было двенадцать, я убил двух волков голыми руками. Они напали на овец моего деда. Один вцепился в горло, второй — в ногу. Я задушил их. После этого вожди дали мне имя. Оно осталось.
Он спешился, подошёл ближе.
— Твой отец был хорошим человеком. Он не гнал нас с земли, когда мы гоняли скот через его пастбища. Он даже давал воду и мясо, когда в резервации был голод. Твой брат Джим… он был у нас два года назад. Помогал чинить ограду после бури. Он жив, Сара Джейн. Я видел его в Тумстоуне три недели назад. Он работает в кузнице и копит деньги, чтобы вернуться.
Сара Джейн выдохнула — будто камень с груди упал.
— Джим жив…
— Да. И он просил передать: «Скажи сестре — я вернусь, когда смогу помочь».
Чарли помолчал.
— А теперь о мести. Ты хочешь отомстить за отца и Патрика?
— Хочу.
— Тогда позволь мне присоединиться. У меня есть счёты с этими людьми. Виктор Лэнг и его койоты угнали скот из резервации в прошлом году. Мы пошли по следу — они убили моего двоюродного брата и сожгли его тело, чтобы не нашли. Армия сказала: «Это не наше дело». Я поклялся найти их. Я умею читать следы лучше любого белого. Я стреляю из винтовки и лука. Я знаю пустыню — где вода, где укрытие, где можно спрятаться. Я не боюсь смерти. И я не предам.
Сара Джейн посмотрела на него долго.
— Почему ты пришёл именно сейчас?
— Потому что слышал: ты взяла ордер. И потому что твой отец однажды спас мне жизнь — вытащил из реки, когда я тонул в половодье. Долг есть долг.
Она кивнула.
— Хорошо. Присоединяйся. Мы начинаем охоту на Билли Кроу. Завтра вечером — в салуне «Серебряная звезда» в Ривер-Бенде. Он там бывает по пятницам — пьёт и играет в карты. Мы возьмём его живым. Прокурор хочет суд.
Чарли кивнул.
— Я буду там. На закате. Или ночью — как придётся.
Он повернулся к лошади, но остановился.
— И ещё одно. Не доверяй шерифу Харгрейву. Он уже на стороне Лэнга. Полностью.
Сара Джейн сжала губы.
— Я знаю.
Чарли уехал в темноту — тихо, как тень.
Сара Джейн вернулась в дом. Мать ждала у стола.
— Кто это был?
— Друг отца. И теперь наш союзник.
Она села, достала ордер, развернула.
— Завтра мы начнём. Билли Кроу. Он заплатит за Патрика.
За окном завыл ветер. Где-то в горах ответили койоты — протяжно, зло.
Конец шестой главы.
Теперь отряд формируется: Сара Джейн, Зик и Чарли Два Волка. Первый настоящий план — захват Билли Кроу в салуне. Долги банка висят дамокловым мечом — их решим в следующих главах (возможно, через награды за головы или продажу части скота).