Очередная байка выходного дня от старого сухумца Сергея Арутюнова специально для подписчиков @wargonzoya
Мастерская седовласого часовщика Петра Михайловича ютилась в каморке на первом этаже неподалеку от здания Сухумского горсовета. Рабочий стол-верстак был заставлен инструментами – разные пинцеты, отвертки, пружинки, лупы и, само собой, неисправные часы клиентов. Место было проходное, бойкое, и к нему постоянно заглядывали старинные друзья-товарищи поздороваться, рассказать новости, просто поболтать. Иногда с тем, чтобы распить приобретенную вскладчину бутылочку, принять на ходу рюмку-другую. Постоянными гостями были отставной военврач Махмуд и драматический актер Хута. Особое место в мастерской часового мастера занимал старинный фолиант с иллюстрациями Гюстава Доре. Это была скандальная книга 1896 года издания «Мужчина и женщина». Захватанная и замусоленная книга была на французском. Петр Михайлович французского не знал, хотя изъяснялся на всех местных языках – абхазском, русском, армянском, мингрельском, грузинском, греческом, турецком.. После ряда рюмок, как правило, «с прицепом», старому часовщику и его друзьям очень нравилось разглядывать в книге картинки и долго разгадывать непонятные иностранные слова, вытягивая смысл написанного. Затем начинались бурные диспуты и комментарии на грани допустимого. Военврач полагал, что знает латынь, актер Хута когда-то играл Мольера и понимает в половом вопросе больше всех. В итоге возникали очередные 0,75 с тремя богатырями. Ремонт часов откладывался, трудовой день завершался.
Дома Петро Михайлович любил развалиться и спасть на широченном кожаном диване с валиками. Диван был аж сталинских времен. Бывало, ему тревожно снились фразыдопросов из приговоров по 58-ой статье (измена Родине – ред.), и портупея Берии, и усы Будённого. Всё зависело от лишь от содержания и объёма выпитого накануне.
Над спинкой дивана старого часовщика висели настенные часы. Самые разные, от старинных до самых модерновых. Пётр Михайлович приносил их домой «на передержку» в надежде починить когда-нибудь эти хронометры. Иногда часы внезапно начинали ходить внезапно, сами по себе, раздавался бой и трезвон при этом в разное время дня и ночи… Казалось, от этой какофонии в комнате летают, сталкиваются и проносятся осколки времени. Пётр Михалыч никогда не высыпался, даже корень валерьянки и чай с мятой не помогали.
После очередного рабочего дня он опять изрядно перебрал с друзьями и старой книгой, надумал пройтись домой вдоль по набережной. Домик его стоял у моря, недалеко от устья реки Беслетка. Стояла обычная сухумская жара, плавился асфальт на бульваре, полный штиль, смеркалось. Часовщика разморило, он решил слегка вздремнуть на пляжном песочке под шум прибоя и вечерний бриз. Ему было покойно, приятно прохладно, не снилось ничего. Не мешали ни бой часов, ни усы, ни портупея. Пётр Михайлович проснулся от внезапного ужаса – в свете полной луны из устья к нему шла обнаженная русалка с распущенными волосами и протянутыми руками. Он понял что это русалка, когда увидел, что двигалась она к нему пятками вперёд.
«Аӡызлан!» («Русалка»!)
– по-абхазски вскричал часовщик в ужасе. Через секунду он оказался дома на диване.
Пётр Михайлович опять не спал, ворочался и до восхода размышлял, что бы означало это явление? Что за знак из иного мира? Русалка показалась ему немного знакомой. Она смахивала на старую актрису, уволенную из местного драмтеатра за шумный скандал и нанесение побоев режиссеру. Ночными купаниями она поддерживала форму в надежде вернуться на сцену. На следующий день Пётр Михайлович поделился историей о голой русалке с друзьями. По городу разошелся слух о загадочной диве. Друзья твёрдо постановили прекратить излишества, особенно общение с книгой.
В тот же вечер в каморке часовых дел мастера появилась старая актриса. Была она в ярости.
«Что, ты меня голой видел, Петя? А может ещё что, делал?»
– грозно спросила она и театрально размахнулась. Пётр Михайлович задрожал и онемел. На обшарпанный пол посыпались пинцеты, отвёртки, пружинки, лупы и, само собой, неисправные часы. Свалилась и книга. Там всё это так и осталось навсегда.
Пётр Михайлович оставил своё ремесло, прошел радикальный курс лечения у военврача Махмуда и иногда при луне видит летающие осколки времени.
Часы над диваном по-прежнему звучат вразнобой. Как заметил бывший военврач, время уходит, а часы остаются. Но стрелки их всегда показывают будущее.