Теория антиправового государства. Ч.2.

Продолжение сборника, начатого тут. Рассчитано на чтение сначала.

Часть 2. КЛАССИЧЕСКИЙ ВАРИАНТ

6. Продолжение темы самостоятельного возникновения АПГ: КАК МОЖНО ПОСТРОИТЬ КЛАССИЧЕСКОЕ АПГ?

6.1. Катехизис классического АПГ

Самый простой и классический способ построения АПГ состоит из четырёх пунктов. Первый заключается в том, чтобы дать людям веру, что они после смерти попадут в рай. Но только с оговоркой, что в рай попадут не все, а только те, кто «правильно» себя ведёт. Все остальные попадут в ад. А «правильно» себя ведущими считаются только те, кто исповедуют веру исключительно в тех богов, которым служит данная вера. Вера во всех остальных, которые бывают в других верах, объявляется неправильной.

Второй пункт заключается в том, что власти данного общества объявляются назначенными самими богами, и противиться им означает противиться самим богам. Поэтому всякий, кто не слушается таких властей, автоматически оказывается тоже не правильным. И ни на какой рай может не рассчитывать – ни он сам, ни те, кто за ним пойдут. А власти же сами считаются непогрешимыми, а если даже и погрешимыми, то отвечающими за это перед богами, но никак не перед тобой.

Третий пункт заключается в том, что постулаты веры доказывать не нужно. Они должны приниматься без доказательств. И вера ничем не проверяется – она сама выступает предметом проверки всего остального на предмет соответствия её положениям. И держится она сама на себе, т.е. на вере в то, что данная вера является правильной.

Четвёртый пункт – подвергать сомнению веру запрещено. Это должно быть наказуемо, и так, чтобы и думать боялись это делать. Поэтому, если кто-то будет критиковать данную систему, то слушать его не нужно, а надо просто сразу затыкать без разговоров.

Эффект получается примерно следующий. Во-первых, жизнь становится интереснее. Пусть она тяжела от рождения до самого последнего вздоха, но зато после этого тебя ждёт вечное блаженство, а что такое временные страдания земной жизни в сравнении с вечным раем? Радо такого и умереть поскорее должно быть не страшно, только обязательно за «правое» дело, а то не засчитается. А за «правое» дело – значит, за распространение данной веры.

Во-вторых, если тот, кто верит в правильных богов, попадёт в рай, а кто неправильных, отправится в ад, то это означает, что «когда мы идём войной на них, мы делаем правое дело, а когда они идут на нас войной, они делают неправое». Потому, что, «когда мы на них, мы-то несём им правую веру, а значит, спасаем их души от ада, а когда они на нас, то они несут нам неправую, т.е, свои души губят, ещё и на чужие покушаются…». И потому «это другое», и никакого уравнивания в суждениях об этом быть не может.

В-третьих, если ты критикуешь данную веру, то ты покушаешься на то, чтобы сбить души с истинного, и перенаправить их из рая в ад. А это страшнее любых земных страданий, и потому это оправдано карать это самым нещадным образом.

И в-четвертых, в рамках такой концепции власти могут использовать людей, как бесправных рабов и расходный материал, а причин для несогласия возникать как бы не должно. Потому, что все цели можно подвести под «правое» и «выгодное» дело, а несогласный получится «безумен».

В рамках этих пунктов строится классическое АПГ.

6.2. Почему в АПГ не любит свободу слова

Если в АПГ будет гласность, то мыслящие люди (в такой системе они обычно называются инакомыслящие) спросят: а где доказательства, что вера правая? И тогда выяснится, что в пользу правоты данной веры не удаётся привести ничего, аналогичного чему не могут привести иноверцы в пользу своих вер. И тогда останется только повторять «Она правая, потому что это надо просто чувствовать!», что повлечёт вопрос «А почему должно быть так, как вы чувствуете, а не так, как чувствуют другие?», и обнаружится, что снова адепты данной веры не могут привести ничего уникального. И никак не получится обосновать, почему одним людям должно быть можно себе позволять в отношении других то, аналогичного чему другим должно быть нельзя.

Если невозможно окажется объяснить, все правовые основания рассыплются, как карточный домик. И тогда несогласный спросит: «А почему я это должен пахать с утра до ночи, чтобы отдавать всё вам, а вы чтобы пировали и царствовали за мой счёт? И почему я должен идти умирать ради того, чтобы у вас было больше власти и богатств? Вот когда приведёте доказательства, что ваша вера не придумана для того, чтобы это оправдывать, вот тогда и требуйте, а без этого никак!» И тогда во-первых, все увидят, что есть вопросы, на которые ответить нечего (без этого некоторые этого не знают; они думают, что ответы есть, просто им их неохота искать, и вообще они не знают, какие есть вопросы).

Во-вторых, вопрос может встать так: ну тогда кому нравится верить – пусть идёт и служит, а кому не нравится, не обязан. И придётся либо оставить это так, либо решать вопрос с ними силой. И даже если последнее апгшникам удастся, правота победителей окажется под сомнением.

Если же позволить задавать вопросы и требовать ответа, то все, кто раньше тянули хомут апгшности на себе, могут посмотреть на тех, кто свободен, и сказать: «А мы тоже так хотим!». И тогда хозяева могут начать терять свой гешефт лавинообразно. А это им уже совсем никуда. Поэтому, чтобы удержать апгшные позиции, свободу слова лучше сразу на корню пресекать (это для институтов апгшной власти так же естественно, как для хищника сразу перекусывать добыче горло).

6.3. На каких основаниях пресекается свобода слова в АПГ

Основания пресекать свободу слова в классическом АПГ сводятся к тому, что «имеем силу», но преподносить это апгшные власти предпочитают иначе. Верный резидент системы должен искренне верить в то, что это правильно. Правильно потому, что есть вера, и в рамках это считается правильным. А все вопросы «где доказательства, того, что вера правая?» для таких не существуют. Как не существуют для верящего в плоскую землю океаны по её обратную сторону. Он их просто не видит, и смысла в них тоже не видит. Для него просто есть вера, и всё в рамках веры; вне веры для него ничего нет.

Ещё есть люди, которые если во что-то упёрто верят, то им кажется, что оно как будто просто стоит перед ними (окружает со всех сторон), и они это просто как будто воочию видят. И искренне так ещё имеют тенденцию удивляться, как это так стоящие рядом этого не видят? Причём, от того, существует ли оно в реальности или только в их воображении, это вообще не зависит. Они это «видят» в любом случае, и они считают себя вправе действовать, как будто они «зрячие», а другие «слепые».

А ещё есть люди, которых к какой вере приучишь, за такую они всю жизнь и будут держаться, ни на секунду не усомнятся, что именно она является правильной. Таких людей можно вырастить в одной вере, и они будут свято верить в её истинность. Можно вырастить в другой, и они точно так же будут верить в истинность той. А можно начать растить в одной вере, но потом придёт захватчик со своей верой, и заберёт их, и будет перевоспитывать в соответствии с новой. И через какое-то время они забудут о том, что им казалась истинной прежняя вера, и начнут считать истинной новую. И вырастут верными янычарами новой веры, и пойдут бить по воле захватчика своих прежних единоверцев. И ничего ненормального в своём поведении не увидят. Будут только удивляться: как же так их прежние единоверцы оказались неспособны понимать, что истинность веры на самом деле оказалась не там, а здесь?

Если такие люди считают правильным что-то поддерживать, то им не нужны доказательства того, что это правильно. Им достаточно просто верить, что это несомненно. Если они будут верить, можно, как угодно, затыкать оппонентов веры – они ничего неправильного в этом не увидят. И они готовы будут поддержать любые меры и даже в них поучаствовать – надо просто посильнее вбить им в голову такую веру.

Чтобы посильнее вбить, нужно, чтобы все вокруг хором им с детства говорили, что только данная вера является правильной, и чтобы никто не смел с этим спорить. Если будут оспаривающие, эффекта будет меньше. А вот если вокруг них будет полно просветителей, которые будут задавать вопросы, на которые нечего ответить, то к ним начнут сначала прислушиваться те, кто менее всего подвержен такому эффекту, за ними потянутся те, кто чуть более был подвержен, затем ещё, и так до тех пор, пока у данной веры не останутся одни только самые упёртые фанатики, вес которых будет в сравнении с изначальной массой, как вес кочерыжки в сравнении с кочаном.

Поэтому в АПГ сначала (и изначально) свобода слова пресекается, и этим обескровливается широкое свободомыслие. В силу этого апшная власть получает максимальную поддержку ото всех, кого благодаря этому она смогла сделать «истинно верящими». А на основе этой поддержки она имеет силу, которой ей оказывается достаточно для подавления любого инакомыслия. Ну а то, что правота этой силы остаётся недоказанной, не имеет значения, т.к. технически результат достигается и в обход этого. Сила держится на поддержке масс, а массы готовы поддерживать бездоказательные положения так, как если бы они были доказаны (и видят их по сути такими).

6.4. Как видятся правовые основания резидентам АПГ

Представьте себе человека, который находится в камере, где он заперт стенами с четырёх сторон. Но только стены эти обставлены мониторами, показывающими за ними какое-то пространство. И он не знает, что это мониторы, а думает, что это пространство, и ему кажется, что он может туда пойти, если будет нужно. Но только они там ничего нужного не показывают, и потому он думает, что ему туда не нужно. И потому не идёт, и соответственно, не проверяет, и не узнаёт, что это обман. Получается такая слепая зона, в которой он не только не видит, что от него скрывают, но и не видит самого факта, что он чего-то не видит.

Схожим образом работает и правосознание резидента АПГ. Никакой несвободы резидент «правильной веры» не видит. В его кругозоре вообще нет никакого порабощения. Он служить хочет сам (потому, что нет ничего важнее рая), и вообще он очень рад, что родился и живёт именно тут. Потому, что если бы жил в другом месте, то он бы и не «знал» бы, что «правильная» вера только тут, и исповедовал бы какую-нибудь «неправильную». Ну а то, что ему приходится идти кровь свою проливать, так это, оказывается, не система виновата, а враги, которые никак не хотят понимать, что им надо бросить свою веру, и принять здешнюю.

Т.о, у типичного резидента «правильной» веры получается, что он имеет «лучший вариант из всех возможных», и ни с какой «апгшностью» это радикально не вяжется. Всё вроде добровольно, люди сами хотят, сами верят, и действуют в рамках «сознательного» желания служить тому, чему считают правильным. Единственное только, если они не будут верить, они подлежат уничтожению (ну или долгому и мучительному курсу перевоспитания, в процессе которого они должны выбрать или «исправление» или уничтожение). Но только проблемы в этом они не видят, т.к. не хотеть верить верному резиденту «правильной» веры и не хочется.

Несвободу видят только инако- и свободо-мыслящие люди. Чтобы понять, как она выглядит для них, возвращаемся к примеру с «правовым нулём», где группа случайно набранных людей начинает строить отношения не новом месте. Кто-то вылезает с программой «А давайте построим общество, где я буду хозяином, а вы исполнять все мои указы, потому что так хотят боги, которые мне об этом сказали!» И хочет паразитировать в рамках всех тех возможностей, которые ему даст такое положение. И в такой ситуации его можно будет спросить: «А где доказательства, что существуют такие боги, и что верить надо именно тебе, а не другому, кто скажет аналогичное?» И иметь право не соглашаться, пока не будет дан соответствующий ответ.

Если же это будут не среднестатистические разные люди, а секта уже готовых и законченных рабов, то не соглашаться с ним будет труднее. И вот насколько последнее труднее, настолько это хуже изначального нуля. И вот этот нуль (т.е. изначальную свободу), у человека отнимают. Но резиденты этого не видят – у них это в слепой зоне.

7. Тема шестая: ИНКВИЗИЦИЯ АПГ

7.1. Что такое ересь?

Если об этом спросить обычного верующего человека, он ответит, что ересь – это такое отклонение от правильного учения, которое искажает определённые положения веры, в результате чего существует опасность для духовной (а может и не только) жизни отклоняющегося. В АПГ этим словом будет называться нечто совсем иное. В АПГ есть некие положения, на которых держится вся система. И положения эти не терпят отклонений, потому что иначе под угрозой окажутся основные положения системы. И именно отклонения от этих положений и называются ересью.

Например, допустим, существуют две догмы:

«1. Добро – это состояние, когда солнышко светит, птички поют, все друг друга любят, никто никого не бьёт. А зло – это состояние, когда над головой чёрные тучи, грохочут гром и молнии, все друг друга грызут, рвут на части и втаптывают в землю»,

«2. Носителями настоящего добра является только данное общество; все остальные являются служителями зла – либо откровенными, либо прикидывающимися добром. Но как только их час настанет, они сбросят свои овечьи шкуры, и мы увидим их волчьи зубы. И их никак не исправить, не переделать, и не уговорить, и поэтому единственный путь спасения себя (и всего мира заодно) от зла – это уничтожить все их порядки (вместе со всеми, кто их защищает) и установить везде свои. И не ждать, когда они нападут, а напасть на них самим, потому что они творят зло, и их всё равно их не исправить. Поэтому их надо бить при первой же возможности, и бить безо всяких колебаний до полной капитуляции или уничтожения. И это правильно, потому что только так можно защитить добро в этом мире!»

Так вот в классическом АПГ ересью будет считаться отклонение от какого-либо пункта. Причём кто второму пункту будет особое внимание, т.к. на нём завязан весь апгшный гешефт. И без него первый пункт апгшникам вообще не нужен, потому что без второго пункта он им будет только мешать. А вот когда вместе, то всё работает, как им надо, и они могут требовать служить всем им целям. И первый пункт им не мешает, а помогает, т.к. чем слаще они распевают про добро, тем больше желающих его «защитить». Но «защищать» только правилам, основанным на втором пункте; без этого никуда. Поэтому или оба вместе или никак. Это закрепляется догмами, отклонение от догм – ересь. Т.е. ересь – это всё то, что мешает системе гарантированно получать апгшный результат.

Например, допустим, скажет кто-то: «Нет, извините, давайте мухи отдельно, котлеты отдельно. Добро – это добро, а зло – это зло. Когда солнце светит, птички поют, небо ясное – это добро. И когда никто никого не бьёт – это тоже добро. А вот если всякий будет иметь возможность идти бить всех, кого ему выгодно, и делать под предлогом того, что они объявляются злом, то это уже не добро. Это разгул зла, и будут и тучи, и гром с молниями, и будет рваньё друг друга зубами, когтями, и втаптывание копытами в лужи крови. Поэтому только солнышко, только птички, только мир, и на этом всё. А всего остального пожалуйста не надо!». Вот это с точки зрения апгшности будет самая настоящая ересь.

Данный инакомыслящий не призывает ни к какому злу – он, наоборот, требует добра, простого и понятного, и постоянного, бесконфликтного, и всеобщего. Но несмотря на это, его будут преследовать с такой строгостью, как будто он самый страшный злодей. Почему – потому, что он наехал на основной гешефт системы: как они теперь будут гнать людей умирать за то, чтобы у них было больше золота и земель? И он не просто наехал, а обоснованно и понятно всё изложил так, что возразить трудно, а чем серьёзнее доводы, тем сильнее удар по системе. А такого апгшная система не прощает. За такое он подлежит преследованию со всей силой пострадавших интересов. Называется это словом еретик.

«Ересь» означает, что говорящий такие вещи может искренне верить в то, что говорит правильно, но он всё равно заблуждается. В чём именно – не суть важно (это может быть вообще тайна, и человеческому уму она не постижима, и простому смертному должно быть вообще не интересно это выяснять, а всё, что ему нужно – это просто не размышлять, а верить). А важно то, что из-за своей ошибки еретик в рай не попадёт. Он попадёт в ад, и потащит за собой всех, кто его послушал. А это появляется столь недопустимым злом, что в противодействии ему оправданы любые земные средства.

Отсюда у апгшников догма, что нет ничего страшнее ереси.

7.2. Зачем нужна инквизиция

Для борьбы с «ересью» АПГ нужна специальная служба, которая следит за тем, чтоб никто не отклонялся от нужных пунктов. И чтобы соблюдены были не просто большей частью, а все нужные системе, которые необходимы для нужного результата. И чтобы самые ключевые были соблюдены с особой строгостью.

Можно специализироваться на том, чтобы петь про добро, которое расписано в пункте один. Украшать это добро, внушать людям желание ратовать за него. Верить в это добро (системе и такие люди нужны – от них жарче проповеди получаются). Но это не та служба, которая должна в АПГ всё контролировать. Нужна специальная служба, которая должна следить за тем, чтобы вся работа той службы не мешала апгшным интересам.

Чтобы работа поющих про «добро» не мешала апгшности, нужно, чтобы они никоим образом не отрицали, что пункт один можно «защитить» только при помощи пункта два. После этого они могут петь про пункт один сколько угодно, и верить, что служат добру. Главное, чтобы ни у кого не наступило понимание, как это работает, если подчиняется пункту два. Если же у кого-то обнаружится понимание, то его надо либо убирать, либо брать к себе, и давать работать на АПГ. Назовём такую службу (условно) инквизицией.

Задача инквизиции – решительное искоренение всего, что мешает апгшной деятельности. При всех тех полномочиях, которые для этого необходимы. В первую очередь, ту выжигать самую «ересь», которая может быть в отношении пункта два.

Если кто-то отклонится от пункта один, то за это тоже можно карать (и благодаря этому система выглядит праведной). Но карать должны не какие-то наивные люди, которые лепечут «добро-добро-добро», и сами не понимают, что к чему в итоге получается. А именно те, кто понимают. Понимают, что и ради чего должно делаться. И эта организация должна быть выше той, которая просто поёт про добро на все лады. У неё должен быть особый статус, и её все должны бояться.

7.3. Главный метод инквизиции.

Как же доказать свою правоту там, где оппонент способен привести такие доводы, на которые возразить просто нечего? Есть такое средство – называется пытки. Это такая процедура получения признания от допрашиваемого, когда ему делается больно, и предлагается признаться в том, в чём его обвиняют, в обмен на прекращение мучений.

Пытки – палка о двух концах: с одной стороны, если обвиняемый виновен, а признаваться не хочет, то пытки могут заставить его признаться в том, в чём по-другому не признаётся, но с другой стороны, если он не виновен, то от одного только желания прекратить мучения он может оговорить себя в том, к чему не причастен. И т.о., признание под пытками не является доказательством вины обвиняемого (для любого адекватного человека), но есть люди (угадайте, кто), которые этого упорно признавать не хотят.

Для сторонника инквизиции учитывается только одна сторона вопроса: что, если обвиняемый виновен, а без пыток его заставить признаться нельзя? Другая сторона принципиально игнорируется под любыми предлогами. Таких деятелей можно сколько угодно тыкать в вопрос по второй стороне, и приводить доводы, на которые им нечего ответить – они будут морщиться, отмалчиваться, отмахиваться, отворачиваться, уходить, и снова возвращаться к своей изначальной программе: пытки нужны, потому что только так виновных можно заставить признаться, и точка.

Толкать свою программу будут с упётростью того студента из анекдота, который выучил один билет, а вытянул другой: пытки нужны, потому, что нужны, и всё. Расчёт простой: пытки должны быть оправданы (каким образом – не важно; главное, чтобы были оправданы), а уже после этого их можно будет применять везде, где таким деятелям надо. И если их удастся применять везде, то ими можно будет заткнуть любого несогласного (в т.ч., несогласного с самой политикой применения пыток). А если они смогут заткнуть и таких тоже, то и возражений не будет звучать.

Отсутствие возражений – главный формат правды для классических апгшников. Если что-то утверждается, и никто с этим не спорит, то такое положение у них считается высшим критерием истины. Почему не спорит: потому ли, что нечего возразить, или только потому, что угрожают – это принципиально не разбирается; главное, чтобы не спорил. Уровень правосознания должен быть таким, чтобы вопросов не возникало. У кого не возникает, те верят в «истинность». Держаться такая «истинность» может только на угрозе, и внедрять такую «истинность» всеми способами в сознание людей основная задача инквизиции.

Если же кто-то посмеет возражать, то его схватят, и будут пытать, пока он не признается, что был неправ, и не начнёт (желательно публично) каяться. Если же его всё же не удастся сломать пытками, тогда казнят так. Но только это не будет преподноситься, что «он не сломался, потому что за ним правда»; а будет объявлено, что «слишком уж сильно зло в нём заставляет его держаться за неправду». И никто не должен посметь спросить. Никто не должен спросить: «А где доказательства, что это так именно поэтому, а не потому, что за вами самими такая неправда, что даже пытки не могут заставить людей заставить с ней соглашаться?» Потому, что, если кто-то такое посмеет, его тоже должны схватить, и тоже пытать. И так до тех пор, пока не останется ни одного несогласного.

Если человек знает, что его будут пытать по такой схеме, он просто не будет говорить того, что думает. Потому, что будет знать, что эффект от его слов будет минимальный или даже обратный. И даже если он чувствует себя в силах выдержать пытки, то он должен будет знать, что это всё равно ничего не даст, потому что его всё равно казнят, и его жертва (возможно) ничего не изменит. И если кто его и захочет поддержать, то только подпольно, а на людях всё равно поддерживающий будет делать вид, что согласен с официальной версией. А если система сумеет добиться того, чтобы даже таких становилось всё меньше и меньше, то смысл жертвы даже ради этого будет сводиться к нулю. Задача инквизиции – добиться того, чтобы таких людей было как можно меньше.

7.4. Инквизиционный суд

Разумеется, крепко держаться инквизиция на одном чистом терроре не может. Она должна пользоваться ещё и соответствующей поддержкой народа. Одним из средств таковой является суд, на котором вина обвиняемого должна быть доказана в соответствии со всеми представлениями народа о правосудии.

Суть инквизиционного суда (упрощённо говоря) сводится примерно к следующему. Обвиняемому предъявляют: «Ты, такой-сякой, не соблюдаешь законы, прописанные властями!», а он спрашивает: «А кто дал право прописывать именно такие законы властям? – «Как кто?? Боги!» – «А где доказательства существования таких богов?» И тут толпа ахает: «Да где ж это такое видано, чтобы сомневаться в существовании наших Богов!? Да он явно не в себе, или он над нами издевается! На костёр его!!!» И суд, с оглядкой на такую толпу, говорит: «Да ты явно не уважаешь наш суд, да ты явно не уважаешь всё наше общество! Так вот не уважать богов можешь чужих в другом месте, а к нашим Богам мы не уважения не потерпим. А потому признаём тебя виновным, и отправляем к месту несения наказания, чтоб впредь никому неповадно было!» И если вся толпа встречает это радостным одобрением, то и доказывать больше ничего не надо, т.к. за отсутствие доказательств никто с судей ничего не спросит. Если же толпа (пусть даже не вся, но в какой-то хоть сколько-то значащей своей части) готова сказать: «Но ведь так же нельзя! Ведь тогда же любой сможет вбить себе в голову, какую хочет веру, и делать всё, что из неё следует. Надо же как-то всё же отличаться от кого угодно…», тогда будет более сложный вариант инквизиционного суда.

Применяется система, в соответствии с которой всякое утверждение должно быть доказано. Только фокус АПГ в том, что на суд обвиняемого не поведут, пока он под пытками не сделает таких признаний, которые будут использованы против него в суде. И использованы так, что при них уже возражать будет нечего. А если же на суде он вдруг откажется от своих признаний, то суд закроют и его уведут на новые пытки, и будут пытать до тех пор, пока он не будет готов кивать головой в суде на любые обвинения, и больше уже не возражать. И зная это, он должен будет соглашаться, из страха, что его снова уведут на пытки.

На таком суде ему предъявят «Ты такой-сякой, обвиняешься в том-то сём-то – есть, что сказать в своё оправдание?» – он ответит: «Нет мне оправдания!», и на этом процесс благополучно подойдёт к концу. Ему вынесут приговор, толпа разойдётся с чувством удовлетворённой справедливости, и никто никому ничего предъявлять не будет. Но, допустим, обвиняемый скажет: «Все ваши обвинения основаны на оговорах, которые вы выбиваете пытками, и других оснований у вас нет! Поэтому никакой правды за вами быть не может, и прав творить такое у вас быть не должно! И если вы сейчас и здесь не приведёте доказательств обратного, а прервёте суд, чтобы увести меня снова, то это будет прямым подтверждением всего того, что я говорю!» И тогда (по идее) честной народ должен сказать: «А ведь да, действительно – где гарантии зашиты от такого приёма? Ну-ка давайте все разбирательства здесь и сейчас, чтобы было видно, что это невозможно. Или признавайте правоту обвиняемого. А если не хотите – то зачем нам такая власть и такие суды?» Но это не в образцовом апгшном обществе.

В апгшном и подконтрольном инквизиции обществе никто из толпы такого сказать не должен. Потому, что каждый должен знать, что, если кто это попробует, то станет следующим, кого будут судить по такому же принципу. И что его никто не поддержит, и за счёт этого у не будет шансов. И никто не поддержит потому, что знает, что это бесполезно, а бесполезно потому, что никто не захочет поддержать. И тогда никто не вылезет, потому что это бесполезно, а бесполезно, потому что никто не вылезет, и на этом держится система.

Поэтому, если обвиняемый встанет на суде, и скажет, что его заставили оговорить себя, то инквизиция прервёт суд, и уведёт его. А общественности скажет, что разбирательства будут, но не такие, какие он говорил, а другие, «правильные». И займётся переподготовкой его к новому суду новыми пытками. А у него дома проведёт обыск, найдёт что-то запрещённое (если не найдёт, подкинет), покажет всем, и скажет: «А вот смотрите, что мы у него нашли!» И никто не скажет: «Да такой трюк как раз апгшная система только и может делать!», а все загудят: «Да разве может правдивый человек держать у себя такое?! Не, ну теперь всё понятно, что он точно неправедный. А значит врёт, и все его претензии – уловки. И значит слушать их больше не надо!», и других вопросов не будет.

Потом суд продолжится, но после того, как обвиняемый будет готов со всеми соглашаться обвинениями. Все разойдутся с чувством удовлетворённой справедливости (ну или якобы все с таким чувством). А если кто будет требовать другой справедливости – того сразу на костёр (ну или сначала суд, потом на костёр).

7.5. Зачем инквизиции нужны доносы

Следующее оружие в арсенале инквизиции – доносительство. Это такая дисциплина контроля за общественностью, где если кто-то скажет чего-то недозволительного, то о нём сразу ей сообщают. Это позволяет не давать общественности просвещаться, и понимать, в чём суть того, что от неё скрывают.

Чтобы не давать просвещаться, надо просто заткнуть всех тех, кто мог бы просвещать остальных. И тогда каждый останется при тех соображениях, до которых способен допереть только сам. А если сложность понимания того, что от людей скрывают, находится выше того уровня, на каком способны соображать большинство, то большинство это просто ничего не поймёт. А чтобы заставить молчать тех, кто способен понимать больше других, как раз и нужны доносы.

Если человек будет говорить то, что не разрешено в АПГ, он быстро нарвётся на того, кто на него донесёт. И тогда его заткнут, и просвещение закончится. А если он будет это знать, он будет просто ограничен в возможности делиться знаниями с другими (особенно с широкой аудиторией). Он не будет знать, кому можно доверять, кому нет. И будет держать свои знания при себе (в лучшем случае в узком кругу тех, кому может доверять). И тогда просвещение может заморозиться до такой степени, при которой количество просвещённых выше определённого числа никогда не станет. В таких условиях идеология общества начинает цвести, как непроточный пруд.

Результатом доносительства является положение, когда общество поддерживает инквизицию потому, что не понимает, что на самом деле оно поддерживает. Не понимает потому, что никто ему не может объяснить. А объяснить никто не может, потому что действует террор, который действует благодаря тому, что общественность поддерживает систему.

Круг замкнут, и инквизиция его крутит.

7.6. Презумпция виновности

Следующее оружие в арсенале инквизиции – презумпция виновности (это такой антипод презумпции невиновности). У адекватных людей по-умолчанию в правосознании выставлена презумпция невиновности (т.е. ты можешь считаться невиновным, пока твоя вина не будет доказана), но у апгшников (де-факто) противоположное: доказывать свою невиновность твои проблемы; если не доказал – виновен.

Это ведёт к установлению принципа «лучше сто невиновных на костёр отправить, чем пропустить одного виновного», и этот же принцип используется в качестве объяснения презумпции виновности. Сам принцип может объясняться тем, что если пропустить одного виновного, то он может сбить с «истинного пути» целую кучу душ, а это надо предотвратить любыми средствами. Ну а что касается невиновных, то их же там рай ждёт – так что нечего особо переживать о том, что они досрочно закончат свой бренный земной путь и поскорее предадутся райскому блаженству.

Эффекты это даёт следующие. Во-первых, можно дополнительно на этом обогатиться (имущество-то осуждённых идёт в собственность инквизиции). Во-вторых, это создаёт общий террор – все боятся голову поднять из опасения, что на неё кто-то косо посмотрит. Потому что в такой системе оказывается мало просто ничего не сделать запрещённого; надо ещё стараться, чтобы просто не попасть под подозрение. Потому что подозрение в такой системе – царица доказательств, и одного его может оказаться достаточным для погибели.

В-третьих, это дополнительно мобилизует доносчиков. Если для того, чтобы погубить человека, достаточно его просто оклеветать, и есть хотя бы вероятность, что его осудят, то у них появляется мощное средство для борьбы с неугодными им людьми. С соседями, с конкурентами, с врагами. Все, кто нуждаются в таких средствах, нуждаются в инквизиции, и поддерживают её. И чем сильнее они благодаря её средствам становятся, тем больше весит их поддержка. Остальные же люди, наоборот, становятся слабее. Они разобщены, они запуганы, они боятся друг друга, они заняты борьбой друг с другом. Им некогда думать о просвещении. Они думают о том, как просто выжить.

Так же презумпция виновности определённым способом воздействует на правосознание общества. Ты находишься в среде, где твои аргументы ничего не значат. Они могут быть безупречными, на них может быть нечего возразить, но это может не иметь никакого значения. Их вообще могут не слушать. Над ними смеются. Потому, что там, где человек всерьёз приводит то, что приводить бесполезно, выглядит несерьёзным. А там, где все приучены к тому, что человек может быть невиновным, и всё равно его могут осудить, любая критика этой системы невесома.

Ты будешь объяснять, что если осуждать без доказательств, то можно осудить невиновного, а тебя не поймут: ну и что, что невиновен – боги на небесах разберутся и всё компенсируют! А вот виновного пропускать нельзя – этого боги не простят. В итоге ты доказываешь, что осуждённый невиновен, а тебе в ответ: «Ну и что?»

И в обществе, где действует презумпция виновности, нет культа доказательств. Есть культ бездоказательности. А где культ бездоказательности, там все приучены на любой довод (против системы) отвечать «ну и что?» Это такая война правосознанию, которая ведётся системой против всего, что ей мешает.

Ты будешь приводить доводы, что такая политика недопустима, потому что при помощи неё можно обманывать народ, а тебе в ответ будет: «Тебя надо пытать, чтобы ты признался, что ты врёшь!» Ты докажешь, что пытки не доказательство, а тебе в ответ: «Ну и что?»

7.7. Апгшная легитимность

Чтобы заставить народ поддерживать инквизицию, может применяться ещё множество приёмов. Например, отдавать часть имущества осуждённого тем, по чьему доносу он будет схвачен. Из желания наживы некоторые будут продавать своих соседей за вознаграждение. А когда человек прибегает к таким методам, инквизиция у него уже неправой оказаться не может (по крайней мере официально). Все они будут оправдывать политику, в результате которых они получают свой гешефт.

Ещё можно сгонять принудительно народ на городскую площадь, и заставлять смотреть, как сжигают еретиков. Люди сначала будут блевать от шока, а потом постепенно привыкать. А потом некоторым постепенно начнёт нравится на это смотреть, и они уже будут ждать новой порции, и требовать продолжения поисков виновных. И психологически общество тоже начнёт привыкать к тому, что это происходит регулярно из года в год.

Когда что-то происходит регулярно, к этому постепенно приучаешься подстраиваться, и оно перестаёт казаться чем-то ненормальным. А когда оно перестаёт казаться ненормальным, то и стимула на борьбу меньше. Просто заставляй людей с детства смотреть на казни, и они будут воспринимать это совсем по-другому.

Ещё некоторые будут просто ходить-смотреть, потому что других развлечений нет. А когда нужны такие развлечения, они не будут называть это «казни нужны, чтобы меня развлекать»; они будут называть это «И правильно делает, что сжигают, потому что…» и дальше будет перечисление всего, что можно придумать в пользу инквизиции.

Дополнительно к принудительному просмотру можно заставлять каждого принести с собой хворосту и подбросить к костру осуждаемого от себя. Кто не захочет, на того будут смотреть косо, а на кого смотрят косо, тот рискует оказаться следующим. В итоге каждый становится перед дилеммой: или считать себя соучастниками расправы над невиновным, или допустить его виновность. И чем больше будет не желание первого, тем больше стимул второго.

Если человек склоняется ко второму, он начинает поддерживать систему, и верить в её правильность. Ему может казаться «Я же ничего плохого не замышлял, почему я должен считаться плохим? Нет, подайте мне правду, где я должен считаться хорошим. А как это должно увязываться, потом разберёмся, главное, чтобы считалось!» И начинает прислушиваться к агитации в пользу инквизиции, объясняющей, почему она праведная.

Если человек всё ещё сомневается, есть ещё методы. Принудительно сгонять всех на проповеди. Казни то может и не каждый день, а вот проповеди каждый. И каждый день резидента заставляют слушать о том, как важно всё то, что делается, и почему важно в этом участвовать. И всё то, что мечется в сомнениях, постепенно цементируется в убеждениях. Просто каждый день ходи на проповеди и слушай. И всё то, что с непривычки могло бы показаться верхом абсурда, постепенно начнёт казаться стоящим на твёрдых основаниях.

Когда толпа перманентно обрабатывается такими (и подобными) приёмами, положение инквизиции держится намного крепче. И кого бы она на костёр не везла, постоянно будет толпа бегучих вперёд, и кричащих: «Да здравствует святая инквизиция!»

7.8. Что означает «цель оправдывает средства»

Можно ли объяснить апгшным палачам, что пытки – не доказательство? Нет. В АПГ палачам ничего объяснить нельзя. Потому, что, чего бы человек не пытался объяснить, ему будут говорить, что он не в том положении, чтобы его слушали.

Что означает «не в том положении»? Это (возможно) означает, что палач всё прекрасно понимает, но знает, что ему ничего не будет за то, что он делает, и что он может себе позволять что угодно. И что как бы он неправ не был, даже если это очевидно, и понятно, что это очевидно, это ничего не изменит. А возможно, это означает, что он понимает всё совсем иначе, и искренне верит, что всё делает правильно.

Как же можно верить, что всё делаешь правильно (ну или хотя бы вид делать, что веришь), если используешь средства, которые могут фабриковать не правду? А дело в том, что палач может верить в то, что обвиняемый виновен, и что никаких иных методов заставить его это признать не остаётся. И что это оправданно тем, что на кону судьба очень многих душ. И чтобы в это верить, апгшнику не нужны никакие доказательства, потому что в АПГ всё основано на вере.

Чтобы объяснить палачу, что так неправильно, ему нужно объяснить, что будет, если каждый вбивший себе в голову какую угодно веру будет считать себя в праве делать всё, исходя из неё. Но для палача это ничего не значит, потому что он может верить, что другие веры пусть и могут ошибаться, но его-то вера нет. Ему можно сказать, что так каждый может про свою веру верить, а он опять не согласен: говорить-то может каждый, а истинная вера только у него. И ему можно объяснить, что так верить может тоже каждый, но и тут он не согласен: верить-то может каждый, а «истинно» верит только он. И так можно до бесконечности, и пока не объяснишь, он остаётся при своём.

От палача можно потребовать, что пусть тогда докажет правоту своей веры, но он снова может не согласиться: тебе надо – ты и доказывай обратное. Ему скажешь, что так не годится – он к тебе лезет со своей агрессией, пусть он и доказывает право на неё. А он не согласен: это ты агрессор – ты атакуешь своей ересью права людей попасть в рай после смерти, а он вынужден защищать их. Ну тогда пусть докажет, что всё так. А ты ему докажи, что это он должен доказывать. Он считает, что это ты атакуешь первым, а значит, ты и должен доказывать, что твоя атака не атака.

Вы спросите, как же так: он утверждает вещи, которые существуют только в его заявлениях, а вы говорите о вещах, которые реально происходят, и которые он физически делает, и он не учитывает разницу? А у него вопрос: так он, по-вашему, делает что-то неправильное? А как он может неправильное делать, если он делает всё по закону, предписанному властями? Значит, власти что-то неправильное делают? А как они могут делать что-то неправильное, если они назначены самими богами? Значит, боги что-то неправильное делают!? Ну вот всё и выяснилось: ты носитель как раз той самой опасной ереси, которая сбивает с пути в рай души верующих! Осталось только заставить тебя самому это сказать и подписать.

Если ты наехал богов, то с тобой разговаривать больше не о чем. Палач в такой ярости, что он не может сдерживаться. Он хочет просто бить. Так как же тогда защищать свои естественные права, если никак не называть действия агрессоров агрессивными? А никак. Если агрессор считает атакующие положения не атакующими, то любая защита от них подпадёт под обвинение в атаке. И у тебя своё видение дела, у него своё. И ты не хочешь принимать то, что он говорит, а он не хочет принимать то, что ты говоришь. Каждый остаётся при своём, каждый продолжает делать то, что считает нужным, каждый использует то, что у него есть.

У агрессора есть пытки – он их использует. А если у тебя нечего этому противопоставить, значит, ты не в том положении, чтобы тебя слушали. И у него есть опыт и соответствующая статистика результатов, и он уже много таких несогласных, которые упорно не хотели соглашаться, а потом ломались. И ему уже надоели все эти несогласные, которые упорно не хотят понимать, что всё будет так, как он говорит. И очередное несогласие по этому случаю вызывает у него только раздражение и желание проучить.

Палачам невозможно доказать, что они не правы, если у них есть право верить в обратное. Потому, что никому невозможно ничего доказать, если у него есть право напридумывать положений, которые ни доказать, ни опровергнуть, но при этом использовать только тот факт, что их опровергнуть нельзя, а то, что доказать их тоже нельзя, в учёт не принимать. И если в отношении человека совершается агрессия (попираются права, свободы, благополучие, делается больно, забирается здоровье и жизнь), то должным образом защитить он их не сможет, если у него не будет соответствующего права творить в отношении агрессоров аналогичное.

Вот если бы у человека было право пытать таких палачей такими же пытками, какими они других пытают, и заставлять их признать то, чего без них они признавать не спешат, вот тогда был бы (хотя бы) какой-то паритет в защите его прав. И тогда до большинства агрессоров очень быстро бы дошло, что свою уверенность по некоторым вопросам надо урезонить. И очень быстро бы перестали настаивать на том, на чём без этого так ревностно настаивают.

Без этого ни один палач в АПГ ничего понимать не захочет. Потому, что, если захочет, его будут пытать всеми теми же пытками, какими пытают обычных жертв. И даже ещё страшнее (если есть страшнее), потому, что свой отступник для системы ещё опаснее, чем простой не наделённый властью инакомыслящий. Потому, что может спасти целую кучу инакомыслящих, выпустив их из застенков. И зная это, всякий палач будет изо всех сил верить в то, что делает правое дело (ну или усердно делать такой вид). И весь тот контингент, который оправдывает деятельность палачей, тоже не захочет ничего понимать.

Всё это люди, большинство из которых настаивает на своём только потому, что в отношении них самих не применяется то, посредством чего они пытаются доказать своё другим. Если бы было иначе, большинство из них очень быстро бы начало понимать то, чего без этого принципиально понимать не хотят. Причём, многим из них даже бы и пыток бы не понадобилось – сразу бы всё поняли и согласились бы без доказательства экспериментом.

8. Тема седьмая: КЛАССИЧЕСКИЙ АПГШНЫЙ КОЛОРИТ

8.1. Апгшная красота

Если кого-то заковали в кандалы, запрягли в хомут, надели на глаза шоры, повесили впереди морковку (чтобы вперёд шёл), привесили бубенец (чтоб хозяин его не потерял), и бьют плетью, и заставляют тянуть тяжесть (которая ему не нужна, но нужна хозяину), то все эти вещи есть составляющие эксплуатации. И суть этой эксплуатации делать путь эксплуатируемого тяжелее, чем он был бы без неё. И без эксплуатации какие-то из этих вещей могли бы быть сами по себе полезными: например, морковка может быть нужной едой, бубенец пригодился бы при каких-то праздничных мероприятиях, и даже хомут был бы нужен в будни для таскания какой-то своей нужной для себя ноши. Но в той системе, в какой они применяются, они работают в минус. И назначение каждого из них – обеспечивать и увеличивать этот минус в соответствии со своей ролью в системе.

Некоторые составляющие эксплуатации могут быть резными и украшенные узорами, ну основную суть это не изменит. Если эта красота пленит, то она будет работать лишь, как вторая морковка. И аналогичным образом будет работать вера, которая учит человека умирать за цели хозяев: она может быть представлена богатым убранством храмов, и красотой богослужений, и приятным красноречием проповедей, но, если она служит АПГ, суть её будет та же самая.

К сожалению, в понимании некоторых всё может быть иначе: «Вона у нас какие храмы красивые, вона у нас благовония какие приятные, вона у нас какие речи праведников сладкие – да где же тут зло-то может быть? Добро-добро-только-добро – вперёд в бой за победу над злом!» Т.о, красота атрибутов веры может работать на то, чтобы силу действия её рычагов увеличивать. А соответственно, будет являться такой же частью общей системы, как и остальные.

Все части системы, посредством которой управляют эксплуатируемыми, эксплуататоры считают такой же своей собственностью, как и всё остальное. И если у какого-то эксплуататора отнять-сломать кнут, посредством он кого-то подгоняет, он это воспримет, как на покушение на (как минимум) свою собственность. За чем естественно последует соответствующая реакция, какая бывает при защите собственности. И аналогичная реакция последует и у системы АПГ, если покуситься на ту красоту, посредством которой она стимулирует у своих резидентов стремление ей служить.

Покушение на веру может быть не обязательно в виде хулиганской выходки или акта вандализма. Это может быть сатира, или драматическое произведение, которое выставит её контент некрасивым. Сорвёт покрывала, покажет изнанку, тыкнет в проблемы, которые не принято показывать. Раскроет глаза публике на то, во сколько некрасивых вещей в конечном итоге выливается связанная с ней политика. Всего этого апгшная система не потерпит. Гнев будет примерно такой, как если бы у собственника разломали его загон и стали угонять его коров.

Посыплются обвинения в оскорблении чувств людей, и за ними последуют соответствующая травля. В этом суть апгшной системы: у неё есть право покушаться на твои права посредством разных приёмов, а у тебя нет права эти приёмы даже обличать. В связи с чем вся эта апгшная красота у понимающих это дело противников апгшности начинает вызывать соответствующую неприязнь.

И жизнь в условиях, где то, что вызывает неприязнь, делают красиво, а то, что не вызывает, сделать красиво не позволят, тоже может действовать угнетающе. Для не понимающих всё гораздо легче: кругом они могут видеть одну лишь красоту безо всякой задней мысли, и вдыхать от этого одну только благодать. Поэтому в таких вопросах борцу с системой и верному её резиденту друг друга не понять.

8.2. Апгшная доброта

Люди бывают добрые, бывают злые. Добрые не будут обижать других (по крайней мере намеренно), а вот злые этим занимаются в меру всех своих возможностей. И добрый человек готов помочь тому, кто нуждается. Поделиться, оторвать от себя, отдать ближнему/дальнему/чужому, пожертвовать чем-то своим, иногда даже последним. Злой наоборот, делиться не станет, а вот оторвать у других и присвоить себе ему только дай. И добрый человек готов встать на защиту тех, кого обижают, и дать отпор обидчикам, если силы позволяют. И тогда уже даже при всей доброте он будет вынужден сделать больно тому, кто делает больно другим, но это только потому, что только так можно защитить тех, кто заслуживает такой защиты.

Из чего следует, что, если в этот мир приходит апгшность, добрые люди должны дать ей отпор, какой только силы позволяют, и принять все те меры, каких она заслуживает. Но в грамотно устроенном АПГ есть принцип «у нас вера правильная; у них – нет», и этот пункт всё радикально меняет.

Если в АПГ вера «правильная», а у других нет, значит, добрый человек должен идти и спасть от «неправильной» веры всех тех, кто рискует из-за неё попасть в беду. И применять все те средства, которые оправдываются этой целью. Потому, что он же добрый, и не должен допустить, чтобы души сбитых с «истинного пути» пострадали. А если кто-то попытается мешать этому процессу, то с ним он добрым быть не может. Потому что каким бы добрым он не был, если он проявит доброту к тому, кто мешает «доброму» делу, то он получается, поможет «злому» делу. А значит, добрым он может быть только с теми, кто помогает «доброму» делу, а со всеми остальными он должен быть таким злым, каким они его своими «злыми» делами «вынуждают».

Вот пошёл такой «добрый» человек в храм, послушал проповедь о том, как важно «доброе дело» до конца довести. Вышел из храма, подал нищему копеечку (при условии, что тот тоже «правильной» веры и у «правильного» храма сидит). Пришёл домой, приютил на ночь путника (при условии, что тот тоже «правильной» веры). Поделился с ним последним куском хлеба на ужин, уступил свою кровать, сам лёг на полу. А потом пошёл записался в войско, и выступил в поход, за дело «правильной» веры ратовать. Или устроился работать – помогать делам ратным из тыла. И таких «добрых» дел у «доброго» верящего за жизнь целая вереница. Вот только на этом вся его доброта и заканчивается. А если чуть что не так, и кто-то с ним его «правильной» веры не разделяет, то никакой пощады ему. Потому, что помогать врагам «правильной» веры – значит, оказывается, «не быть» добрым.

Возникает вопрос: а много ли пользы будет от ратований такого «доброго», если все его ратования в конечном итоге движимы апгшными целями? Нет. От этого только вред, и раны на теле человечества. А много ли пользы от того, что он доброту проявит к тому, кто апгшным целям помогает? Нет – это всё то же самое, только в меньшем масштабе. А может, какая-то польза будет того, что он «правильно» верящему нищему копеечку подаст? Да никакой не будет, а если и будет, то на копеечку пользу для апгшности только. Так получается, что чего бы он в рамках своей «доброты» не делал, всё это ничему не послужит, кроме АПГ. И сколько бы он доброты не проявил, вся она будет лить воду только на мельницу апгшности? К сожалению, именно так и получается – в доведённой до своего логического завершения апгшности другой доброты не будет. У человека нет права ни на что другое, кроме, как перегнать всю свою доброту в топливо для апгшности.

К сожалению, для того, кто мыслит исключительно так, как его учат мыслить, эта проблема не существует. Для него нет никакой «доброты» вне веры. Вся «настоящая доброта», какая может быть, для него может существовать лишь в рамках веры. Поэтому никаких сожалений по поводу апгшных ограничений он не испытывает. Они есть только для тех, кто мыслит вне системы.

Тот, кто мыслит в рамках системы, мыслит так: «Я свободен выбирать, добрым мне быть, или злым, значит, я свободен. Я выбираю быть добрым – значит, я правильный. Система поддерживает мою доброту – значит, она тоже правильная. Всё.» Тот, кто мыслит вне системы, мыслит так: «Мне дают быть добрым или злым, но не дают применять доброту против апгшности. Значит, толк от такой доброты только ниже нуля. А значит, мне оставлено только или антиправо доброты, или право антидоброты…»

8.3. Апгшная норма

Основными средствами апгшности являются насилие и обман. Насилие – это когда воля применяющей его стороны сразу воспринимается, как откровенно противная, а обман – это когда она кажется дружественной, но в конечном итоге оказывается той же самой.

Противная воля вызывает негативное отношение, а дружественная таковых не вызывает. Но если чья-то воля выдаёт себя за дружественную обманом, значит, что ты должен её отринуть, и проявить для этого все те негативные чувства, каких заслуживает обманщик. А если ты этого не сделаешь, заработаешь негативное отношение к своей морали и уму от тех, кто не хотел бы оказаться в твоём положении. Т.о, применяющий обман, хочет он того или нет, ставит условия, что, если не хочешь заслуживать презрения в свой адрес, ты должен проявить его по отношению ко всему, что он тебе пытается затолкать.

Апгшность – это использование людей по принципу «делай другим то, чего в отношении себя не позволяй». И использование не только насилием, но и обманом. А значит, принятие этого в отношении себя напрашивается на презрение в свой адрес. И нежелание это понимать получается нежеланием заслуживать что-то иное.

Так же желание служить АПГ означает нести в той или иной форме в отношении других то, что они должны отринуть. А нежелание нести людям то, что они не должны отринуть, получается тоже нежеланием заслуживать чего-то позитивного. И если апшность строится на «делай другим то, чего в отношении себя не позволяй», то послужить ей можно только, или делая плохо себе, или другим. Т.е. ставя такое же условие либо в первом, либо во втором.

При этом, если резидент апгшности верит в то, что поступает хорошо и правильно, то чем сильнее он будет верить, тем активнее будет служить. А значит, такая вера заслуживает соответствующего отношения наряду со всем остальным. И когда он несёт такую веру другим, он тоже ставит такое же условие. И если кто-то примет эту веру, то принявший тоже не сможет не послужить апгшности тем же самым образом.

При этом, чем больше резиденты апгшности верят в то, что делают хорошо и правильно, тем мягче с ними в определённых случаях будет система. А значит, им может быть легче в каких-то случаях в сравнении с теми, кто не принимает апгшную веру. Но чем им будет легче, тем больше у них будет стимула быть именно такими, а не теми, кому труднее. И тогда это облегчение тоже служит апгшности со всеми из этого вытекающими.

Т.о, жизнь апгшника получается сплошной постановкой условий, что если ты не дурак и сам себе не враг, то ты должен смотреть, как на врага или дурака на него. Права ни на что иное в законченном АПГ у него нет. Просто тем, кто под апгшной верой, этого не понять. А непонимание этого вызывает презрение только у тех, кто понимает.

8.4. Апгшные обезболивающие

Если человек не понимает, что помимо счёта в плюс может быть счёт в минус, то он может и не понимать, что два помножить на минус два не равно четыре. Он будет думать, что это то же самое, что и просто два помножить на два. Не поймёт, что два на минус два настолько же меньше нуля, насколько два на два больше. Всё это останется за пределами его кругозора. Но от того, что он этого не поймёт, и всё посчитает по-своему, не отменится тот результат, который получится из несоответствия его расчёту реальному раскладу положений.

Если кто-то думает, что мораль можно считать, как ему удобно, или что она вообще вещь условная, и существует только в головах у тех, кто её себе придумывает – он может считать. Но законы природы будут действовать так, как действуют, и действовать независимо от того, соизволит он их понимать, или нет. И если в адекватном понимании морали будут свои закономерности соответствия ожидания действительности, то при неадекватном понимании свои закономерности несоответствия. У ошибающегося просто будет выбор либо понимать реальные причины проблемы, либо не понимать.

Если человек принимает апгшную мораль, он будет расхлёбывать все вытекающие из этого последствия, даже если его вера учит совершенно противоположному. Если у хозяев системы основной принцип апгшной морали поступать с другим так, как ни в коем случае с собой не позволять, то подчинённые будут принимать на себя последствия всех связанных с этим поступков. И сколько бы хозяева не пели им о том, что всё будет хорошо, в конечном итоге всё будет именно так, как должно получаться в связи с этим фактором, а не так, как им поют. А вот в зависимости от того, насколько кто-то слушает или не слушает, что ему поют, может зависеть, насколько часто что-то у кого-то будет получаться так, как он рассчитывает.

Если человек является резидентом АПГ, он будет получать войны не только тогда, когда другие общества нападают на его общество, а всякий раз, когда ещё и его обществу надо на кого-то напасть. И нападения от других обществ тоже будет получать чаще, потому что АПГ наживает себе столько врагов, сколько другое общество не наживает. И резиденту АПГ придётся нести на себе груз всех издержек этих войн независимо от того, понимает он истинную причину, или нет.

Если АПГ строится по принципу «делай в отношении другого то, чего в отношении себя ни в коем случае не позволяй», то и все войны оно будет тоже вести по тому же принципу. И этот принцип проходит про всей иерархии власти, где вышестоящий в соответствии с ним использует подчинённых, а те в свою очередь отыгрываются на нижестоящих. И как бы красиво не звучали пропагандистские идеалы такого общества, на деле то тут, то там будет получаться отношение к нижестоящим, как к расходному материалу, который кидают в бой или на произвол судьбы без какого-либо уважения к их жизням. И если человек выбрал идеологию АПГ и поддерживает эту систему, ему придётся так или иначе в этом участвовать, понимает ли он это именно так, или как-то по-своему.

Типичный резидент АПГ будет получать последствия деятельности апгшной системы, нравится ему это или нет. И тот тут, то там будут смерти и искалеченные судьбы, которые возмущают своей неправильностью, и везде будет повторяться одна и та же ситуация, когда никто ничего с этим не может поделать. Он будет хоронить товарищей / отца / братьев / сыновей, и всё равно оставаться снова должным и должным приносить этому раскладу новые жертвы. И он будет вопрошать (поднимая взгляд вверх), как же так – почему так происходит, что вокруг полно «не правильно верящих», и у них бед меньше, а он самый «правильно верующий», и соблюдающий все законы, а несчастья ему сыплются а голову одно за другим (За что!?) А сверху ему будут отвечать (устами специально обученных глашатаев): «Ну богам виднее… Значит, за грехи. Есть у тебя грехи? Ну-ка вспоминай! А, есть! Ну так вот – это за них. Нет грехов? Значит, за грехи твоих близких. Нет у них тоже? Ну тогда это испытания такие. Испытания твоей веры. Богам важно видеть, крепка ли она или нет. Ты главное верь. И терпи. Ну а на-том то уже свете уже всё воздастся!»

И вот резидент верит. Что его жизнь трудна, потому что путь в рай должен быть трудным. И что это только грешникам легко, но зато они в ад попадут. А он в рай. И снова в бой, и снова новые потери, и снова раны зализывать. И верить, что все шишки ему не за то, что он неправильный выбор сделал, за то, что таковой сделали грешники и враги «правильной» веры. И вот от их выбора с ними все войны и от них все раны. И получается у него, что всё вроде как правильно, и по-другому быть и не должно. Но только это не избавит его от факта, что шишки за его выбор на него продолжат сыпаться. И чем больше будет таких, как он, тем сильнее поддержка системы, а чем больше её сила, тем больше последствий того, что она себе позволяет. И сыпаться в определённых случаях на него шишки будут тем больше, чем активнее он ратует за укрепление системы.

К сожалению, если человек принимает АПГ учение, он начинает жить в своём мире, где все объяснения у него могут быть подменены так, что он в получаемых бедах никак не виноват. И возможно, ему от этого станет насколько-то легче. Возможно, намного. Но от одного только обезболивания не отменяется факт потери, по поводу которого возникает боль. Просто чем больше будет обезболивающих, тем меньше будет стимула это прекратить.

Всё это есть вопрос адекватности, а основная проблема с адекватностью обычно в том, что когда её недостаточно, её не хватает так же и на то, чтобы понять, что её недостаточно.

8.5. Целая куча апгшных прав

Когда АПГ лишает человека прав и свобод, это не означает, что после этого у него не остаётся никаких прав, и появляются только одни обязанности. У него может быть целая куча прав, которыми наделяет его система. Только этим правам свойственно будет принципиально отличаться от всех тех прав, которые могут быть вне АПГ. Например:

Право верить в то, чему научили, и не быть обязанным слушать критику. Право верить в то, что нравится, и не быть обязанным доказывать (если нравится то, чему учит система). Право не отвечать за то, что твоя вера несёт проблемы для чьих-то прав и свобод. Право требовать уважения к своей вере при полной безответственности по предыдущему вопросу. Право защищать веру предков (которую им навязали), право считать свой народ богоизбранным. Право гордиться приписываемой ему «богоизбранности», и назначенной в связи с этим «миссией» что-то решать в отношении других народов.

Право нести другим народам «правильную» веру вопреки их воле, и позволять себе всё то, что при таком подходе естественно. Право гордиться своими подвигами, совершёнными во имя «правой веры», и право требовать к ним почтения. Право требовать жёсткой кары для любого, посмевшего поставить под сомнение значение такого подвига. И вообще за любое сомнение в вере. Разве что права не верить нет, но это и не всем надо. В общем, всё, что не мешает использовать людей, как бесправный расходный материал в такой системе (и помогает гнать их вперёд и с песней) – всё разрешено и поддерживается. И поддерживается так, что идёт, как по маслу, и с таким успехом, о каком вне системы можно было и мечтать только. Запрещено только то, что мешает.

Все эти права являются соответствующем апгшности образом ущербными, потому что как только человек решит воспользоваться чем-либо из этого, это принесёт новый ущерб – либо ему самому, либо кому-то другому. Потому, что суть АПГ – эксплуатировать веру, чтобы захватить новых рабов, привив им веру, использовать их для того же самого в отношении следующих. И как только человек воспользуется своим правом нести такую веру, и никак не отвечать на критику, поддержка системы увеличится.

Увеличится поддержка – система станет сильнее, и сможет натворить больше апгшных дел. Убить больше, захватить больше, больше уничтожить мыслящих людей. Стать ещё сильнее, и идти дальше уничтожать лучшие личности других обществ, чтобы превращать остальных в безвольных рабов. Воспользуешься правом прославлять подвиги «героев веры» – снова начнёшь лить воду на мельницу системы. И т.д.

У всех (инако)мыслящих людей это не вызовет ничего, кроме отвращения, что закладывает соответствующий конфликт между позицией верного апгшника и инакомыслящего. Этот-то мыслит исключительно в формате «свято-пресвято» в отношении всего, связанного с апгшной верой. И готов обрушиться с яростью на любого, кто посмеет проявить к этому какое-то неуважение. Вот только чем с большей яростью он готов обрушиться на инакомыслие, тем больше он послужит делу апгшности и только. А для инакомыслящего всё это чем больше «свято-пресвято», тем больше вызывает неприязни, а чем с большей яростью на него за это будут обрушиваться, тем больше неприязни будет ещё. Поэтому весь этот контент «святой-пресвятой» апгшности для него есть просто разные составляющие общей агрессии системы.

АПГ может не заниматься физическим каннибализмом. Но пожирание политических прав и свобод человека будет иметь этому определённую аналогию. Когда что-то пожирают, оно усваивается либо полностью, либо частично. И тогда то, что нужно, забирается, а то, что не нужно, выбрасывается. И когда то, что усваивается, отделяется от того, что не усваивается, то последнее становится настолько совсем не тем, чем было раньше, что становится ещё не нужнее, чем просто пустое чистое место. Т.е. там, куда оно выбрасывается, становится хуже, чем было до этого. И аналогичным образом может быть и с политическими правами человека: если антиправовая система их пожирает, то она может их забрать полностью (вместе с его жизнью и волей что-то решать), а может что-то и вернуть назад (в виде неких апгшных прав, которыми он может пользоваться). Но то, что вернётся, не будет иметь ничего общего с тем, что было забрано.

Т.е., допустим, у человека было естественное право самому распоряжаться своей жизнью, самому решать, за что её отдавать, право не быть обязанным умирать по чьей-то прихоти, и т.д. В АПГ это всё у него забрано. Но вместо этого ему дано право гордиться тем, что он принадлежит к обществу, которое воюет за «правую» веру. Право идти воевать, и делать с врагами то, что разрешат командиры. Право гордиться тем, что воевал (или что кто-то близкий воевал). Право не дать как-то задеть связанную с этим гордость. Право не быть обязанным отвечать на критику в отношении связанной с этим политики, и т.д.

Возникает вопрос: а помогает ли хоть какое-то из этих прав уменьшить то антиправо, в рамках которого он не может сам распоряжаться своей жизнью? Нет. А уменьшает ли это антиправо не мочь выбирать свою веру? Нет. А уменьшает ли это антиправо не решать, кого должен убивать? Нет. А хоть что-то помогает ему не быть бесправным и безвольным? Нет. Ничему этому оно не помогает. Оно, наоборот, так устроено, что чем больше этим пользуешься, тем зависимее от апгшной системы становишься. И тем больше тебя засасывает в потребность пользоваться тем, что она предоставляет. А значит, всё то, что тебе вернули, не имеет ничего общего с тем, что у тебя отняли.

То, что отняли – отняли полностью и с безвозвратно. А то, что вернули – это абсолютно другое, и никак старое не восполняющее. И будь всего этого другого хоть целая куча – ничто в ней не нужно никому, кроме апгшников (и то не всем, а только «своим», потому что у других апгшников «своё» другое). И с этой кучей апгшных прав апгшник прёт, и пытаться заставить всех несогласных эту кучу принимать.

Для (инако)мыслящего весь этот правовой контент просто идеологический яд, который только отравляет этот мир. И чем больше этого яда, тем сильнее будут гниющие раны, которые наносит человечеству агрессия апгшности. Ну и чем больше у несогласных мотиваций для протеста, тем больше мотиваций у апгшников к самому решительному подавлению.

9. Продолжение темы, что забирает АПГ: ЧТО ЕЩЁ ЗАБИРАЕТ АПГ

9.1. Честь и античесть

Честь – это то, что должно вызывать к человеку уважение (и в частности, самоуважение). А уважение в полном насилии мире в первую очередь определяется успехами и усилиями, которые человек прилагает для того, чтобы его достоинство уважали. Если же человек не будет прилагать никаких усилий для этого, его уважать будет не за что. А если он будет прилагать усилия в обратном направлении, то вместо уважения получится антиуважение.

Суть этого дела образно говоря выглядит примерно так. Представьте ситуацию, где парень с девушкой в какой-то глуши наталкиваются на банду отморозков. И парень последним не нужен, а вот с девушкой они хотят поразвлечься. И дальше идёт вопрос, кем окажется парень в такой ситуации.

Первый вариант: парень подготовлен по высшей мерке самого элитного спецназа. И в общем, легко ли, трудно ли, но одолевает он ублюдков и оказывается героем для всех, кто об этом узнает, и девушки в особенности. Второй вариант: просто обычный мужик. Не супер-герой, и перед кодлой противников один в поле не воин, но кого-то ведущего себя наглее остальных он всё же приложит так, что тот потом будет долго об этом жалеть. После чего получит соответствующие последствия своего поступка, но мужик на то и мужик, чтобы осознанно сделать такой выбор. Вариант третий: парень физически вообще никакой. Дистрофик, очкарик и ботан. И он попытается что-то делать, но очень недолго и никак не эффективно. Тем не менее ему хватает моральных сил на то, чтобы не стоять безучастно, и не смотреть с видом «а что я могу сделать?»

Если он не может их остановить, значит, он будет делать то, что может – до тех пор, пока не потеряет способность мочь что-либо вообще. Лежать в крови можно; стоять нельзя. Не самый славный вариант, но не совсем пустое место. Пусть физически он никакой, но морально он чего-то ещё стоит. Пустое место – это следующий вариант. Когда парень не мужик. Всё нормально с телом, да слаб духом. И физически, вроде, всё на месте: и мышечная масса есть, и волосы на теле, и причендалы между ног вполне рабочие, но вот чего-то не хватает внутри. И вот драма началась, девушка выкрикивает его имя, а он стоит и ничего даже и не пытается.

Физически четвёртый тип продолжает существовать, но вот морально его уже нет: есть земля, трава, камни, ветер, а вместо него пустое место. Полное отсутствие всего, что можно было бы понимать, как какую-то составляющую чести. Но и это ещё не самый худший вариант. Почему? Потому, что может быть ещё счёт в минус. В данном случае он может выглядеть так: отморозки скажут. «Мы тут поразвлекаемся немного, а ты постой на стрёме, а если не будешь, мы тебя…», и парень пойдёт стоять. Итак, последний вариант: парень не просто ничего не делает, но ещё и помогает врагам той, кого он должен был защищать. И это хуже, чем пустое место: ведь пустое место – это земля-трава-камни-ветер, а они же не стоят на стрёме и не ведут счёт в минус. И лучше, наверное, быть ими, чем тем, кто ведёт?

В общем, счёт в минус – это такая тема, в рамках которой как бы плохо всё не было, всегда может быть ещё хуже. Одним словом, античесть.

Честь – это шкала, которая идёт от нуля в обе стороны: и вверх, и вниз. И развивать своё чувство собственного достоинства можно тоже в обе стороны. И приходя в эту жизнь, человек начинает (условно говоря) с нуля, (ну или может быть, с какой-то условной позитивной величины, которая закрепляется за ним по факту рождения, и выдаётся кредитом доверия к его чести (только не урони – береги смолоду), а вот закончить может и в минусе. Вопрос только в адекватности понимания, что такое минус. И смысл жизни для адекватного человека в том, чтобы закончить её в плюсе и как можно выше. И это для кого-то может быть важнее, чем остальная жизнь. Вот только у некоторых взгляд на это радикально иной – они думают просушим штаны, и будем жить дальше. А чего такого-то? Тело же не пострадало. И волосы на нём не перестали расти. И причендалы не отбили. А девушку мы себе новую найдём и забудем о том, что было. И историю себе сочиним такую, в которой всё было не так, как было, а так, как нравится помнить. И новой девушке будем её рассказывать. Жизнь продолжается.

С античестью, всё как и с антиморалью – кого честь в экстремальных ситуациях заставляет выбрать выход физически в ноль, у того жизнь может закончиться. А кого античесть выводит в минус, у того жизнь продолжается.

Аналогичным образом может быть и в АПГ. Власть может держать народ за бесправный расходный материал, а народ заставляет следить за тем, чтобы его нельзя было перестать так использовать. И есть такие люди, которые не позволят с собой так обращаться. Есть люди, которые умрут, но не позволят. Есть такие, кто не хочет, но, если очень сильно нажать, прогнутся. Есть те, кто примут режим практически без сопротивления. А есть даже такие, которых и заставлять не надо – сами готовы впереди паровоза бежать, и доносить на тех, кто не согласен.

А историю чтобы им сочинили такую, которой только гордиться. А если кто посмеет её критиковать, то тоже сразу доносить.

9.2. Ещё раз честь

Способность не прогибаться под чужую волю имеет не только физический фронт, но и интеллектуальный. Кого-то можно загипнотизировать, промыть мозги, взять под контроль его разум, и он добровольно начнёт делать то, что делать бы не стал, быть его разум под собственным контролем. И вот попадёт такой человек в секту, пройдёт обработку, и будет ползать на коленях перед главой секты, и думать, что всё делает правильно.

Физически он, допустим, силён, и мог бы, возможно, мог справиться и с хозяином, и с его приспешниками. И воли ему бы для этого хватило. Но убеждений ему не хватает. И под влиянием обработки он стоит на коленях перед тем, кто уступает ему и по силе, и по боевому духу.

И с одной стороны его так просто на колени не поставишь – ни угрозами, ни ударами его не согнёшь. Но вот найди подход к контролю за его убеждениями, и он станет как на уровне мазохиста – что прикажет глава секты, то и будет делать. И будет делать добровольно, и защищать главу секты, и его волю, направленную на подчинение своей воли.

Аналогичным образом может получиться и с народом, если АПГ будет, как секта, которая гонит его умирать за интересы хозяев, но понимать всё в каком-то другом ключе. С одной стороны, он вроде сильный, и храбрый, и и врага готов заставить зауважать его на поле боя. А с другой стороны, как оказывается перед хозяевами, так сразу кланяться. Так куда же зачислить такую массу народа, которая так себя поведёт?

А тут всё, как в бою: можно быть сильнее врага, храбрее и мужественнее, но враг может оказаться умнее, и применить такие манёвры, что за счёт одних их переиграет тебя при всех твоих преимуществах. Или применит более высокотехнологичное оружие, перед которым ты окажешься бессильным. И результатом боя будет в конечном итоге такое же поражение, как если бы ты был слабее, трусливее и изнеженнее.

И так же будет и с сектой, и с АПГ, которое будет действовать, как секта. Если хозяева держат своих людей за расходный материал, а он кланяется им, то он отрицает своё достоинство. И если даже он проявляет в бою (во славу них) мужество и силу, то это не отменяет того положения, что в бою за своё достоинство он побеждён. И технически в определённом смысле может быть всё то же самое: ты побеждён, и данное поле боя за противником. И от того, что кто-то (из тумана войны) таких вещей не видит, ничего не изменяется, и поле боя оставаться за противником не перестаёт.

Поэтому, когда резидент такой системы будет говорить: «Да как же я могу оказаться податливым – я ж вона какую в боях несгибаемость проявляю!», все его аргументы будут как «Да как же я могу оказаться проигравшим – я же вона какой сильный и храбрый!».

Жизнь – как шахбокс: мат, как нокаут. Проиграл интеллектуально – значит, проиграл. И самое главное: чтобы общественности не проиграть всей, каждому не нужно быть семи пядей во лбу, и уметь раскусывать все апгшные приёмы. Всего-то лишь надо уметь слушать и внимать тем, кто умеет, и кто приводит доводы, на которые нечего возразить. И сильные будут делать свою работу, а умные свою, и каждому будет место для храбрости на своём фронте. И вся общественность будет единым организмом, который никакие паразиты не одолеют. К сожалению, апгшной (и предрасположенной к апгшности) общественности и на такое интеллекта не хватает. Хватает ума только на борьбу с инакомыслием.

10. Продолжение темы, кому нужно АПГ: КОМУ ЕЩЁ НУЖНО АПГ?

10.1. «Хочу верить»

Из «не хочу думать» вырастает «Хочу верить». Верить – это альтернатива «думать» для тех, кто не хочет думать. Конечно, можно и думать, и верить, и веру проверять разумом, а разум мотивировать верой, но есть те, у кого вера с разумом не дружит. Им нужно только веру и никакого разума.

И вот такому деятелю, допустим, дали бы на выбор две веры: первая – «Не надо думать, просто молись, совершай жертвоприношения, ратуй за веру – попадёшь в рай»; и вторая – «Думай, что делаешь, и готовься нести ответственность за каждый свой поступок. И ответственность за всё то, на что толкнут других твои поступки. И ответственность за то, что на самом деле следует из твоих дел, а не то, что ты в заблуждениях своих будешь верить. И если тебя обманут, и скажут идти воевать за правую веру, а вера эта окажется не правой, ты за это ответишь. Если послужишь тому, чтобы у людей отнять права и свободы и жизни, и за это тоже ответишь. А если ты послужишь порабощению людей, и превращению их в такие же орудия, как и ты, ты ответишь ещё и за всё то, что они натворят. И за всё это ты будешь гореть в аду. А как определить, что тебя обманут? А твои проблемы как. Сумеешь раскусить обман – будет возможность спастись, не сумеешь – слепо покатишься в ад. Вот забрасывай все остальные свои прихоти, и сиди, думай день и ночь, как не дать тебя обмануть…» Что бы выбрал не желающий думать? Он бы выбрал первое (и не долго думал бы).

Как же себе объяснит не желающий думать, почему он позволяет себе игнорировать второе? Чем он себя оправдает? Как ответит на вопрос, за что его в рай-то, если он выберет первое там, где будет иметь место второе? А никак не оправдает. И объяснять ничего не будет. Потому, что, чтобы это разбирать, нужно поставить соответствующие вопросы. А чтобы эти вопросы поставить, их нужно найти. А чтобы найти, нужно думать. И пока он не начал думать, он этих вопросов просто не видит. А если их для него нет, то нет и проблем, связанных с ними, тоже нет. Для него этого всего нет, как нет звёздного пространства для того, кто верит, что небо – это твёрдый купол с приколотыми на него звёздами.

Если кто-то к такому деятелю полезет, и начнёт требовать это всё обдумать, у него встанет дилемма: прислушиваться и обдумывать, или не обдумывать и не прислушиваться. Он выберет (по-умолчанию) второе, потому, что ему не придёт в голову задуматься, а зачем оппонента слушать. Вера дана, там всё сказано чётко: таких-то слушайте, таких-то не слушайте; оппонент относится ко вторым – чего тут ещё думать-то?

Он лучше пойдёт послушает проповедников системы, которые скажут ему, что всё правильно решил. Что не надо таких слушать, а то в ад попадёшь. И что с ними надо с ними бороться. И чтобы слушать таких проповедников, думать тоже много не надо. Там нет конструктива доводов; там только апломб и внушение. И чтобы это всё принять, разжёвывать ничего не надо; можно залпом выпить всё, что они заливают.

Не желающий думать выбирает не думать, но в его понимании этот выбор так не выглядит. Он не выбирает одно из двух; он просто берёт то, что есть: одно из одного – религия, которой учат. А другого на выбор он ничего и не видит (и не понимает, зачем ещё что-то высматривать). И пока не захочет думать, то и не увидит.

При наличии АПГ такой выбор не в пользу борьбы с системой. Это выбор в пользу АПГ. Не желающий думать выбирает АПГ, абсолютно независимо от того, как он это видит. И его незнание, что такое АПГ, не отменяет его выбора, так же, как не знание о не видимых глазу звёздах не отменяет факта их существования.

10.2. «Хочу стучать»

Ещё один контингент, которому может нравиться АПГ– «хочу стучать». Есть люди, которые без этого просто не могут. При этом дело даже не в какой-то материальной выгоде, которую система даёт возможность из этого извлечь. Просто для некоторых это единственная возможность чувствовать себя что-то значащими в этой жизни.

Принцип «что нравится, то и правда» иногда идёт в комплекте с силой, а иногда и со слабостью. В случае силы это может быть правом сильного в сочетании с фанатичной верой в свою правоту и нетерпимостью к несогласию. А в случае слабости это будет конформизмом, в рамках которого слабый подстраивается под политику сильного, а объяснения этому придумывает такие, какие ему нравятся.

И если АПГ неправо в своей политике, но официально диктует идеологию, что право, то человек встаёт перед выбором: или стать борцом с системой и рисковать закончить мученичеством, или служить ей, и ничем не рисковать там, где борец чем-то рискует. И тогда тот, для кого правда принципиальна, выбирает путь правды, независимо от того, чем это чревато (если он сильный). А тот, для кого правда там, где нравится (если он слабый), выбирает официальную версию, и верит в неё.

Хоть сколь-нибудь сильный нашёл бы в себе силы если не бороться, то хотя бы просто принять неприятную правду, и заставлять себя жить с ней. Но самые слабые и на такое не способны – им и тут подай такую правду, которая им нравится. Зачем выбирать правду, которая опасна и горька, если можно выбрать правдой то, что не опасно и сладко – рассуждает приспособленец, и склоняется к тому, чтобы поверить в официальную версию.

Дальше происходит подгонка всех прилегающих соображений к принятой основе. Бороться с хозяином приспособленец по-любому не может, потому, что сил у него не хватит – ни физических, ни моральных. И ему подобные тоже не могут, как бы много их не было. Потому, что они недостаточно сознательны, недостаточно решительны, неспособны организоваться, и даже при численном превосходстве ни на что не способны, кроме, как дать себя запрячь и использовать, как скажут. Вот только приспособленцу не нравится версия, что это всё так именно поэтому. Ему больше нравится версия, что они не борются, потому, что это и не нужно. Потому, что хозяин хороший и справедливый, и что если где и проявляет строгость, то это потому, что так надо. И объяснения придумываются, какие нравятся, а критика не терпится и сразу отбрасывается. И получается у приспособленца, что он часть не безвольной бездумной массы, а великого сознательного народа, который имеет над собой такую власть, какую «надо», а значит, и поводов стыдиться чего-либо у него нет.

Нравится верить – значит, правда; единственная проблема только в том, что ничего доказать такой не способен. Он может только голословно утверждать свои постулаты, и радоваться в случае отсутствия возражений. А на критические вопросы к своей позиции без противоречий он не способен. Но его это абсолютно не напрягает, если он находится в системе, где никто никаких вопросов задавать не должен. А вот если всё же кто-то рискнёт, тогда у него есть выход: просто донести на оппонента, и его уберут. А вместе с ним и его вопросы, а нет человека и нет проблемы (так устроена психология таких деятелей)

Когда все это знают, что им будет за вопросы, вопросы такому деятелю мало кто посмеет задавать. И он может петь свои песни о том, какое великое и правильное его общество, и какой в связи с этим важный он сам. И положение, при котором никто не посмеет ему возражать, даёт ему ощущение такой силы, какой он не мог бы иметь ни в каком другом более справедливом обществе. Потому, что если он ничего доказать не может, то в более справедливом обществе к нему было бы отношение, как к тому, что ничего из себя не представляет. Если он не может утверждать никаких истин, которые бы помогли обществу отстаивать правду и или стать лучше, то и авторитета у его мнения было бы нуль. А все способности затыкать правду апгшными методами в более справедливом обществе никому не нужны, и не работают. Потому, что нет у него там власти заткнуть того, кто приводит доводы, на которые ему чего ответить.

В более справедливом обществе он был бы поставлен перед необходимостью доказывать свою позицию не угрозой, а аргументами, на которые нечего возразить. И тогда бы он обнаружил, что таких аргументов у него нет (а вот у оппонентов бывают). И тогда бы он почувствовал себя ничтожеством, которое ничего из себя не представляет, и страдал бы от чувства собственной незначительности. В АПГ же системе он чувствует себя максимально значимым (кто был ничем, то встанет всем… на горло), вот только доказать он это вне системы тоже не может (что ещё раз доказывает для него её нужность). Впрочем, последнее может быть для него и не такой проблемой, если вылезать из своей системы он никуда не собирается, а собирается только сидеть на своём дворе, и облаивать всё, что за забором.

Вне АПГ он был бы в положении змеи, у которой удалили жало, а в АПГ он в полноте своей власти. И ему не нужна никакая другая система. Только эта, потому что только в ней он чувствует себя способным считаться других со своей позицией.

Ценой этого счастья неизбежно будут страдания людей, но его это не волнует. В частности потому, что виноватыми в этом он считает их самих. И никаких возражений этому слушать не собирается. А система в свою очередь наделяет его таким правом, и за это он её любит и нахваливает.

Этот элемент вкупе с остальными даёт эффективное подспорье для основных выгодополучателей апгшного режима. И вся эта масса прёт-прёт-прёт, поддерживая друг друга, и всё, что превращает их в то, кем они становятся.

продолжение тут