Помните повесть Пушкина "Метель"? Там молодой офицер, застигнутый в дороге бураном, ищет укрытия в случайной церквушке - и попадает на тайное венчание, где его принимают за жениха. В итоге Бармин оказывается обвенчанным с незнакомкой, которую годы спустя ему предстоит полюбить...
А "Капитанская дочка", где приключения Петруши Гринева начинаются тоже с бурана - и знакомства со странным типом, который выводит гриневскую кибитку к жилью? Буран и в первом, и во втором случае - способ действия Божьего Промысла. Маше не надо выходить за Владимира, он все равно не жилец, а надо - за Бармина. Гриневу надо познакомиться с Пугачевым и одарить его тулупчиком, чтобы потом спастись, а не погибнуть вместе с другими офицерами гарнизона.
А барону Сигоньяку надо в Париж, чтобы представиться королю, как положено молодому дворянину, достигшему возраста службы, и получить назначение. Но у него нет ни денег на дорожные расходы, ни коня (старик Баярд страдает астмой и не выдержит долгого путешествия), ни приличного костюма: в обносках с отцовского плеча в Лувр не явишься, лакеи палками побьют. Вот он и сидит как сыч в своей Башне Голода, добывая скудное пропитание охотой и мечтая, чтобы обветшавший родовой замок обрушился на него и похоронил. Король считает его род угасшим, поскольку о Сигоньяках нет никаких известий с того самого момента, как старый барон, соратник Генриха Четвертого, израненный в войнах Лиги, оставил службу.
Так что Париж отдыхает от присутствия молодого барона, которому уже лет десять как надо бы служить королю (ему 25). С соседями-дворянами он не общается, стыдясь своего жалкого вида. Его единственная компания - скорее семья - старый слуга Пьер, отставной солдат, старый конь Баярд, старый гончий пес Миро и не менее старый кот Вельзевул. Все пять живых душ не живут, а выживают под ветшающими сводами Башни Голода, по-братски деля нищенские трапезы, утешая и поддерживая друг друга.
А потом, застигнутые в пути ненастьем и грозой, к Сигоньяку просятся на ночлег странствующие комедианты. Если бы не гроза и ливень, они бы проехали мимо, сочтя эти развалины необитаемыми. И все заверте...
В повозке комедиантов Сигоньяк прибывает в Париж. По дороге он приобретает и ремесло актера (поскольку нужно заменить умершего члена труппы, иначе самые кассовые комедии придется вычеркнуть из репертуара), и верных товарищей, а главное - любовь молодой актрисы Изабеллы. Благодаря этой любви у Сигоньяка появляется если не друг, то приятель из числа дворян - маркиз де Брюйер, поклонник, а впоследствии любовник другой актрисы. Это уже кое-что, хоть в секунданты есть кого позвать.
Изабелла, по собственному признанию, видела много нахальных самоуверенных поклонников - молодых дворян, которые ей только досаждали. Сигоньяк понравился ей своей застенчивостью, мечтательным задумчивым видом, робостью - особенно когда выяснилось, что робок он только с дамами, а с вооруженными мужчинами вполне смел. И даже развалины Башни Голода сыграли свою роль: девушка испугалась, что симпатичный молодой человек просто умрет здесь, и уговорила его ехать с ними в Париж. Если бы не этот страх за барона, Изабелла проявила бы свою обычную сдержанность и холодность, и Сигоньяк, видевший красивых дам только издали, совсем оробел бы и не решился приударить за ней (что оправдывало в его глазах пребывание в бродячей труппе).
Случайно гроза загоняет труппу в Башню Голода, где все же уютнее, чем в чистом поле, случайно во время прогулки по парку барон находит розу и дарит ее Изабелле (парк погибает, как и замок, розы там давно не цветут), случайно на комедиантов нападает разбойник Агостен, случайно в пути умирает Матамор... Столько случайностей, подброшенных Провидением! А ведь они не что иное как испытания. И Сигоньяк проходит их с честью.
Он мог не оказать комедиантам радушного приема, за который они прониклись к нему сочувствием и симпатией. Мог убить Агостена (вполне заслуженно), и тогда Чикита не стала бы помогать Изабелле. Мог не предложить заменить Матамора. То есть во всех этих ситуациях Сигоньяк поступает как храбрый, отзывчивый и великодушный человек, хороший товарищ, не спесивый и не жестокий, хотя и отвечающий на всякую угрозу или оскорбление со свирепой гордостью потомка крестоносцев.
Пушкин писал, что на Кавказе "убийство есть простое телодвижение". Во Франции 17 века убийство также было "простым телодвижением" - записные бретеры, такие как граф Бутвиль, имели на своем счету десятки убитых, и совесть их не мучила. Еще и искренне возмущались, когда король приговаривал их к смертной казни: а нас-то за шо?!
Сигоньяк отпускает разбойника Агостена (поскольку за него просят комедианты, которых он позабавил своей выдумкой с чучелами), в первой дуэли с Валломбрезом только ранит его, при подавляющем превосходстве в искусстве фехтования, - то есть намеренно щадит. Пощадить противника, нанеся ему легкую рану, может только очень искусный боец - шпага такое оружие, что ей легче убить, чем не убить.
Когда герцог заказывает Сигоньяка наемному убийце Жакмену Лампурду, барон оставляет его в живых - из рыцарских чувств, из отвращения к добиванию побежденного. Хотя с наемными бретерами не церемонились даже те, кто старался с благородными противниками обходиться гуманно. Потрясенный таким великодушием, Лампурд становится персональным "серым волком" - волшебным помощником Сигоньяка, точь в точь как Чикита - Изабеллы. У него есть своеобразное понятие о чести, он отказывается участвовать в похищении Изабеллы и даже предлагает барону свое участие как боевой единицы в ее спасении - и барон принимает его помощь с благодарностью. Без Лампурда, с одними актерами, Сигоньяку не удалось бы одолеть целую банду, нанятую Валломбрезом.
Опять же - мог барон заколоть наемного убийцу? Должен был, если по уму! Но - не поднялась рука добить безоружного. Сигоньяк поступил не "по уму", а по совести - и оказалось, что в этом головорезе что-то человеческое еще осталось.
Преследующий Изабеллу своими домогательствами Валломбрез, не преуспев в убийстве соперника, доходит до похищения девушки, с целью прямого насилия над ней. На этот раз Сигоньяк не видит оснований его щадить и наносит смертельный удар. А тут рраз - и и на сцену вбегает папа (вовремя!), и выясняется, что спасенная Изабелла для барона потеряна, поскольку он убил... ее единокровного брата. Вряд ли принц будет рад зятю, который отнял у него сына.
Казалось бы, все кончено. Остается лишь возвратиться в замок и коротать там дни в обществе Пьера и верных четвероногих друзей, которые стараются, да не могут утешить хозяина.
Но тут - опять-таки совершенно случайно - свои услуги принцу предлагает амбициозный и талантливый молодой хирург, который разработал оригинальный метод лечения колотых ран. Принц в отчаянии на все согласен, и молодой герцог... выздоравливает!
А пока он балансировал между жизнью и смертью, с ним произошла разительная перемена. "Перековался", как выражались советские писатели 30-х годов прошлого века. Настолько, что, видя, как Изабелла тоскует по возлюбленному, отправляется к барону - мириться и звать его в женихи сестре. Сигоньяк же не знал, что герцог жив, был уверен в обратном - и, понятно, не надеялся когда-либо увидеть любимую. К тому же признанная побочная дочь принца - это куда как повыше барона. Графиня де Линейль теперь ему не ровня. А учитывая, что он нищий...
Так что даже тяжелое ранение Валломбреза, которое должно было разлучить влюбленных, послужило в итоге их соединению: поистине, образумить и исправить жестокого и развращенного юнца могла только близость смерти.
И последняя "неслучайная случайность": копая могилку для умершего любимца, кота Вельзевула, барон находит сундук с сокровищами, зарытый в парке его предком Раймоном Сигоньяком, сгинувшим где-то в чужих краях. Теперь никто не назовет его голодранцем, женившимся на приданом.
А если бы он нашел этот клад до встречи с Изабеллой - женился бы на Иоланте де Фуа, надменной стервочке, по которой тайно вздыхал в юности, и она бы ему отравила всю жизнь. И первый скандал между ними произошел бы из-за Пьера и животных: уж эта змея не потерпела бы ни страдающей одышкой клячи, ни облезлого старого пса, ни безухого кота, да и отставной солдат ей бы не пришелся по нраву. А для барона они - семья.
Изабелла, восстанавливающая замок и усадьбу, отводит Баярду самое уютное место в роскошной новой конюшне, среди испанских жеребцов, а Миро и Вельзевул становятся почетными гостями на новоселье.
...А Валломбрез становится Сигоньяку хорошим другом: он все-таки очень молод, чтобы не сказать - юн, и нуждается в авторитетном старшем товарище. Все его прежние друзья заискивали перед ним, а он их слегка презирал, считая чем-то вроде свиты. Сигоньяка он уважает, как образцового дворянина, каким и сам хотел бы быть.
Так Провидение ведет героя от безвестности, одиночества и нищеты - к славе, высокому положению (королевский офицер, зять принца) и личному счастью - не как первоклассника в школу за ручку, а как проходящего инициацию. Здесь нужно проявить храбрость, здесь - скромность (не всякий влюбленный юноша способен уважать целомудрие девушки), здесь - великодушие, и тогда перейдешь на следующий уровень.
Великий недооцененный роман. Есть книги переоцененные (как "Три мушкетера" или "Мастер и Маргарита", например), а есть - недооцененные: "Капитан Фракасс", "Орел Девятого легиона".
Автор и его копытно-хвостатое семейство приветствует донаты. Это вдохновляет.