Глава 27
Утро после урагана встретило их не только разрушениями, но и новыми заботами. Плёнка на крыше держалась, но было ясно: жить в доме во время ремонта нельзя. Стропила требовали замены, крыша нуждалась в капитальном ремонте, а чердак — в просушке.
— Нам нужно съезжать, — сказал Дима за завтраком, который снова готовили на скорую руку. — Хотя бы на месяц.
Маша обвела взглядом комнату. Повсюду стояли коробки с вещами, которые они собрали, спасая от воды. Миша сидел на полу и играл с машинкой, не понимая всей серьёзности. Егор мрачно ковырял кашу.
— Куда? — спросила она.
— В гостиницу? Или снять дом на время.
Николай Петрович, пивший чай, вдруг поднял голову:
— А поехали ко мне.
Все удивлённо посмотрели на него.
— К вам? — переспросил Дима.
— Ну да. Мой дом же пустует. Я там не живу с тех пор, как переехал к вам. А дом крепкий, каменный, ураган ему нипочём. Правда, маленький, две комнаты всего. Но на первое время хватит. А этот будем потихоньку ремонтировать.
Маша и Дима переглянулись. Дом Николая Петровича — тот самый, где они впервые познакомились с Анной Ивановной, где потом помогали после её смерти, — стоял в соседнем посёлке, в пятнадцати минутах ходьбы. Небольшой, уютный, с садом и той самой верандой, где они пили чай.
— Дедушка, вы уверены? — спросила Маша. — Мы впятером — это же тесно.
— Ничего, — махнул рукой старик. — Не впервой. Мы с Анной и десятерых родственников принимали. А вы — семья. Поживём — не разлей вода. Зато вместе.
Егор, услышав это, оживился:
— А у дедушки есть сад! А там можно играть!
— Можно, внучек. И сад есть, и качели старые, правда, починить надо.
— Я починю! — вызвался Егор.
Миша, глядя на брата, тоже закричал: «И я! И я!»
Маша улыбнулась сквозь усталость. Дети быстро адаптируются. А взрослым остаётся только принимать решения.
— Давай попробуем, — сказала она Диме. — Пока будем жить у дедушки, а дом будем восстанавливать. Это же рядом, удобно контролировать.
Дима кивнул.
— Хорошо. Тогда сегодня начинаем переезд.
Дом Николая Петровича встретил их запахом сухих трав и старого дерева. Анна Ивановна любила травы — они висели пучками под потолком на веранде, наполняя воздух ароматами мяты, чабреца и ещё чего-то неуловимо родного.
— Как у бабушки в деревне, — сказал Егор, оглядываясь.
— Здесь и жила твоя бабушка, — тихо ответил Николай Петрович. — Только не твоя родная, а приёмная. Но она бы очень обрадовалась, что вы тут будете.
Комнат было две: большая спальня, где раньше спали старики, и маленькая гостевая. В спальню поставили раскладушки для детей, гостевую заняли Маша с Димой. Николай Петрович устроился на веранде — там стоял старый диван, и дедушка заявил, что всегда мечтал спать под звёздами.
— Дедушка, вам же холодно, — запротестовала Маша.
— Не холодно, — отрезал он. — Я старый морж. К тому же, веранда застеклённая. А воздух какой! Аннушка всегда говорила, что на веранде самые сладкие сны.
Спорить было бесполезно.
Первая ночь на новом месте прошла тревожно. Маша ворочалась, прислушиваясь к незнакомым звукам: скрипу половиц, шороху веток в саду, дыханию детей за стеной. Дима обнял её со спины.
— Не спится?
— Непривычно, — призналась она. — И тревожно. Наш дом... столько сил в него вложили.
— Восстановим, — уверенно сказал Дима. — Может, даже лучше сделаем. А пока... пока мы вместе. Это главное.
Маша повернулась к нему, прижалась лицом к груди.
— Ты прав. Главное — вместе.
Он поцеловал её в макушку, и вскоре они уснули.
Утро началось с петухов. Оказалось, у соседей был небольшой птичник, и петухи орали так, что хоть святых выноси.
— Что это? — Миша сел на раскладушке, протирая глаза.
— Петухи, — зевнул Егор. — Дурацкие.
Николай Петрович уже хлопотал на кухне. Когда Маша вышла, на столе стояли блины, варенье и огромный самовар.
— С добрым утром! — приветствовал он. — Как спалось на новом месте?
— Спасибо, дедушка. А вы уже всё наготовили?
— А что мне делать? Пенсия, понимаешь, — подмигнул он. — Зато вы поедите и сил наберётесь. Сегодня ремонт начинаем.
Ремонт действительно начался. Дима с утра уходил в их дом, где уже работали соседи и нанятые строители. Маша занималась детьми и помогала Николаю Петровичу по хозяйству. Егор после школы носился в саду, а Миша возился в песочнице, которую дедушка быстро соорудил из старых досок.
Вечерами они собирались на веранде. Николай Петрович доставал скрипку и играл что-нибудь тихое, грустное. Маша с Димой сидели, обнявшись, дети возились рядом. Иногда к ним присоединялись соседи — те, кто помогал с ремонтом, и тогда веранда наполнялась смехом и разговорами.
— Знаешь, — сказала как-то Маша, — мне кажется, Анна Ивановна за нами присматривает. Это она нас сюда привела.
— Может быть, — улыбнулся Дима. — Хорошая она была.
— Очень.
И они смотрели на звёзды, которые здесь, вдали от городских огней, казались особенно яркими.
Прошла неделя. Ремонт продвигался, но до окончания было далеко. Жизнь в маленьком доме стариков обрела свой ритм. Маша привыкла просыпаться под петухов, Миша перестал их бояться и даже научился подражать. Егор подружился с соседскими детьми, они вместе лазали по деревьям и ловили ящериц.
Николай Петрович расцвёл. Он снова чувствовал себя нужным — не обузой, а главой семьи. Он учил Егора играть на скрипке, рассказывал Мише сказки, помогал Маше с готовкой.
— Дедушка, вы просто волшебник, — сказала как-то Маша, когда он в очередной раз удивил её каким-то старинным рецептом.
— Нет, дочка, — ответил он. — Это вы волшебники. Вернули меня к жизни.
Однажды вечером, когда дети уже спали, а они сидели втроём на веранде, Николай Петрович вдруг сказал:
— Знаете, я ведь боялся, что после Аннушки моя жизнь кончена. А она, оказывается, только начинается. Благодаря вам.
Маша подошла и обняла его.
— Дедушка, вы теперь навсегда с нами. Что бы ни случилось.
— Навсегда, — подтвердил Дима.
Старик смахнул слезу и улыбнулся.
— Ну, давайте тогда жить дальше. Дом починим, детей вырастим, внуков дождёмся.
— Дождёмся, — засмеялась Маша.
Море шумело вдалеке, звёзды мерцали, и жизнь продолжалась.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ