«Существование животного не является личностным, как у человека. В этом наше превосходство над остальными живыми существами. Потому Бог и заповедал человеку владычествовать над ними, то есть любить и оберегать.» В ВК Светлана Сидоренко.
30 декабря - утро последнего рабочего дня в этом году выдалось прекрасным, ярким, снежным. В парке было пустынно, и мои мохнатые друзья радостно измеряли сугробы. Зима удалась, и мы собирались на праздники в деревню, чтобы насладиться тишиной и свежим воздухом, и вдоволь нагуляться с собаками.
"Размечталась", - трезво осознала я, надевая колпак и намордник Шуршу, судорожно набирая потом номер нашего соседа в зыбкой надежде, что он окажется дома и согласится мне помочь (а, может, ведь и не согласиться).
Мне повезло. Сосед пришёл выдержал страшный приступ лая и держал крепко дрожащего и напряженного пса, чтобы я смогла обработать и забинтовать его сильно разрезанную лапу.
Потом я отмыла полы, в панике попросила мужа приехать и проконтролировать малыша, а сама помчалась на работу. Не пойти было невозможно, я дежурила в тот день, и надо было ещё успеть самой ко врачу, чтобы на праздники получить необходимое мне лечение.
Шурш порезал правую переднюю лапу довольно сильно. Увидела я кровь только, когда стала мыть лапки в ванной. Видимо, на улице было морозно и кровь не текла. Да и он не подавал никаких признаков, что ему больно. У Шурша очень высокий болевой порог.
Если б у меня было больше опыта, я бы понимала, что с такой глубокой раной нужно лететь в клинику и зашивать её, но я, к сожалению, не знала, что этого нельзя будет сделать на следующий день. Вечером, после работы, обзвонила ближайшие ветеринарные клиники, там была полная запись, и нас не согласились принять.
На утро мы поехали к ветеринарному гастроэнтерологу - терапевту, впервые, знакомиться с новым врачом.
Я искала ее, все эти месяцы хождения по другим врачам, я надеялась, что каждый из них понимает, знает, поможет, решит, поймет...
Но всё было поверхностно очень, и обследование и лечение. Не знаю, что это - трагедия нашего времени или так было всегда, когда врача, который хочет, может, умеет, понимает, разбирается, анализирует, решает и добивается результата приходится долго искать, что для человека, что для животных.
Я её искала в каждом. Я понимала, что с псом не всё хорошо, но что именно....
Однажды окулист Келли, перелистывая её многочисленные анализы и назначения, спросил меня: "А что лечим? Где диагноз?"
"Вы понимаете, должен быть поставлен диагноз и тогда врач назначает лечение".
У Шурша его как такового не было. И вот я нашла её, долго перечитывая отзывы и рейтинги, я очень надеялась, потому что невозможно было уже дальше, эти полгода тааак трудно с ним. И ему, ему, наверное, тоже очень трудно и плохо. Он не может справиться с собой, хотя очень умненький и сообразительный пёс.
Ольга Александровна, как интересно…. Однажды, больше 20-ти лет назад молодой и красивый врач - педиатр пришла в наш дом к 4-х месячному сыну и почти 18 лет спасала его от разных недугов. Вспоминаю ее с огромной благодарностью в сердце. Низкий поклон этой прекрасной женщине и мудрому врачу за то, что мы с сыном никогда не попадали в больницу, благодаря исключительно её ясному и профессиональному подходу.
Шурш зашёл в кабинет к ветеринарному врачу тоже (какое совпадение) Ольге Александровне спокойно. Он приветливо относится к врачам, но вот к ассистентам, кто потом пытается зайти в тот же кабинет, как-то совсем не очень. Видимо, охраняет пространство, в которое он попал. И страшно облаяв ассистента, через мгновение он начинает дружить, если, конечно, тот не убежал, испугавшись.
Теперь, Ольга Александровна - ветеринар буквально с первого мгновения нашла с ним контакт, удивившись, что он пришел в наморднике. На что я ответила, что очень громко лает – страшно всем. Она единственная из всех, смотрящих Шурша врачей, внимательно анализировала абсолютно все анализы, назначения, жалобы и историю того, что и в какие моменты улучшало его состояние.
Она обработала рану, которую уже, к сожалению, поздно было зашивать, сделала УЗИ, так что он лежал почти 30 минут не трепыхаясь (во что я бы раньше не смогла даже поверить), назначила другие анализы и лечение до окончания исследований.
Уходила я в надежде, и по сей день надеюсь, что нам удастся преодолеть все сложности и наладить здоровье нашего неугомонного питомца.
Конечно, Шурш напоследок облаял, входящую в клинику со шпицем испуганную пару.
Ну не без этого, характер такой. Жизнь сложная.
Ну а я, вместо того, чтобы готовить новогодний стол, бегала всё 31-е число по разным аптекам, собирая, назначенные ему лекарства. Наступление нового года мы, конечно, мирно проспали. Сил не было.
Теперь ещё к лужам на полу, проблемам с животом добавилась обработка лапы до и после прогулки, бинт, скотч, колпак..., и много интересных предметов, украсивших и заполнивших разнообразием наши новогодние каникулы.
Поездка в деревню отменилась для всех. Рана заживала долго, больше трёх недель.
- Шуршик, зайчик, вылезай. Дай лапку, малыш.
На меня из-под стола смотрели янтарные глаза, внимательно и ласково.
- Вылезай, котенок, я тебе корм дам.
- Молодец, умничка, какой ты хороший, смелый. Потерпи зайчик.
Какое же это невероятное собачье доверие! Каждое утро и вечер мы встречались с ним нос к носу на полу, чтобы промыть рану, наложить повязку с мазью и забинтовать лапу на прогулку. Как же он старался, терпел, отдавал мне свою лапку и замирал, ожидая.
И весёлый и счастливый бегал без защитного колпака по сугробам. Маленький ещё, собачий ребёнок.
Под конец этих страданий Шурш начал отчаянно грызть колпак, в котором ходил дома. Нам было его очень жалко, но необходимо было набраться терпения и дождаться полного заживления.
Собачек любить просто.
Когда это не ваша собака….