Глава первая, в которой героиня всё путает
Меня зовут Варвара Муркина. Друзья — Мурка, недруги — та дура с кошкой. Кошка при мне, к слову, ни при чём. Просто в детстве я носила шубу из меха, похожего на котячий, и мальчишка Витенька Пупкин, ныне депутат Госдумы, крикнул вслед: «Мурка идёт!» — и имя прилипло, как жвачка к подошве лунохода.
Я работаю корректором в издательстве «Русская классика». Проверяю запятые у мёртвых авторов — безопасная работа, никто не спорит, не правит, не умирает внезапно прямо в процессе корректуры. Или почти никто.
В тот вторник, который изменил мою жизнь, я, как обычно, сидела за рабочим столом в кабинете размером со шкаф для метёлок и думала о вечном: почему Толстой ставил тире там, где я бы поставила запятую, и не ставил там, где я бы поставила восклицательный знак с тремя точками.
— Муркина! — голос начальника отдела, Игоря Семёныча Баранкина, прозвучал как приговор. — К вам посетитель.
Я подняла глаза. В дверях стоял мужчина. Не просто мужчина — Мужчина с большой буквы, причём буквы эти были набраны жирным курсивом и подчёркнуты двойной линией. Высокий, тёмноволосый, с глазами цвета засохшего чернила, в пальто, от которого пахло дорогими духами и какой-то неопределённой опасностью. Он держал в руках манускрипт.
— Вы корректор? — спросил он, и голос его был таким низким, что я подумала: вот бы таким голосом читать аудиокниги для женщин в предклимактерном периоде.
— Я, — призналась я. — А вы?
— Я — автор. Или будущий труп. Посмотрим, что наступит раньше.
Он положил манускрипт на мой стол. Рукопись была набрана на пишущей машинке — настоящей, с черными ленточками и залипшей буквой «е». На первой странице значилось: «Детектив роман. „Убийца по вызову“. Автор: Иван Тайный».
— Псевдоним, — объяснил он. — Настоящее имя узнаете, если доживёте до конца.
— А если не доживу?
— Тогда оно вам не пригодится.
Я открыла рукопись на случайной странице. Произнесла вслух:
— «Она вошла в комнату, и он понял: это она. Та самая, которую он должен убить. Но вместо этого он предложил ей виски и рассказал всю правду».
— Что не так? — напрягся Иван Тайный.
— Тут семь ошибок. Грамматических, стилистических и одна логическая. Ни один убийца не рассказывает правду перед убийством. Это против профессиональной этики.
Он улыбнулся. Улыбка превратила его лицо из «опасного незнакомца» в «опасного незнакомца, с которым можно выпить кофе».
— Я не убийца, — сказал он. — Я пишу о них. Или писал. Теперь кто-то пишет обо мне.
Глава вторая, в которой выясняется, что всё не так просто
Оказалось, что Иван Тайный — не совсем псевдоним. Настоящее имя — Иван Таев, бывший сотрудник Управления «К», ныне писатель детективов. Или ныне мишень.
— Три дня назад, — рассказывал он, сидя на стуле, который я достала из шкафа для метёлок, — я получил письмо. Без подписи. «Ваш следующий роман станет реальностью. Главный герой умрёт так, как вы описали в главе двенадцатой. Удачного творческого процесса».
— Глава двенадцатая?
— Главный герой умирает от отравления в собственной ванне. Руки связаны, рот заткнут скотчем, в воду добавлен яд, вызывающий паралич. Медленная, эстетичная смерть.
— Эстетичная? — я моргнула.
— Я пишу художественную литературу.
Я посмотрела на него. Потом на рукопись. Потом на календарь — 13-е число, пятница, день, когда обычно случается всё плохое.
— Вы пришли не к корректору, — догадалась я. — Вы пришли к человеку, который заметит детали. Который найдёт семь ошибок там, где другие найдут три. Я права?
— Вы умны, Муркина. Это редкость в вашей профессии.
— Я корректор, а не глухонемая. Мы умеем читать между строк.
Он достал из кармана конверт. Фотография — его собственная квартира, снятая изнутри. Время на часах в кадре: 3:15 ночи. Время съёмки: прошлой ночью, когда он, по его словам, спал один.
— Кто-то был у меня дома. Кто-то знает сюжет романа, который я пишу три месяца и никому не показывал. Кто-то хочет, чтобы я умер по собственному сценарию.
— И вы доверяете это случайной корректорше?
— Я проверил вас, Муркина. Вы — единственный человек в этом издательстве без долгов, без любовниц, без криминального прошлого и без аккаунта в социальных сетях. Вы невидимка. Идеальный свидетель.
— Или идеальная жертва?
Он помолчал.
— Это тоже возможно.
Глава третья, в которой всё усложняется
Мы поехали к нему домой. Не потому что я поверила в угрозу — я поверила в его глаза, в которых был не страх, а злость. Злость на того, кто посмел нарушить его творческий процесс.
Квартира оказалась в старом доме на Патриарших прудах — двухэтажная, с антресолями и кошкой. Кошка была рыжей, толстой и злой, как начальство в понедельник.
— Мурка, — представил её Таев. — По кличке Мурка.
— Серьёзно?
— Я назвал её так до встречи с вами. Судьба.
Кошка Мурка посмотрела на меня с выражением «ещё одна» и удалилась в спальню.
Мы осмотрели квартиру. Никаких следов проникновения, кроме фотографии. Никаких скрытых камер, которые я нашла бы, если бы не корректор, а детектив. Я всё же нашла — в книжном шкафу, за томиком Достоевского, который никто не читает. Микрокамера, работающая от батарейки.
— Профессионально, — сказал Таев.
— Любительски, — поправила я. — Профессионал бы спрятал в «Преступление и наказание». Туда никто не заглядывает по 150 лет.
Он рассмеялся. Впервые за вечер. И в этот момент зазвонил его телефон.
Голос в трубке был искажён — робот, синтезатор, дешёвый фильм ужасов:
— Глава двенадцатая, глава двенадцатая. Завтра в полночь. Подготовьтесь, мастер Таев. Ваша смерть будет бестселлером.
Он повесил. Посмотрел на меня.
— У вас есть планы на завтра?
— Проверять запятые у Тургенева.
— Отмените. Я нанимаю вас телохранителем.
— Я вешу пятьдесят два килограмма при росте сто шестьдесят сантиметров. Я не телохранитель. Я телозащищаемый.
— Тогда я нанимаю вас приманкой. Убийца явно заинтересован в вас — вы единственный свидетель.
— При мне никто не умирал!
— Пока.
Глава четвёртая, в которой умирает не тот
Ночь мы провели в квартире Таева. Он спал на диване, я — в кресле с кошкой Муркой на коленях. Кошка оказалась теплой и тяжёлой, как одеяло из свинцовой ваты.
В три часа ночи я проснулась от шума. Не громкого — едва уловимого, как шорох страницы. Кто-то был в антресолях.
Я разбудила Таева. Он встал бесшумно, достал из-под подушки пистолет — настоящий, не резиновый, — и направился к лестнице.
Я последовала за ним. Потому что корректоры любят концовки.
В антресолях лежал труп. Не Таев. Молодой человек, лет двадцати пяти, в чёрном, с отмычками в кармане и ножом в руке. Мёртвый. От укуса.
Кошка Мурка сидела рядом, вылизывая лапу. На лапе — кровь. Не её.
— Она его убила? — прошептала я.
— Она его задержала, — поправил Таев, проверяя пульс. — Укус в шею, паралич, остановка сердца. Кошачий яд в слюне. Редкость, но возможно.
— Мурка — ядовитая?
— Мурка — специально обученная. Как и я.
Он поднял голову мёртвого. Я узнала лицо. Витенька Пупкин. Тот самый, что окрестил меня Муркой в детстве. Ныне депутат, всегда.
— Он зачем сюда проник?
Таев нашёл в кармане телефон. Последнее сообщение: «Убей её. Муркину. Она всё портит».
Адресат: неизвестный номер. Но дата регистрации — три дня назад. Тот же день, что письмо Таеву.
— Это не про меня, — сказал Таев медленно. — Это про вас. Кто-то хотел убить вас через него. А он решил убить меня вместо вас. Или вместе с вами.
— Почему?
— Потому что вы что-то знаете. Или кто-то думает, что знаете.
Я подумала. Про рукопись. Про семь ошибок. Про то, что я заметила, а другие пропустили бы.
— В романе есть глава, — сказала я. — Которую вы мне не показали. Двенадцатая. Вы сказали, что там умирает герой. Но вы не сказали, как зовут героя.
Таев помолчал.
— Герой — женщина. Корректор. Работает в издательстве. Невысокая, в шубе из меха, похожего на кошачий. Зовут её Мурка.
Мир закружился.
— Вы написали меня?
— Я написал о вас, прежде чем встретил. Я видел вас в метро три месяца назад. Вы читали мою книгу. Смеялись в нужных местах. Я решил: вот она, идеальная героиня. Идеальная жертва.
— Жертва?
— В романе. Не в жизни.
— А теперь в жизни?
Он посмотрел на труп Пупкина. На кошку. На меня.
— Похоже, кто-то решил, что художественная литература должна стать реальностью. И выбрал вас в качестве главной героини.
Глава пятая, в которой всё раскрывается
Убийца нашёлся быстро. Слишком быстро для детектива, но достаточно медленно для корректора.
Это была жена Таева. Бывшая. Или нынешняя — они разводились три раза и каждый раз женились заново. Она была литературным агентом, она продавала его книги, она ненавидела его героинь.
— Ты всегда пишешь о других женщинах! — кричала она, когда Таев привёл меня в её офис на Новом Арбате. — О молодых, красивых, умных! Никогда обо мне!
— Ты не носишь шуб из меха, — спокойно ответил Таев.
— Я ношу шубы из норки!
— Вот видишь.
Она попыталась ударить его. Я встала между ними — не героически, а потому что корректор всегда встаёт между автором и ошибкой.
— Вы послали убийцу? — спросила я.
— Я послала Пупкина. Он должен был украсть рукопись. Узнать, кто героиня. Убить её до того, как книга выйдет.
— Почему?
— Потому что я узнала, кто она. Вас. Муркину. Ту девчонку из детства, которую он никогда не забыл. Я думала, если убьём её, он напишет обо мне.
Логика была безупречной. В своём безумии.
— А письма? Угрозы?
— Не я. Я не хочу его убивать. Я хочу, чтобы он был мой.
Таев и я переглянулись. Если не она — то кто?
Ответ пришёл от кошки Мурки. Она залезла на стол, открыла лапкой ящик. Внутри — второй телефон. С сообщениями. От Таева к самому себе. С угрозами. С планами убийства.
— Ты? — выдохнула я.
Он улыбнулся. Той же улыбкой, что в моём кабинете. Опасной.
— Я писатель, Муркина. Я всё выдумываю. В том числе — угрозы против себя. Чтобы заинтересовать вас. Чтобы вы стали героиней не только в книге, но и в жизни.
— Пупкин?
— Непредвиденный сюжетный поворот. Он действительно хотел вас убить — из-за детской обиды, из-за политики, из-за того, что вы отказали ему на выпускном. Я не знал, что она его наняла. И не знал, что Мурка настолько эффективна.
Кошка мяукнула. Самодовольно.
— Вы использовали меня, — сказала я. Дважды: в романе и в жизни.
— Я влюбился в вас. Дважды: в романе и в жизни.
— Это не оправдание.
— Это диагноз.
Глава шестая, в которой всё заканчивается хорошо (почти)
Жена Таева ушла в монастырь. Не православный, а литературный — там, где редактируют мемуары и никто не пишет романов.
Пупкин похоронили. Кошка Мурка получила медаль «За отвагу» от какой-то кошачьей организации.
Роман «Убийца по вызову» вышел с другой героиней. Я настояла. Теперь главная героиня — высокая брюнетка в норковой шубе. Продажи упали, но моральная победа осталась за мной.
Таев и я встречаемся. Не живём вместе — я боюсь, что он начнёт писать обо мне снова. Но встречаемся. В кафе, в театре, в метро, где он впервые меня увидел.
Он всё ещё пишет детективы. Я всё ещё их корректирую. Теперь официально — как его редактор. И неофициально — как его совесть.
Последняя наша совместная книга называется «Мурка по прозвищу убийца». Автобиографический роман. С семью грамматическими ошибками, которые я оставила специально. Чтобы он помнил, кто главный.
Кошка Мурка живёт с нами по очереди. Она предпочитает его квартиру — там выше потолки и больше антресолей для наблюдения.
А я предпочитаю свою тишину. И свою шубу — теперь из искусственного меха, не похожего ни на что.
КОНЕЦ