Андрей Платонович Платонов, настоящая фамилия которого была Климентов, — знаменитый литературный деятель. Он появился на свет в 1899 году в Ямской слободе под Воронежем в семье обычного машиниста паровоза и домохозяйки. Позднее мир узнал его, как автора утопического социально-философского романа «Чевенгур», философской повести «Котлован», необычного произведения «Епифанские шлюзы» и множества других бессмертных творений. Он стал символом целой эпохи становления советской власти.
Когда исследователи называют некоторые произведения Андрея Платонова прозорливыми и провидческими, вдумчивый человек не может не согласиться с этим тезисом. Достаточно посмотреть на упомянутый нами ранний рассказ писателя «Епифанские шлюзы» (1926 год), где изображен добрый сильный и щедрый царь. Однако в его чертах в книге четко прослеживаются зачатки тирании. Такой же, которым в представлении миллионов граждан был на то время новый вождь страны Советов Иосиф Сталин.
#Платонов так и не был репрессирован, в отличие от его соавтора Пильняка. Много раз тучи сгущались, Сталин писал «сволочь» на полях журнала «Красная новь», где была опубликована платоновская хроника «Впрок». Но писателя так и не арестовали. #ПовестьВпрок была опубликована в 1931 году в журнале «Красная новь». Андрей Платонов написал ее, находясь в глубокой депрессии. В то время воронежец вел активную литературную и научную деятельность. Однако его кипучая работа не приносила каких-то ощутимых плодов. Напротив, писатель жаловался на сложные бытовые условия. «Нет комнаты, нет денег, износилась одежда», — писал #АндрейПлатонов своим знакомым. Как замечают исследователи творчества писателя, «Впрок» была написана от отчаяния.
Это был некий смелый отклик Платонова на предыдущие заявления Сталина об ошибках, допущенных в первой пятилетке коллективизации хозяйств. В 1930 году глава государства написал в газете «Правда» статью под названием «Головокружение от успехов». Там Иосиф Виссарионович отметил перегибы, которые делали власти во время раскулачивания и создания колхозов. Так вот, в повести «Впрок» Андрей Платонов отреагировал на указанную публикацию Сталина в смехотворном ключе. В тексте описаны так называемые #подкулачники, которые тормозили процесс коллективизации. Писатель называл в повести этих персонажей также «перегибщиками» и «головокруженцами». На эти болезненные вопросы, между тем, Платонов так и не дал в повести никаких ответов.
Произведение в «Красной нови» опубликовал редактор Александр Фадеев. Едва оно вышло в свет, как сразу же нашло негативный отклик со стороны Российской ассоциации пролетарских писателей (РАПП) и лично Иосифа Сталина. Вождь поставил на полях журнала «Красная новь» короткую ремарку: «Сволочь». Вместе с тем, в книге «Нэповская оттепель» исследователь Наталья Корниенко, рассказывает, что в сталинском экземпляре того произведения были и другие эпитеты в адрес Андрея Платонова. «Дурак», «пошляк», «балаганщик», «беззубый остряк», «болван», — вот несколько характеристик, которые глава государства дал в 30-е годы писателю Платонову.
После прочтения повести «Впрок» Сталин направил в редакцию журнала «Красная новь» свой экземпляр того выпуска. В нем вождь написал следующее:
— Рассказ агента наших врагов, написанный с целью развенчания колхозного движения и опубликованный головотяпами-коммунистами с целью продемонстрировать свою непревзойденную слепоту… P.S. Надо бы наказать и автора, и головотяпов так, чтобы наказание пошло им впрок, — по сути приказал #ИосифСталин.
Письмо повлияло на созыв пленума Московской ассоциации пролетарских писателей. На том заседании Андрея Платонова объявили вражеским агентом и «кулацким писателем». Литературные деятели со всех сторон начали публиковать разгромные рецензии на платоновские произведения. Все эти события повлияли на то, что Андрей Платонов сам написал Сталину письмо с пояснением своей позиции и заверением, что ошибку он осознал:
— Перечитав свою повесть, я многое передумал; я заметил в ней то, что было в период работы незаметно для меня самого и явно для всякого пролетарского человека — дух иронии, двусмысленности, ложной стилистики и т. д… Зная, что вы стоите во главе этой политики, что в ней, в политике партии, заключена забота о миллионах, я оставляю в стороне всякую заботу о своей личности и стараюсь найти способ, каким можно уменьшить вред от опубликования повести «Впрок», — практически покаялся писатель.
Как бы то ни было, но в 1932 году была раскритикована совсем недавно громившая нашего земляка РАПП. Сталин признал перегибы этой ассоциации и велел ее распустить. В то время Андрей Платонов уже жил во флигеле «Дома Герцена», куда он попал с помощью Фадеева, пытавшегося загладить вину перед товарищем. «Перевоспитание» писателя было поручено Максиму Горькому. И вот, в том самом 1932 году Сталин вдруг высказал свою заинтересованность Андреем Платоновым.
Это произошло, когда глава Страны Советов пришел на квартиру к Горькому, чтобы встретится с ведущими отечественными литераторами. В беседе с ними Великий кормчий назвал писателей «инженерами человеческих душ». Однако первым делом Сталин стал спрашивать у собравшихся: «А Платонов здесь есть?».
В 1934 году, благодаря поддержке Максима Горького Андрей Платонов был включен в коллективную поездку по Средней Азии. Это был некий символ доверия к фигуре писателя. Но все положительные сдвиги в карьере Андрея Платонова длились недолго. Во второй половине 30-х годов прошлого века внезапно оказались арестованными друзья писателя Сергей Буданцев, Борис Пильняк, Георгий Литвин-Молотов. А после в 1938 году семью самого Платонова постигло горе. Сын литератора Платон с приятелем написал письмо немецкому журналисту, жившему по соседству в одном доме. Молодой человек из баловства предложил иностранцу «купить важную информацию». За эту шалость сын писателя был арестован и отправлен на 10 лет в исправительно-трудовой лагерь Норильлаг.
Однако через два года Платон был освобожден и вышел на свободу. Этому способствовал знакомый его отца и писатель Михаил Шолохов. Однако молодой человек (ему тогда было всего 18 лет) подхватил в лагере туберкулез. Андрей Платонов стал всеми силами хлопотать за своего любимого человека. Вместе с Фадеевым он устроил сына в санаторий. Однако лечение в этой здравнице нисколько не помогло больному. В январе 1943 года Платон Платонов умер в возрасте 21 года.
— Я чувствую себя совершенно пустым человеком, физически пустым. Вот есть такие летние жуки. Они летают и даже не жужжат. Потому что они пустые насквозь. Смерть сына открыла мне глаза на мою жизнь. Что она теперь моя жизнь? Для чего и кого мне жить. Советская власть отняла у меня сына — советская власть упорно хотела многие годы отнять у меня и звание писателя. Но моего творчества никто у меня не отнимет. Они и теперь-то печатают меня, скрипя зубами. Но я человек упорный. Страдания меня только закаляют. Я со своих позиций не сойду никуда и никогда. Все думают, что я против коммунистов. Нет, я против тех, кто губит нашу страну. Кто хочет затоптать наше русское, дорогое моему сердцу. А сердце мое болит. Ах, как болит! — говорил после смерти сына Андрей Платонов.
— Когда я занимался Платоновым, меня вот что потрясло: в тот самый момент, когда Сталин писал «Сволочь», «Дурак» и другие плохие слова, в Воронеже шел суд над группой мелиораторов, которую когда-то возглавлял сам Платонов. И многие на следствии называли его имя. Это чудо, что его не арестовали. Видимо, воронежские следователи посчитали, что московский признанный писатель для них слишком большая птица, и не стали его трогать. Или у него был некий ангел-хранитель, влиятельный человек наверху, как у Юрия Живаго брат Евграф. Однако никаких следов такого человека я не нащупал. Да, Платонов ходил по лезвию, на него писали доносы, за ним велась слежка, был арестован его сын, но его самого не тронули.
Были двое молодых людей: сын Платонова Платон и его старший товарищ Игорь Архипов, сын другого писателя. В 1938 году они совершили шалость: написали письмо немецкому журналисту с предложением передать ему какие-то военные секреты. Понятно, что никаких военных секретов у них не было, это была юношеская бравада, но письмо попало в НКВД, их обоих арестовали и предъявили обвинения в шпионаже и антисоветской деятельности. Николаю было 18 лет, его расстреляли. А Платону не было шестнадцати, хотя он выглядел старше, его приговорили к 10 годам трудовых лагерей. И отправили в Норильск. Там он пробыл два с половиной года. А потом произошло чудо – сейчас эта история подтверждена, есть письма, все архивы раскрыты – Платонову удалось добиться пересмотра дела и вытащить сына из лагеря в сороковом году. Но, к сожалению, пребывание там трагически сказалось на здоровье Платона, он заболел туберкулезом и спустя два года умер. В семье долгое время бытовало мнение, что это была такая изысканная месть Сталина: не тронул отца, а отыгрался на сыне. Но никаких документальных подтверждений эта легенда не находит.
Говорят, что еретики опаснее атеистов. Если считать #социализм некоей религией, Платонов был как раз еретиком. Хотя в первый, воронежский, период его творчества его много печатали – и прозу и поэзию, и публицистику. В Москве у него вышли три книжки во второй половине двадцатых годов. Он считался своеобразным, но своим. А потом, еще до хроники «Впрок», у него был опубликован небольшой рассказ «Усомнившийся Макар», который попался на глаза Сталину, и он углядел в рассказе какую-то двусмысленность. Примерно с этого момента у Платонова начались проблемы с властью.
А хроника «Впрок», которая Сталина особенно возмутила — о коллективизации. Если почитать его письма Платонова к жене, его дневниковые записи, видно, что идею коллективизации он приветствовал. Но одно дело идея, а другое – формы, в которых она воплощалась. И все перекосы, перегибы, глупости Платонов очень хорошо видел, потому что в эти годы много путешествовал по деревням. Все это его задевало. Он вообще болезненно отзывался на все, что происходит в России как человек, сочувствующий делу социализма. Не со злорадством и усмешкой, а именно с глубоким сочувствием, которое иногда принимало формы иронии. Просто в силу его писательского склада. Всеми этими сложными чувствами наполнена хроника «Впрок». И, если вдуматься, повесть «Котлован», которая после «Впрок» была написана. Сталину эта сложность была непонятна. К тому же ему не нравился своеобразный платоновский стиль. Вождю казалось, что это какая-то непонятная тарабарщина. Он любил более классический русский язык. А ирония, перемешанная с болью, с горечью, его раздражала. Ему хотелось каких-то более плоских, прямолинейных, плакатных произведений в защиту коллективизации.
Мне кажется, Сталину просто не нравился Платонов как феномен. И, возможно, он почувствовал в Платонове ту правду жизни, которую сам не хотел признавать. Хотя сам Платонов на тот момент относился к отцу народов очень положительно, тяжело переживал критику. И писал письмо лично Сталину, в котором как раз объяснял все свои мотивы, подчеркивал позитивное отношение к социализму и коллективизации. Неизвестно, прочел ли Сталин это письмо.
Анекдот про Платонова:
Дворник гонится за мальчиком, разбившим стекло. Мальчик бежит и думает: «Почему я живу в этом холодном городе? Сидеть бы мне под пальмами на тропическом острове». А в это время на Кубе писатель Хемингуэй под пальмой думает: «Почему я сижу в этой жаре? Ведь в Париже, в кафе «Ротонда», настоящие писатели пьют вино и беседуют об искусстве». А в это время в кафе «Ротонда» Жан-Поль Сартр думает: «Почему я здесь, в этом буржуазном Париже, когда сейчас в социалистической Москве творит настоящий писатель Андрей Платонов...» А в это время дворник Платонов бежит за разбившим стекло мальчиком и думает: «Догоню — убью!»